Радио "Стори FM"
Месье Бурвиль: почетное звание «Месье-как-все»

Месье Бурвиль: почетное звание «Месье-как-все»

Автор: Татьяна Пинская

Имя Бурвиля знакомо кинозрителям многих стран мира по ярким ролям в фильмах «Три мушкетера», «Разиня», «Большая прогулка» и многих других. В 1956 году Бурвиль получил приз Венецианского кинофестиваля Кубок Вольпи за лучшую мужскую роль в фильме «Через Париж», обыграв своего партнера Жана Габена. Популярности актера способствовал творческий тандем с Луи де Фюнесом. За 30 лет Бурвиль снялся в пятидесяти пяти фильмах.

Имя Бурвиля у меня на слуху с детства: папа был поклонником его творчества. Папа говорил о своем любимце: «Не смотри , что этот актер простоват , в нем все неподдельно. Ему можно доверять, один его смех веселит душу». Значительно позже, в 90-е Бурвиль снова появился в моей жизни, всколыхнув воспоминания детства. Известный фотограф Галина Кмит как-то показала мне уже немного пожелтевшие фотоотпечатки с легко узнаваемым лицом и спросила, могла бы я отыскать во Франции сыновей Бурвиля. Оказалось, что она сопровождала актера с семейством во время их поездки в Москву и Ленинград. Дело было еще в эпоху до интернета и найти безымянных людей было довольно сложно — после долгих стараний я узнала, что один из сыновей – Филипп, профессор экономики, преподает в Сорбонне, а второй – Доминик, стал адвокатом, сделал политическую карьеру и заседал в Национальной ассамблее. Наконец, наша встреча состоялась. Передо мной - подтянутый, приятной наружности мужчина Доминик Рембур, внимательно рассматривающий фотографии с дорогими ему лицами. Я молчу и жду, когда Доминик заговорит первым.

- Я хорошо помню эту поездку. На снимках - мои родители, веселые и жизнерадостные. Папа в хорошем настроении, здоровый, в прекрасной форме. Это произошло после выхода фильма «Большая прогулка» в 1967 году, Московский кинофестиваль пригласил отца вместе с семьей приехать на несколько дней в Советский Союз. Отец очень любил советское кино, особенно картину «Летят журавли» Михаила Калатозова, и часто вспоминал об этом фильме. Он считал его шедевром кинематографии. Тем памятным летом мне исполнилось 17 лет, я как раз закончил учебу, получил аттестат зрелости и готовился к поступлению на факультет журналистики, а мой брат Филипп - младше меня на три года - еще учился в лицее. Мы все очень обрадовались поездке, ведь Советский Союз был за железным занавесом и было интересно увидеть воочию, что там происходит.

Вы часто ездили в поездки всей семьей?

- Мы всегда проводили отпуск в Нормандии, там где жила наша бабушка. Отец, подъезжая к загородному дому, всегда повторял нам слова из своего фильма «Рождественская елка»: «Когда вы почувствуете себя плохо, возвращайтесь в родные края, подышать свежим воздухом своего детства и поесть домашнюю пищу». В конце лета деревня наполнялась ароматом сжатого овса. Отец сам подрезал ветки деревьев в саду и ухаживал за цветами. Зимой мы ездили кататься на лыжах, но приезжали туда не как все французы, в феврале, а на школьные каникулы. В основном наш отдых проходил в Швейцарии, потому что там отца не так сильно узнавали, как во Франции. Кстати, отец научился ездить на лыжах только в 40-летнем возрасте, но катался отлично. В 1957 году папа снимался в ГДР, в Берлине в фильме «Отверженные», но тогда еще даже не было Берлинской стены. Он практически ничего не видел, кроме съемочной площадки и гостиницы, поэтому СССР была первой коммунистической страной, которую мы все посетили. 

