Радио "Стори FM"
Кто боится Элизабет Тейлор?

Кто боится Элизабет Тейлор?

Автор: Диляра Тасбулатова

С тех пор как всесветная красавица Элизабет Тейлор и непревзойденный Ричард Бартон познакомились на съемках «Клеопатры», их роман стал «образцовым» для желтой прессы.

Не пара, а лакомый кусок для папарацци и репортеров светских хроник: драки и пьянки, бесконечные прилюдные скандалы, измены Бартона и болезни Лиз примиряли тихих обывателей с их собственным бесцветным существованием. Мол, если любовь двух выдающихся личностей, богатых, красивых и знаменитых, сопровождается такими кошмарами, уж лучше прозябать где-нибудь на ферме в Айове и вечерами, уютно устроившись в старом кресле, смаковать чужие страсти.

Что правда, то правда. Роман двух суперзвезд, расписанный в подробностях, чуть ли не час за часом, способен привести в ужас не только скромного служащего банка или профессора филологии: не всякий экстремал решится на такое.

 

Мы вас предупреждали

Любопытно, однако, что окружающие, как будто бы предвидя недоброе, еще до судьбоносной встречи двух небожителей предупреждали Лиз и Ричарда, что им нужно держать ухо востро. Свита Бартона была наслышана о повадках «самой красивой» кинозвезды в мире, ее хищническом нраве и неуемности – всех, кого эта «тигрица» хотела заполучить, она в конце концов заполучила.

Elizabeth-Taylor.jpg
Элизабет Тейлор

Свита Элизабет, в свою очередь, навела справки о Бартоне: великий актер, прославившийся в шекспировских ролях и удостоившийся сравнения с самим Лоуренсом Оливье, был отъявленным бабником, не пропускавшим ни одной юбки. Кроме того, Бартон, неподражаемый на сцене, не имел за плечами ни одного кассового кинохита. В свою очередь Тейлор, золотоносная жила крупнейшей студии «ХХ Век Фокс», прославилась исключительно благодаря своей неземной красоте, не идущей ни в какое сравнение с ее актерским дарованием, о котором критики того времени отзывались пренебрежительно.

Тем не менее агент Бартона, преданный ему человек, предостерег своего подопечного, когда тот собирался на съемки «Клеопатры»: «Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что все внимание достанется в первую очередь Элизабет?» Чем привел в бешенство Бартона, вознамерившегося не только затмить всё и вся на голливудском Олимпе, но и как следует разбогатеть. Не имея достаточного опыта работы в кино, Бартон, несмотря на свой разнообразный, берущий за душу, искрометный дар и чарующий голос, мог рассчитывать на гораздо меньшую сумму, чем его партнерша: 250 тысяч долларов за роль. Похваляясь своим контрактом, Бартон, тем не менее, всегда с горечью добавлял: «Но эта баба получит еще больше».

Забегая вперед, можно сказать, что карьеру Бартона в конце концов сгубили две вещи: тщеславие и любовь к большим деньгам. Женитьба на Элизабет Тейлор и беспробудное пьянство – лишь следствие. Вместо того чтобы удовольствоваться театральной славой, он всю жизнь гонялся за длинным долларом, объясняя свою жадность голодным детством, когда в доме порой не было и корки хлеба. Ему не было равных в стяжательстве – соревноваться с ним на этом поле могла разве что Элизабет Тейлор, наловчившаяся выколачивать из студийных боссов астрономические гонорары, лимузины и бриллианты. Достаточно сказать, что она была первой в мире, кто получил миллион долларов за роль, невиданную по тем временам сумму.

 

Роковая встреча

Надо заметить, что и Бартон, и Тейлор ко времени своего знакомства были обременены семьями. Элизабет была замужем в третий раз – за знаменитым певцом Эдди Фишером; Бартон уже двенадцать лет состоял в браке с валлийкой Сибил, безумно в него влюбленной и примирившейся с его бесконечными похождениями - донжуанский список ее муженька пополнялся регулярно. Рассказывают, что неутомимый сердцеед Бартон ничем не гнушался, чтобы соблазнить очередную жертву: главным же его козырем был голос, хорошо поставленный баритон, порой вкрадчивый, порой громоподобный. Кстати говоря, своей блистательной карьерой театрального актера он был во многом обязан именно голосу – неповторимый тембр и обертоны своего горлового инструмента этот актер использовал как никто другой.

И как уже было сказано, не только на сцене.

