Радио "Стори FM"
Фотография дуэлянта Пушкина

Фотография дуэлянта Пушкина

Ираклий Квирикадзе - о том, на что способен пойти филер Третьего отделения из любви к русской поэзии и ее солнцу

В 2000 году, когда человечество опасливо вступало в новое тысячелетие, у меня появился совершенно божественный эфиопский внук Нико. Мама его, Юдит Фитугу, бредила Пушкиным. В далёком Лос-Анджелесе я просыпался по утрам от её декламаций. Юдит вполне сносно говорила по-русски.

В часы забав иль праздной скуки,

Бывало, лире я моей

Вверял изнеженные звуки

Безумства, лени и страстей…

Юдит спрашивала мужа, моего сына Михаила, что означает слово «иль»? Странно, но с появлением эфиопов в нашем доме на меня посыпались «африканские» заказы. Швейцарский продюсер и режиссёр Томас Коерфер, предложил написать сценарий о бродячем африканском цирке, который в 30-х годах разъезжал по дорогам провинциальной Швейцарии. В самый разгар этой работы, вдруг откуда ни возьмись, появился представитель студии «ХХ век Фокс» с предложением написать о другом «африканце» – Александре Сергеевиче Пушкине.

Я испугался. Понимая, что, если сценарий «Пушкин», дай бог, будет написан, это станет моим по-настоящему большим голливудским контрактом. Но как рассказать о Пушкине?.. Эта тема необъятна. Она как гора Эверест, на которую надо взобраться! А я не альпинист. В тапочках на Эверест? Каково? Не давая согласия, не подписывая контракта, я уже читал всё, что мог достать в лос-анджелесских библиотеках о Пушкине. Я метался между необходимостью сделать фильм-развлечение (американский зритель не принимает другого кино) и потребностью рассказать: кто же такой Пушкин, что он значит для человека российского, к которому я себя тоже могу причислить. В Тбилиси меня воспитывала русская бабушка Екатерина, и первое, что я прочитал по слогам, был Пушкин.

Сегодня я шёл по Тверской-Ямской и увидел в витрине книжного букинистического магазина академическое издание – толстые семь пушкинских томов. Долго стоял у стекла – такие тома были в бабушкином доме… Помню один рисунок к «Утопленнику»: мертвец стучится в окно. Я боялся этого мертвеца. Когда приближалась эта картинка, я отворачивался, зажмуривал глаза и быстро перелистывал страницу.

Всю жизнь Пушкин сопровождал меня, как и каждого, кто учил его стихи в школе, назначал свидание у памятника Пушкину, а случайно раскрыв «Евгения Онегина», застывал над книгой на полчаса, на час, на всю ночь… и читал, читал, читал…

Как же рассказать о Пушкине западному зрителю, чтобы заинтересовать его, чтобы сюжет двигался, чтобы это было острое зрелище, острое переживание? Слово «экшн» как-то неприменимо в сюжете о Пушкине. Я прочёл много исследований серьёзных пушкинистов и думал: где же тут свободное поле для меня? Где можно раздвинуть каноническую хронику и немного вклинить фантазию, что ли?

Известно, что за Пушкиным следили. Однажды поэт, заметив, как с улицы какой-то человек пытается заглянуть в окно, раздвинул шторы. Его спросили: «Зачем?» – «Да вот там шпик ходит, мучается». Известно и то, что Пушкин несколько раз зазывал к себе этого человека. Я представил, что этот соглядатель из Третьего отделения влюблён в поэзию Пушкина. У него есть одна феноменальная особенность: он умеет по шевелению губ «читать» произносимые слова, находясь на большом расстоянии от говорящего.

Лаврентий Канкия, реальная фамилия из списка служащих Третьего отделения, стал моим спасением: это была уловка, потому что я не смог бы написать чисто биографический фильм о Пушкине – слишком большая ответственность.

Канкия дружил с Пушкиным. Ради Пушкина он совершил служебное преступление.

Я с азартом работал в Лос-Анджелесе, месяцев шесть писал, не поднимая головы. Я стал менять историю, и вдруг в этом хулиганстве мелькнул настоящий, телесный Пушкин, живой человек, боящийся перебегающих дорогу зайцев… Не знаю, прав ли я, уходя от хрестоматийных точностей, вернее – двигаясь параллельно с ними, что-то всё время допридумывая к реальным фактам? То, что вы прочитаете, – это отрывки из киноповести.

В начале её описан чугунный памятник Пушкину, вокруг которого постоянно летают пчёлы. Точь-в-точь такой памятник стоял в Западной Грузии, в городе моего детства Самтредия. В бакенбардах была неприметная трещина, дикие пчёлы устроили в голове великого поэта улей. Мы, мальчишки, взбирались на него, нас кусали пчёлы, но мы лакомились пушкинским мёдом.

фото: VOSTOCK PHOTO

Прочитать материал полностью можно в номере Ноябрь 2018

Похожие публикации

  • Долгожданное дитя
    Долгожданное дитя
    Чтобы состоялось литературное чудо, нужно, вроде бы, очень много: и силы, и новая идея, и времена подходящие, и издатель, готовый взять на себя ответственность… Для Корнея Чуковского, как оказалось, нужно было лишь одно: маленькая любимая девочка рядом.
  • Игры ангелов
    Игры ангелов
    Яркий образ каждого из балетных гениев неповторим так же, как и танец. Их можно назвать ангелами, парящими над нами: мы с восторгом любуемся ими, пытаемся подражать. Они повлияли – и своим танцем, и своей элегантностью – на историю. Искусства, стиля, моды
  • Бахтияр, похожий на Хеопса
    Бахтияр, похожий на Хеопса
    Утром 21 апреля 2015 года в берлинском госпитале кинорежиссёр Бахтияр Худойназаров, страдающий неизлечимой болезнью на букву Р, сказал маме, которая приехала из далёкого Таджикистана ухаживать за сыном: «Мама, всё»… 

Spacey.jpg

redmond.gif


blum.png