Бурвиль
Доминик, Филипп, Бурвиль в Петергофе

По прилету нас сразу же повели на Красную Площадь, в Мавзолей Ленина и на осмотр Кремля. В Мавзолее нельзя было снимать, чем я был сильно раздосадован, ведь перед поездкой купил отличный фотоаппарат. Зато в музее космонавтики на ВДНХ я делал много снимков и был очень доволен потому, что космос был за русскими, тогда казалось невероятным, что кто-то мог покорить безвоздушное пространство. Ну и конечно - ваше метро! Дворцы, из которых не хотелось уходить! Через пару дней мы на самолете полетели в Ленинград, и нас повезли в Петергоф. Было красиво: день был жарким и фонтаны били каскадами воды. Мой младший брат развлекался тем, что садился на скамейку, и его обдавало скрытыми водяными фонтанчиками, и нас это невероятно развлекало, а мама ругалась, потому что мы стали мокрыми. Потом был Эрмитаж, наша переводчица отлично знала историю, и я до сих пор помню ее рассказ и картины Эрмитажа. Единственное, что раздражало, так это фотограф и кинооператор, которые следовали за нами неотступно. Они все время нас снимали и снимали, и задавали вопросы отцу, отвлекая нас от всей этой красоты. Теперь я конечно понимаю, глядя на эти фото, для чего всё это было. Запомнился странный момент: мы впятером возвращались в аэропорт на автокаре с тележкой. Я так и не понял, почему не было такси, а задать вопрос постеснялся. Очень хорошо помню, как объедались разными русскими вкусностями, хотя отец был очень осторожен с питанием, чтобы не набрать лишний вес, ведь на экране виден каждый килограмм, но борщ, блины, пельмени - это мы все ели с удовольствием.

У Месье Бурвиля были друзья?

- У него не оставалось времени на общение. В полдень он уезжал в пригород Парижа - Булонь-Бийянкур, где находился городок кинематографистов со съемочными павильонами. Почти весь день до вечера снимался в кино, а затем направлялся в театр играть водевиль или записывался на радио. У отца была утренняя радиопрограмма «Мужчина на уборке в доме», в которой он рассказывал смешные скетчи. С ранних лет у него был кумир - Фернандель, отец его обожал, даже хотел сначала взять псевдоним Андрель по созвучию. Но однажды они снимались в одном фильме «Муж моей жены», и Фернандель не очень тактично повел себя по отношению к отцу. Он, что называется, тянул одеяло на себя. Сниматься с такими партнерами всегда очень тяжело. Отец был этим разочарован, однако не подавал виду, но на премьеру не пришел. 

С Луи де Фюнесом не дружили домами, но оба чтили талант друг друга. Они были совершенно разными по характеру. Отец - добродушный и спокойный, и Луи де Фюнес - нервный, импульсивный. Но отцу удавалось подладиться под непростой характер партнера, и вместе они снялись в нескольких картинах. Отец обычно все делал с первого дубля, а Луи де Фюнес «разыгрывался» лишь к 5-6 дублю, и это создавало трудности, однако оба умело импровизировали в кадре, и получалось очень смешно. Да, и оба были очень популярными. Отцу вообще было сложно выйти куда-либо, его тут же окружала толпа людей, некоторые просто улыбались, а иные начинали с восторгом пересказывать сюжеты фильмов. Отец терпеливо слушал, задавал вопросы. Интересовался жизнью этих людей. Однажды к нему подошел человек и сказал «Я обожаю ваш фильм «Корова и солдат». Мой отец не снимался там, но бодро ответил: «О да! Это тоже мой любимый фильм. Фернандель играл солдата, а я играл корову!» Я не любил выходить с отцом на люди, всегда собиралась такая большая толпа, что оттуда с трудом можно было выбраться. Мое любимое воспоминание детства запечатлелось в памяти, словно картинка. Утренний Париж, я еду с отцом по бульвару Елисейских полей на багажнике велосипеда. Тогда передвигаться было легко, что не скажешь о сегодняшнем дне. Отец быстро крутит педали, брюки у него застегнуты на прищепки, чтобы не попали в спицы колес. Солнце светит мне в глаза, и я прячусь от него за спину отца. И так мы едем с ним через Париж.