До знаменитого романа с Элизабет Тейлор в его постели побывали такие звезды, как Джин Симмонс, Клэр Блум, Сьюзен Страсберг и многие другие. Впрочем, в этой области Бартон не был снобом: если ему попадалась хорошенькая хористочка, он воспламенялся точно так же, как и при виде недоступной и знаменитой женщины. Для всех них – начинающих старлеток, кинозвезд, дам серьезных и не слишком – у него были припасены истории, которые он рассказывал с вдохновением, сравнимым разве что с вдохновением самой Шехерезады. Как бы там ни было, перед обаянием Бартона не устоял почти никто. Как раз перед знакомством с Элизабет Тейлор он закрутил интрижку с некой Пэт Тандер, юной красоткой из кордебалета – она должна была навестить его в Риме, где, собственно, и происходили съемки «Клеопатры».

… 25 сентября 1961 года звездный десант – в лице Элизабет Тейлор, Ричарда Бартона и Рекса Харрисона – высадился в окрестностях знаменитой римской студии Чинечитта, вызвав переполох не только в Италии, но и во всем мире. Грандиозность проекта поражала воображение: «Клеопатра» уже обошлась студии в 7 миллионов, и эта огромная по тем временам сумма возрастала с каждым днем. Через неделю выяснилось, что потребуется уже 10 миллионов, еще через две – 20. Боссы «ХХ Века Фокс» хватались за голову…

Очевидцы вспоминают тот день, когда наконец Ричард Бартон и Рекс Харрисон – уже в костюмах и гриме – появились на съемочной площадке. Им навстречу, в сопровождении целой свиты, состоящей из мужа, секретаря, парикмахера, шофера, кастелянши и троих детей, буквально выплыла Элизабет Тейлор, звезда, перед которой заискивал сам Джо Манкевич, режиссер картины.

На Бартона это королевское шествие не произвело ни малейшего впечатления. Наоборот. Улучив момент, он подошел к Лиз и шепнул ей на ухо: «Ты, моя дорогая, малость толстовата. Но у тебя смазливая мордашка». Вопреки ожиданиям, Тейлор не закатила одну из своих фирменных истерик, не ушла со съемочной площадки и не нажаловалась Манкевичу. Наслышанная о хамстве Бартона, она лишь рассмеялась в ответ и величественно проследовала к своему трону.

Элизабет Тейлор
"Клеопатра". 1963 г.

Бедняжка была уверена, что ей ничто не угрожает, уверяя своих друзей, что будет той единственный женщиной, которая устоит перед Бартоном. Как бы не так. В свою очередь, Бартон ни секунды не сомневался в том, что не попадется в сети, расставленные «этой толстой девкой». Одно дело соблазнять, другое – быть соблазненным. Эгоцентрик Бартон, несмотря на свои многочисленные похождения, по-своему был предан своей жене – во всяком случае, ему было удобно. В лице терпеливой и кроткой Сибил он нашел мамашу, няньку, кого угодно – кроме, разумеется, пылкой любовницы. Пылких любовниц у него было предостаточно и на стороне.

Кроме того, Бартон, наделенный редкостным актерским дарованием, гений в своей области, был невысокого мнения о способностях Лиз: «Совершенно жалкий талант, я бы сказал, под стать ее образованию». Правда, Бартон не видел ни одного фильма с ее участием и был заранее уверен, что «мисс Молочные Железы» не может быть талантлива по определению.

Однако впоследствии ему пришлось изменить свое мнение - после того, как он увидел пару фильмов с ее участием. Дело в том, что Элизабет Тейлор, как бы к ней ни относиться, обладала феноменальным качеством – фотогенией, камера обожала ее; на пленке она выглядела в сто раз лучше, чем в жизни.

…Итак, презрение постепенно сменялось восхищением, и оно было взаимным. Лиз благоговела перед его пониманием театра, о котором он умел говорить завораживающе вдохновенно. Помимо этого, Бартон обладал такими качествами, до которых Эдди Фишеру, человеку малообразованному и бесхарактерному, было далеко: мужской харизмой, норовом, и, как ни странно, эрудицией. Несмотря на свое простое происхождение, Бартон без конца занимался самоусовершенствованием, в результате он мог часами декламировать стихи, был начитан и образован.

Излишне напоминать, что в Голливуде встретить такого интеллектуала было сложно.

В общем, не прошло и полугода, как окружающие начали замечать, что между Тейлор и Бартоном завязываются «неформальные» отношения.

Первая совместная сцена была назначена на 22 января.

Все без исключения, присутствовавшие в этот день на съемочной площадке, заметили, что между двумя актерами проскочила искра, что они не только разыгрывают разгорающуюся страсть между Антонием и Клеопатрой, но страсть постепенно захватывает и их самих.

Всего несколько недель спустя газеты запестрели заголовками типа – «Отношения между Эдди и Лиз дали трещину», а в Рим со всех концов света слетелись папарацци в надежде заполучить новую сенсацию.

