Радио "Стори FM"

Авторские колонки

Сортировать по дате
[] []
  • Ганна Слуцки: Части жизни (Часть 18)
    Ганна Слуцки: Части жизни (Часть 18)
    Классе, наверно, в восьмом один малахольный одноклассник объяснился мне в любви прямо на моем комсомольском билете. Аккуратно выведя над моим фото несмываемой шариковой ручкой "люблю тебя"
  • Григорий Симанович: Клеточник или Охота на еврея (Глава 4)
    Григорий Симанович: Клеточник или Охота на еврея (Глава 4)
    За ошибкой в кроссворде потянулись необъяснимые кровавые события. За тихим, незаметным евреем-кроссвордистом идет большая охота. Один за другим, гибнут те, кто как-то с ним связан, но он пока жив.
  • Григорий Симанович: Клеточник, или Охота на еврея (Глава 3)
    Григорий Симанович: Клеточник, или Охота на еврея (Глава 3)
    За ошибкой в кроссворде потянулись необъяснимые кровавые события. За тихим, незаметным евреем-кроссвордистом идет большая охота. Один за другим, гибнут те, кто как-то с ним связан, но он пока жив
  • Лев Рубинштейн: «Через год опять заеду»
    Лев Рубинштейн: «Через год опять заеду»
    Ноябрь традиционно и вполне, в общем-то, заслуженно считается одним из наиболее депрессивных периодов года
  • Григорий Симанович: Клеточник , или Охота на еврея  (Глава 2)
    Григорий Симанович: Клеточник , или Охота на еврея (Глава 2)
    За ошибкой в кроссворде потянулись необъяснимые кровавые события. За тихим, незаметным евреем-кроссвордистом идет большая охота. Один за другим, гибнут те, кто как-то с ним связан, но он пока жив
  • Лев Рубинштейн: Время от времени
    Лев Рубинштейн: Время от времени
    На одной из моих книжных полок, именно на той, которая все время находится в поле моего зрения, стоит одна из заветных книг времен моего детства – «Книга о вкусной и здоровой пище». Аппетитнейшие и трогательнейшие картинки из этой книги я и сейчас рассматриваю время от времени
  • Анатолий Головков: Барбарис
    Анатолий Головков: Барбарис
    Время от времени мы публикуем рассказы талантливого писателя Анатолия Головкова. Пружина его повествования, даже если это короткий рассказ, всегда до предела сжата, чтобы выстрелить в финале: иногда течение его прозы напоминает натянутый лук, который в финале выпустит стрелу
  • Лев Рубинштейн: Шекспир, Златовратский и другие
    Лев Рубинштейн: Шекспир, Златовратский и другие
    В коммуникативном пространстве бытует такое понятие, как «звериная серьезность». В наши дни, как это время от времени случается с метафорами, это понятие обретает почти буквальный, а иногда, прямо скажем, и зловещий смысл
  • Григорий Симанович: Клеточник, или Охота на еврея (Глава 1)
    Григорий Симанович: Клеточник, или Охота на еврея (Глава 1)

    Дорогие читатели! Мы открываем новую рубрику «Детектив по пятницам» остросюжетным романом «Клеточник, или Охота на еврея» нашего постоянного автора Григория Симановича