И также назывался его первый фильм с главной ролью «Через Париж». Месье Бурвиль, которого часто называли «Месье-как-все», до конца жизни оставался простым человеком?

- Настоящее имя отца – Андре Рембур, родился в семье крестьян в Нормандии. С детства его тянуло к музыке. Особенно нравилось играть на губной гармошке, потом научился играть на трубе и затем - на аккордеоне. Родители поощряли затеи, хотя аккордеон стоил дорого. Будучи подростком он любил слушать патефон, и мама знала, что на день рождения сына лучшим подарком будет грампластинка. Однажды отец сделал для себя открытие, что если засунуть голову в пустую бочку, то голос звучит громче. И с тех пор его загорелые пятки были видны из пустых бочек! Уже подростком он начал писать собственные песни. Но кто будет их слушать в деревне? После службы в армии папа переехал в Париж и стал исполнять скетчи и песни в кабаре и ночных ресторанах, но едва сводил концы с концами. Также пришлось обзавестись псевдонимом Бурвиль, по названию городка, где он родился, поскольку в Париже было несколько артистов с фамилией Рембур, и нужно было как-то выделиться. Он написал около двухсот песен со своим композитором-однополчанином Этьеном Лораном и, наконец, его заметили и предложили выступить на радио с песней «Карандаши». И далее каждый вечер воскресенья отец рассказывал свои каламбуры и пел песни. Он придумал для себя образ деревенского простофили. Пиджак был маловат, а брюки были короткими, из-за этого руки и ноги торчали нелепо. Он носил расческу и перед выходом на сцену расчесывал волосы и делал смешную челку. 

Однажды поступило предложение сняться в кино. И так как слушатели на радио уже знали Бурвиля, то теперь рады были его увидеть. Как актер он сразу стал очень популярным. Но на это нужно было положить долгие десять лет, пока отец не стал зарабатывать так, чтобы создать семью и содержать ее. Его так и писали на афишах – БУРВИЛЬ, и все начинали улыбаться. Если в дебютном фильме «Через Париж» кто-то сомневался, что Бурвиль сделает хорошую карьеру, то первый, кто дал понять, что он верит в своего партнера, был Жан Габен. В последнем фильме «Красная мишень» отца наконец впервые назвали в титрах по имени «Андре», папа был благодарен режиссеру Жан-Пьеру Мельвилю за то, что наконец у него «появилось имя» и он сменил амплуа комика на серьезную роль следователя. К вопросу о звездности, расскажу такой случай: однажды, уже будучи очень известным, отец снимался в нормандской деревушке, и почтальон приносила ему мешки писем от зрителей. Но это было не совсем удобно девушке-почтальону, поскольку работы было много, и ей некогда было лишний раз ходить на съемочную площадку. Она попросила отца забирать корреспонденцию. И что вы думаете, даже речи не могло идти, чтобы отец перепоручил это дело кому-либо, до конца съемок он исправно заходил на почту и забирал письма.

Если у Месье Бурвиля оказывалась свободная минута, чем он занимался?

- В основном читал свои сценарии, а их было огромное множество, но одна книга английского философа Бертрана Рассела «Почему я не христианин» всегда лежала на его столе. Отец перечитывал ее очень часто. Ведь во время его молодости церковь имела огромное влияние на общество. Отца этот вопрос интересовал.