Сам Бартон саркастически замечал: «У меня и раньше были женщины. Но я и понятия не имел, что эта окажется такой важной птицей. Она дала под зад с передних страниц самому Хрущеву!» На самом деле тщеславный Бартон лишь прикрывался иронией – ему страшно льстило, что в него влюбилась такая знаменитость как Элизабет Тейлор. Многие вообще считали, что Бартон приударил за Лиз с единственной целью - прославиться. Закрутив роман с голливудской кинозвездой, Бартон неожиданно сам стал знаменитостью, правда, особого рода, скандального. Теперь ему не давали проходу, он стал кинозвездой в мгновение ока. Его рыночная цена удвоилась – за следующий фильм ему обещали никак не менее полумиллиона долларов.

 

Вынужденный развод

Но несмотря на все это, в отношении своей семьи Бартон твердо стоял на своем: «Я никогда не брошу Сибил. Она любит и понимает меня. По ее мнению, я – гений». Тем более что вечно покорная Сибил наконец возмутилась, поставив мужа перед выбором: либо он бросает Лиз, либо она вместе с детьми отправляется в Нью-Йорк. Услышав это, Бартон тотчас же дал Элизабет отставку. В ответ – истерический припадок, грозивший перерасти в нервный срыв, что могло поставить студию на грань банкротства. Если Тейлор откажется сниматься дальше, «Фоксов», слишком много поставивших на успех «Клеопатры», ждало неминуемое разорение.

На следующий день после скандала, разразившегося между Тейлор и Бартоном, студию поразило новое известие: Элизабет Тейлор пыталась покончить с собой, наглотавшись снотворного.

Началось: из Швейцарии срочно прибыл Эдди Фишер; руководство студии уговаривало Бартона быть помягче с Элизабет; Сибил стояла на своем; Манкевич хватался за голову; таблоиды не унимались… В этой накаленной обстановке Бартон постепенно начал склоняться в сторону своей любовницы, хотя при слове «развод» бледнел как полотно. Кроме того, их роман попадает под прицел общественности: некоторые американские конгрессмены, возмущенные поведением звезд, угрожали лишить звездную парочку американского гражданства.

Тем временем бедняжка Сибил все еще пытается спасти свой брак, курсируя между Римом и Нью-Йорком и уверяя репортеров, что их с Бартоном браку «ничего не угрожает». Ее очередной визит в Рим кончается для Лиз второй попыткой самоубийства: ей вновь промывают желудок, с трудом вернув с того света. Бартон мечется между двумя женщинами: чтобы успокоить Сибил, он вынужден сделать публичное заявление, что развода не будет. Чтобы успокоить Элизабет, он наведывается к Булгари и приобретает изумрудную брошь стоимостью в 150 тысяч долларов.

…Эта пытка будет продолжаться еще несколько месяцев: Бартон то возвращается к жене, то к Лиз. Терзаемый чувством вины, он начинает страшно пить. Кроме того, график съемок «Клеопатры» летит ко всем чертям…

В конце концов Бартон все же принимает мучительное для себя решение о разводе. Теперь он уверяет всех, включая репортеров, что «хочет жениться на Элизабет». Что за этим последует, слишком хорошо известно. Две звезды, сойдясь под одной крышей, начинают беспощадно терзать друг друга, каждый день напиваясь и устраивая грандиозные скандалы.

 

Кто боится Элизабет Тейлор

…Видимо, понаблюдав за их семейной жизнью, продюсер Эрнст Леман, один из самых влиятельных в Голливуде, сочтет, что лучшей пары для участия в его новом проекте «Кто боится Вирджинии Вульф» ему не найти.

Сценарий, написанный по мотивам пьесы Эдварда Олби, повествовал о семейной жизни бесхребетного профессора Джорджа и его скандальной жены Марты, сорокапятилетней неряхи и толстухи, жестоко третирующей своего благоверного. Многие из окружения Элизабет Тейлор поражались, как можно предлагать такую роль известной красавице, к тому же молодой и цветущей, едва достигшей тридцатилетия. Несмотря на это, Лиз уцепилась за роль Марты, решив, что для нее она равносильна роли Гамлета. То, что новоиспеченный супруг был решительно против («ты бы могла сыграть ее только затем, чтобы на тебя больше никто не позарился») еще больше распалило ее. Однако Лиз уже закусила удила: она не только получит эту роль, но еще и уговорит Бартона сыграть профессора Джорджа.

И окажется права: если «Клеопатра» останется в истории кино как бездарный казус, костюмная дребедень и экстракт пошлости, то «Вирджиния Вульф» - как лучшая роль в обширной фильмографии Элизабет Тейлор. Можно сказать, что Тейлор впервые заявила о себе как серьезная актриса, не побоявшись быть растрепанной и толстой (ради этой роли она набрала 10 килограмм, подвиг для самовлюбленной Тейлор), неряшливой и грубой.

