Радио "Стори FM"
Нина Аловерт: Балет – это победа над смертью

Нина Аловерт: Балет – это победа над смертью

Автор: Диляра Тасбулатова

Нина Аловерт – выдающийся фотограф, запечатлевшая великих танцоров балета. Увидев ее работы, я просто обомлела - причем часто это живые, а не постановочные фото, снятые прямо во время спектакля, что сложно технически. Нина Николаевна живет в США и принадлежит к кругу знаменитой нью-йоркской богемы родом из России.

portret.jpg
Нина Аловерт

Какое совпадение, Нина: как раз не далее как вчера я с упоением читала о Бахчаняне и поняла, что вы как раз из этой компании, где собрались лучшие из лучших. Ну, наши эмигранты, из СССР, причем сплошь знаменитости или просто интересные люди: Бахчанян, Довлатов, Бродский, Генис…

- Генис жив-здоров, слава богу, и мы до сих пор дружим.

Когда вы только-только появились, приехав в Нью-Йорк, в этой компании, кто там был лидером? От кого исходил особый импульс? От Довлатова, наверно?

- Думаю, да. Он, конечно, был самой заметной фигурой в этой компании. Причем в прямом смысле – Сергей почти сразу стал главным редактором «Нового американца», отличной эмигрантской газеты. Приехав в Америку в 1979-м, уже через год возглавил ее, вместе с другими он ее и придумал. Вообще «Новый американец» – очень интересная газета, оригинальная, прекрасно сделанная, - в первую очередь, конечно, благодаря Довлатову.

Сергей Довлатов

Сергей Довлатов в редакции газеты «Новый Американец». Нью-Йорк, 1980 г.

Каким он был, так сказать, в быту?

- Никогда не выпендривался, но и молчаливым и сдержанным, каким его часто изображают, тоже не был. Вообще всё, что рассказывают после смерти любого человека, – всегда немножко легенда, ибо память устроена так, что вспоминается то, что нам хочется, подсознательно-избирательно. Но есть какие-то вещи, которые не подлежат пересказу, ибо человек в принципе сложное существо.

…Говорят, внутренне он все же был мрачным человеком. Хотя умел держаться, никакой надменности – так многие считают, кто его знал лично. Жаль, что он не дожил до начала девяностых, когда совокупный тираж его книг превосходил тираж Библии. Феноменальное явление.

- Когда я в первый раз попала в Петербург, это было в 87-м, там все уже знали о нем, хотя его и не печатали. Я, кстати, делала его последние фотографии специально для Ленинграда. Попросила попозировать мне, выйти на улицу – ну, мы и вышли...

Слава, стало быть, бежала впереди него?

- Так и было. В России все его цитировали, хотя никто не издавал.

Бродский и Довлатов

Иосиф Бродский и Сергей Довлатов. Нью-Йорк, 1985 г.

В первый раз я прочла его рассказ в 1990-м, - о том, как зэки пьесу о Ленине играли. Мы буквально шок испытали – Ленин все еще был в фаворе, в противовес Сталину, который, мол, нарушил «ленинские нормы»…


Авантюристы

Я знаю, что вы из очень культурной семьи, связанной с Россией не только географически. Тяжело было уезжать?

- По своей природе я человек очень авантюрный, и то, что я из интеллигентной семьи, не значит, что я чего-то боялась. Правда, тяжело было терять друзей… Поэтому, как только появилась возможность, тут же, не откладывая, приехала в Россию. Вы понимаете, какое это чудо, всех вновь увидеть? Мы ведь уезжали навсегда и были совершенно уверены, что больше не встретимся… Даже переписываться не могли, боялись. Правда, я все же писала письма - тем, кто не боялся, кто мог себе это позволить… Ведь кое-кто работал в засекреченных заведениях, где переписываться было категорически нельзя.

Да уж, уехать навсегда, практически порвать с прошлым, - это огромная смелость. Перемена участи. Английский вы уже тогда знали?

- Совсем не знала. Всю жизнь учила немецкий и немножко знала французский.

22.jpg

Н. Макарова - Жизель. Кировский балет. 1968 г.

Ой, страшно. Как же общаться, жить, зарабатывать?