  • Ганна Слуцки: Части жизни (Часть 18)
    Ганна Слуцки: Части жизни (Часть 18)
    Родина встретила меня молью в квартире. Моль с неторопливым достоинством вылетала из одной комнаты и влетала в другую. Ее было так много и летала она такими стаями, что я ощутила себя нелюбимой тетей из Череповца, которую эти крылатые твари вынуждены были терпеть
  • Дмитрий Воденников: Способ рыдания
    Дмитрий Воденников: Способ рыдания
    Ужасно длинная жизнь.Кажется, уже прожил больше половины (да куда там половины? добрые две трети уже прожил), а все живешь-живешь, и день тянется
  • Михаил Коновальчук: Вспоминая Александра Рогожкина
    Михаил Коновальчук: Вспоминая Александра Рогожкина
    Михаил Коновальчук учился во ВГИКЕ, на сценарном факультете, а на режиссерском в это время (курс Герасимова) учился А.В. Рогожкин. Знакомы еще со студенческих времен. Знакомство продолжилось и после окончания и распределения на к/с "Ленфильм"
  • Лев Рубинштейн: Осень в контексте
    Лев Рубинштейн: Осень в контексте
    Нам было ровно по тридцать лет, мне и моему другу-художнику, когда в один из дней роскошного золотого октября мы с ним беспечно шлялись по нашему родному и любимому городу
  • Полина Брейтер. Исповедь счастливого человека. Письма из тюрьмы
    Полина Брейтер. Исповедь счастливого человека. Письма из тюрьмы
    Автор книги – наша бывшая соотечественница. Волею случая Полина провела 15 лет в американ-ской тюрьме. Этот опыт лег в основу сюжета ее но-вой книги, отрывок из которой мы предлагаем ва-шему вниманию
  • Лев Рубинштейн: О магии чисел
    Лев Рубинштейн: О магии чисел
    Магия чисел – это, конечно, вздор. Просто так уж как-то сложилось, что всякие календарные даты, когда мы на них вдруг натыкаемся, рефлекторно включают механизмы памяти. А если уж случаются еще и различные «странные сближенья», то и подавно
  • Ганна Слуцки: Части жизни (Часть 17)
    Ганна Слуцки: Части жизни (Часть 17)
    Самое время поговорить о мистике. Заметили ли вы, какую магию несут в себе подарки? Одни становятся нашими талисманами, другие приносят неприятности и беды
  • Эрнесто Че Гевара: «Почувствовать пятками ребра Росинанта»
    Эрнесто Че Гевара: «Почувствовать пятками ребра Росинанта»
    9 октября 1967 года в горном боливийском поселке Ла Игера- месте, которое без малейшего преувеличения можно назвать зажопьем мира - погиб Эрнесто Че Гевара, 39 лет, женат вторым браком, трое детей. Он был аргентинцем (отсюда кличка «Че» - с этим междометием аргентинцы часто обращаются друг к другу), ближайшим соратником Фиделя Кастро и, очевидно, вторым по популярности человеком на революционной Кубе начала 60-х
  • Михаил Трофименков: ХХ век представляет. Избранные
    Михаил Трофименков: ХХ век представляет. Избранные
    Герои этой книги — деятели мировой культуры, воплощающие в себе двадцатый век. Те, чьи судьбы стали перекрестьем исторических сюжетов, политических противоречий, идеологических сомнений и духовных поисков века
  • Лев Рубинштейн: Семьдесят два слова
    Лев Рубинштейн: Семьдесят два слова
    Я живу, как я с необычайным изумлением выясняю, - и всякий раз как бы заново, - уже довольно долго. По крайней мере настолько долго, что я помню события и вещи, которые для новых поколений давно обрели музейный статус, настолько долго, что время от времени мне приходится реагировать на вопросы типа того, где я был и что я делал во время войны
  • Анатолий Головков: Проводник
    Анатолий Головков: Проводник
    Ночь проводник Салтыков провёл на Басманной, у одной Лилии. Танцевали неглиже, обнимались под торшером, кушали фрукты. Пили что придется
  • Ганна Слуцки: Части жизни (Часть 16)
    Ганна Слуцки: Части жизни (Часть 16)
    Внук просит собаку. Просит с того дня, как узнал слово «собака». Сдались. В Интернете внук нашел собаку, больше похожую на летучую мышь. Но любовь слепа
  • Ганна Слуцки: Части жизни (Часть 15)
    Ганна Слуцки: Части жизни (Часть 15)
    Русская орфография меня всегда ненавидела. Культурные друзья писались от хохота, читая мои первые рассказы. Сочинение на вступительных экзаменах во ВГИК могло стать для меня трагедией (ну ладно, драмой), если бы не моя природная армянская смекалка
  • Андрей Юрьев «Соло на швейной игле»
    Андрей Юрьев «Соло на швейной игле»
    У тридцатилетнего Дэна все хорошо: стабильная работа в крупной компании, дома ждет любимая девушка и даже близится запись дебютного рок-альбома. Неожиданный обморок во время репетиции с группой меняет все: МРТ показала наличие в головном мозге… швейной иглы!
  • Дмитрий Воденников: Отогрейте его
    Дмитрий Воденников: Отогрейте его
    Такое бывает. Жил человек, писал гениальные тексты (там била рыба хвостом, пряталась под корягу, шептал маленький город, выцветали фотографии, продавались в столице «завтраки балерины»), обрел очередную любовь – перестал писать
  • Ганна Слуцки: Части жизни (Часть 14)
    Ганна Слуцки: Части жизни (Часть 14)
    Вчера Он мне позвонил в семь утра. Рановато для меня - человека, который давно не работает в коровнике и потому на утреннюю дойку не встает
  • Лев Рубинштейн: «Важные ценности»
    Лев Рубинштейн: «Важные ценности»
    Позвонила милая барышня с тоненьким голосом, назвалась сама, назвала издание, от имени которого она меня «побеспокоила». Позвонила и доверительно сообщила мне, что тридцать лет тому назад начались девяностые годы прошлого столетия
  • Ганна Слуцки: Части жизни (Часть 13)
    Ганна Слуцки: Части жизни (Часть 13)
    Что делали советские люди, решив навсегда покинуть «шестую часть суши»? Верно. Перед эмиграцией евреи и к ним примостившиеся члены семьи делали ремонт в квартире, которую у них перед бегством отнимало симпатичное государство
  • Лев Рубинштейн: Школа дыхания
    Лев Рубинштейн: Школа дыхания
    Так сложились обстоятельства, что в эти дни я живу в широко известном поселке Переделкино
  • Михаил Осокин: Игры президентов или Они тоже люди
    Михаил Осокин: Игры президентов или Они тоже люди
    В США вдруг исчез самый знаменитый караул – у кабинета президента. Морские пехотинцы, которые появляются у дверей Овального кабинета в те часы, когда там работает президент – это одна из самых известных и древних традиций Белого дома
  • Ганна Слуцки: Части жизни (12 часть)
    Ганна Слуцки: Части жизни (12 часть)
    Нас было трое, блондин-альбинос Сережа, раскосый Олжас и я, черненькая. Все трое из разных московских школ, третьеклассники, которых возили по торжественным мероприятиям - поздравлять именитых гостей СССР