В фильме «Странный прихожанин» режиссера Жан-Пьера Моки Бурвиль создал роль святоши-воришки. Мне кажется, это единственный отрицательный персонаж в его списке

- Это история обедневшего аристократа, легко идущего на сделку с совестью, чтобы опустошать церковные кружки с подаянием. Здесь интересна двойственность персонажа, и отцу удалось раскрыть сложность образа вполне сносного человека, которого в какой-то степени можно понять, и этот фильм до сих пор пользуется успехом у французов. Отец всегда приходил на площадку с вызубренным текстом, и если создавалась напряженная обстановка, мог разрядить, метко сказав фразу, от которой все начинали хохотать. Он видел драму там, где было смешно, в комедии видел драму. Обожал рассказывать анекдоты и балагурить.

Говорят, что президент Франции Шарль де Голль сказал: «Если кому-либо удается рассмешить меня, то это Бурвилю». Это реальные слова?

- Да, тому были свидетели, мои родители. Конечно, отцу было приятно слышать. Но что интересно, многие из нового поколения, когда узнают, что я сын Бурвиля, протягивают мне руку и говорят: «Я хорошо знаю вашего отца», хотя они никогда не встречались с ним, но сила искусства такова, что людям становится близок персонаж, и я их понимаю.

Вопрос о вашей маме - Жанне Рембур. Такая достойная женщина, чей портрет дополняет и завершает портрет такого достойного мужчины - ее мужа.

Бурвиль
Бурвиль и его жена Жанна на ВДНХ
- Мама тоже из Нормандии. Она жила в паре километров от его деревни. Они познакомились на танцах, или как чопорно называли тогда эти вечера - балы. Они полюбили друг друга и через несколько лет поженились. На долю мамы выпало оберегать семейный очаг. Отец, конечно, мог ей помочь вымыть посуду, но он так был занят с утра и до вечера работой, поглощавшей все его время, что он физически не мог заниматься хозяйством. Отец считал, что мама все делает правильно. Все заработанные деньги отдавал ей. Это не мешало ему время от времени говорить: «Жанна, дай мне пятьсот франков!», и мама с деланным возмущением отвечала: «Опять?» Она занималась с нами уроками, водила в музыкальную школу, готовила еду, была нежной и заботливой, но всегда требовательной к тому, чтобы мы уважали старших, сдерживали свои обещания, любили трудиться. 

Мама никогда не влезала в дела отца, хотя ее мнение было важным для него. Она оставалась с отцом до последнего его дыхания, с момента той страшной болезни, которая обрушилась на него после съемок фильма «Асы» о велогонщиках. Отец ехал на велосипеде по трассе, а сзади следовал мотоцикл с оператором и в какой-то момент сбил отца. Сильно ударившись, он тем не менее продолжил съемки. Через некоторое время стал чувствовать усталость, недомогание, поехал в больницу. Врачи взяли биопсию и поставили неутешительный диагноз - онкология. Нестерпимо больно было видеть как отец угасает, он сильно похудел, и тем не менее работал, снимался, озвучивал и никому не рассказывал о болезни. Отец ушел в ночь 23 сентября 1970 года, окруженный семьей и последними словами его были: «И все-таки я не хочу умирать. Это несправедливо». Но он и не умер, ведь трое моих внуков знают своего прадедушку по фильмам и также хохочут, как когда-то смеялись мои дети, а ранее - мы с братом над приключениями «Разини». 

Как писал Бертран Рассел: «Если мы хотим верить, что человек живет после смерти, то мы должны допустить, что память и привычки, которые образуют его личность, будут воспроизводиться в новых обстоятельствах. Никто не может доказать, что этого не случится».

фото: Бурвиль и Жанна, фотограф - Галина Кмит; фотографии из личного архива семьи Доминика Рембура 

Похожие публикации

  • На смерть поэта
    На смерть поэта
    Этого поэта было принято «не любить» среди либеральной околопоэтической публики, которая в поэты производила любых персонажей – лишь бы те соответствовали корпоративной этике
  • Вы звери, господа!
    Вы звери, господа!
    Все знают, что настоящее имя Мэрилин Монро – Норма Джин Бейкер. А имя её отца неизвестно.