Элизабет Тейлор
«Кто боится Вирджинии Вульф». 1966 г.

Правда, именно эта картина стала для обоих супругов обоюдоострой: играя сумасшедшую семейную пару, то есть отчасти самих себя, они еще больше испортили свои и так ужасающие отношения. Говорят, и после съемок им не удавалось сбросить с себя наваждение: Элизабет сквернословила точно так же как Марта, а Бартон с ужасом начал замечать, что в нем самом появляются черты Джорджа – мазохиста и добровольной жертвы своей женушки-садистки. Еще долгие годы он любил повторять: «Джордж – это я, я – это Джордж».

Самое ужасное, что с той поры в отношениях двух супругов появились новые «оттенки» - теперь уже они ни в чем себе не отказывали, дело часто доходило до рукоприкладства, не говоря уже о чудовищных оскорблениях, которыми Тейлор и Бартон осыпали друг друга, не стесняясь посторонних. Снимая где-нибудь отель, они бронировали для себя три этажа – чтобы постояльцы сверху и снизу не слышали истошных сцен, которые они закатывали друг другу.

Остается удивляться, как оба вообще остались живы. Кроме того, оба натурально спивались, неуклонно катясь по наклонной плоскости. Через три года никто бы не узнал в этой блистательной паре прежних Тейлор и Бартона – их триумфы были далеко позади, они начали выходить из моды и сами знали об этом.


Два маньяка

…Наконец в один прекрасный день 1974 года они объявили о разрыве.

«Нельзя все время жить на пороховой бочке в надежде, что она не взорвется», - сказал Бартон репортерам. Однако стоило им развестись, как они принялись звонить друг другу по сто раз на дню, без конца обсуждая, правильно ли они поступили.

Элизабет Тейлор
Элизабет Тейлор и Ричард Бартон 
Через год Лиз опять предложила сойтись. Бартон сомневался, но Лиз вновь закусила удила: рыдая, она уверяла его, что больна раком, писала ему нежнейшие письма, призывала в свидетели друзей и прессу. Не устояв перед таким натиском, он сдался: они вновь поженились в октябре 1975-го. Лиз взяла с него обещание не пить. Бартон поклялся чуть ли не на Библии. Их повторный брак продолжался ровно четыре месяца: все это время Бартон безбожно пил.

На этот раз не выдержала Лиз. Повторно разведясь с Бартоном, она в том же году вышла замуж за сенатора Джона Уорнера, весьма благонамеренного господина. Они проживут шесть лет, и все эти годы Лиз будет томиться, ища утешение в алкоголе. Разведясь в шестой раз, она несколько притихла и даже прошла курс лечения от алкоголизма. Бартон - тоже, женившись на некой Сьюзен Хант, типичной английской девушке, скромной и благовоспитанной.

Но, как уверяют очевидцы, Бартон так и не оправился от разрыва с Лиз. «Его глаза светились, когда он говорил о ней», - вспоминает племянник Бартона. Иногда, забывшись, он шептал: «Я люблю тебя больше жизни».

Они встретятся еще раз – в совместном театральном турне. К тому времени у Бартона была уже четвертая жена. Его здоровье было основательно подорвано, и в 1984 году он скончался от кровоизлияния в мозг.

Узнав об этом, Лиз впала в такую истерику, что ее тогдашний жених, юрист, срочно разорвал помолвку.

Перед самой смертью Бартон написал в своем дневнике: «Непонятно, почему весь мир восхищался нами, двумя маньяками…»      

фото: SHUTTERSTOCK/FOTODOM; kinopoisk.ru                

Похожие публикации

  • Леонид Куравлев: Типичный и единственный
    Леонид Куравлев: Типичный и единственный
    Леонид Куравлев – узнаваемый и успешный, можно сказать, звездный, в свое время не был принят во ВГИК: похоже, это судьба всех выдающихся исполнителей. Иногда думаешь – сколько, видимо, таких упустили в погоне за амплуа и штампами
  • Юрий Богатырёв: Тайный дневник
    Юрий Богатырёв: Тайный дневник
    Юрий Богатырев, которого больше знают как замечательного актера, был еще и прекрасным художником. У него была одна интересная привычка: он вел подробные дневники, записывая в тетрадь всё, что с ним происходило за день: то есть писал почти каждый день.
  • Прекрасное неблагополучье
    Прекрасное неблагополучье
    Советских писателей на государственные дачи в посёлке Переделкино сослал ещё усатый вождь народов. Исключительно заботы ради: чтобы им лучше писалось на свежем воздухе. Не всем пришлась по вкусу дачная жизнь. А вот поэт Борис Пастернак так сросся с переделкинской пасторалью, что дачу называл малой родиной. Почему?