Радио "Стори FM"
Лев Рубинштейн: Скептики и синоптики

Лев Рубинштейн: Скептики и синоптики

Из потока новостей вылавливаются, а точнее будет сказать «вываливаются» на нас разнокалиберные, не задевающие, как правило, ни сердца, ни ума, предметы и предметики. А если какие-то из них все же притормаживают наш бег, то только те, которые «со странностями».

Так я прочитал однажды о том, что «скептики обещают резкое похолодание к концу недели». Прежде, чем я сообразил, что речь идет все же не о скептиках, а о самых обыкновенных синоптиках, я успел подумать: «Если скептики обещают похолодание, то что же обещают оптимисты?»

Про пессимизм и оптимизм наговорено столько всего, что знай себе цитируй, пока не надоест.

Но для меня самой, может быть, емкой и много что объясняющей цитатой служит раздраженное высказывание одного Чеховского персонажа.

«Дело не в пессимизме и оптимизме, - сказал этот персонаж в полемическом задоре, - а в том, что у девяноста девяти из ста нет ума».

Любой культурный человек знает, что отождествлять мысли автора с мыслями и высказываниями его персонажей – это признак не очень развитого интеллекта.

Но приведенная выше цитата слишком уж точна и, главное, слишком безжалостна, чтобы можно было усомниться в том, что в этом вопросе автор был стопроцентно солидарен со своим героем.

Чехов вообще – один из самых безжалостных русских авторов. Потому что он был врачом. Потому что он был диагностом и, судя по всему, превосходным диагностом.

Я недавно подумал о том, почему такой нехитрый, построенный на простейшем парадоксе каламбур, как «все очень хорошо, а будет еще хуже», может вызвать смех, а если сказать «все очень плохо, а будет еще лучше», то получится совсем не смешно, и даже как-то коряво и неловко. Почему так?

Не потому ли, что пессимизм как умонастроение, как база для интеллектуальных приключений гораздо интереснее и изощреннее, чем оптимизм, который в общественном и персональном сознании всегда отдает некоторой глуповатостью.

Об оптимизме и пессимизме говорят много. И правильно делают, что говорят. Вот и мой друг недавно напомнил мне о том, как однажды я ответил ему на какой-то из его аргументов в одном из наших бесконечных споров (не помню, о чем, да это и неважно в данном случае). «То, что ты говоришь, - сказал я ему, - слишком бесспорно для того, чтобы это было именно так».

Это я к тому, что быть скептиком и пессимистом в наши дни легче и, главное, надежнее и респектабельнее, чем быть оптимистом. Видимо, именно поэтому я оптимист. То есть просто потому, что это рискованнее, а потому - интереснее.

Однако мы совсем забыли о том, с чего мы начали. А начали мы с того, что мне почудились «скептики» там, где речь шла всего лишь о синоптиках.

Не думаю, что эта очитка совсем случайная. Синоптики - по моим многолетним наблюдениям за колебаниями погодных обстоятельств в наших широтах – почти всегда скептики. В том смысле, что плохие прогнозы сбываются существенно чаще, чем прогнозы хорошие.

Впрочем, «дело не в пессимизме и оптимизме», как было сказано и процитировано выше, а в опыте поколений, опыте, не опирающемся ни на какую хотя бы относительно респектабельную теорию.

В соответствии с этим опытом всегда считалось, что все то, что сегодня в смысле погоды происходит в Питере, завтра или послезавтра непременно будет в Москве. Поэтому москвич с особенной заинтересованностью слушал или читал о ленинградской, а потом и о петербургской погоде.

«Через пару дней потеплеет, - убежденно говорит он. – Вон в Питере уже восемнадцать».

Это о погоде в буквальном, метеорологическом смысле слова. Что же касается погоды политической, то в наши дни россиянин с особым, с подчеркнутым, с удвоенным интересом, с особой тоской и тревогой следит за текущими новостями из области так называемой международной политики.

И тут мы зовем на помощь свой дурацкий, все с меньшим и меньшим энтузиазмом отзывающийся на наши призывы, оптимизм. Потому что больше надеяться не на что и не на кого. Ну, не считая, конечно, самих себя. «Да только какая на нас надежда», - вместе со скептиками думал бы и я, если бы не был все-таки оптимистом.

Похожие публикации

  • Лев Рубинштейн: Этикет или жизнь
    Лев Рубинштейн: Этикет или жизнь
    Когда-то, в середине 80-х годов, я увидел на прилавке книжного магазина и, конечно же, незамедлительно приобрел замечательную и, как оказалось, весьма полезную для меня книжку
  • Лев Рубинштейн: «Я часто видел бабушку во сне»
    Лев Рубинштейн: «Я часто видел бабушку во сне»
    Впадая время от времени в сентиментально-ностальгические состояния души, мы вспоминаем обычно о своих родителях. Разумеется, о них, о ком же еще. И особенно часто вспоминаем о них тогда, когда они оставляют нас наедине с самими собой и с нашей капризной изменчивой памятью
  • Лев Рубинштейн: О богатстве и бедности
    Лев Рубинштейн: О богатстве и бедности
    «Мне хорошо – я сирота». Так начинается повесть Шолом-Алейхема «Мальчик Мотл»
muj.jpg

snova.jpg
seans.jpg

slux.jpg