- Знаете, меня будто сама судьба вела по жизни. Что-нибудь да будет, думала я. Как-нибудь прорвемся, в общем… Такое вот ощущение было… Судьба выведет и вывезет, не пропадем.

Счастливый вы человек… Ну а когда вы начали заниматься фотографией, были сложности? Вы учились этому? Только-только приехав в совершенно чужую, в общем, страну, вы сразу попадаете в элитарную среду, снимаете самого Барышникова. Как это?

- Ну, Барышникова я знала давно, еще с тех времен, когда он был выпускником балетного училища. Так получилось, что я как бы сразу вошла в профессиональные круги Америки – где-то через год после приезда пришла, прямо с улицы, без рекомендаций, в Dance Magazine, в прекрасный журнал, где писали о балете.

bar-daf.jpg
Михаил Барышников – Дафнис. «Дафнис и Хлоя». Кировский балет. Ленинград, 1974 г.
О, боже… Я бы со страху слова не смогла бы вымолвить.

- Буквально на пальцах, твоя моя не понимай (смеется), всё объяснила, показала им свои фото Ленинградского балета – те, что удалось вывезти или напечатать с негативов, мы ведь не имели права ни собственные фотографии, ни даже негативы вывозить. Но кое-что мне все-таки удалось провезти.

Они пришли в восторг?

- Представьте себе. Им было интересно еще и потому, что там никто не знал подробностей о Ленинградском балете, страна-то у нас была закрытая, железный занавес… Так что с самого начала ко мне в Америке хорошо отнеслись, с интересом.

Поразительно. Без рекомендаций, сразу прийти в топ-журнал, ну вы даете!

- Самый простой путь и есть самый правильный.

Вы признанный американский фотограф, при том что в Америке огромная конкуренция. Интересно…

- Дело в том, что я принадлежу к тем фотографам, которые снимают спектакли, никогда не хотела делать что-то другое.

4.jpg

Балет Марты Грэм «Закрытый сад» («Сад Эдема»). Труппа Марты Грэм

Но и таких, видимо, немало?

- Хватает. Но мы не особо конкурируем друг с другом. Приносили свои работы в журнал, редакция отбирала нужное и лучшее. Но сейчас все поменялось, и журнал этот, в общем, погиб. Хозяева постарели и продали его тем, у кого холдинг, много изданий, и им не до балета, они ничего в этом не понимают. Постепенно журнал превратился в бог знает что, и я уже им не интересуюсь. А раньше я публиковала там свои фото и писала о балете.

Номера журнала у вас остались? Это же шедевры полиграфического искусства.

- Конечно.

Ваша профессия приносила доход?

- Не очень большой. Все фотографы, снимавшие для журналов, не имели постоянного заработка и чем-то другим подрабатывали. Кто-то школы снимал балетные, кто-то что-то еще делал.

5.jpg

Наталия Осипова, Иван Васильев. «Дон Кихот». Гастроли с балетной труппой Михайловского театра в Нью-Йорке. 2014 г.

Там же у вас всё страшно дорого?

- Ничего, приспособились.

Легко живете...

- Мы приехали из СССР, так что сами понимаете, ко всему привыкли. Как говорила моя мама - мы там ели макароны и тут будем есть макароны.

Мама сумела адаптироваться?

- Сумела лучше всех. Была просто счастлива – я, слава богу, говорила она, не кормлю теперь внуков гнилой картошкой. Уже здесь она дописала свои две книги, которые я издала после ее ухода.

Мама – ученый?

- Фольклорист. Ее книга о фольклоре разошлась в России по всем библиотекам, какие только ни на есть, по всей стране буквально.

Я прочла, готовясь к интервью с вами, и про вашего дедушку. У вас, получается, в семье все авантюристы – ну, в хорошем смысле этого слова? Никто из вас не боялся пробовать что-то новое?

- Да, есть такое. Ни я, ни мама ничего не боялись. Мой дедушка со стороны отца, Аловерт, был издателем - издавал журналы мод, а дед со стороны матери – физиком.

bar.jpg

Ирина Колпакова - Аврора, Михаил Барышников - Принц. Балет «Спящая красавица». Съёмка на  Ленинградском телевидении.

Вы, наверно, несли в себе трагический или как сейчас говорят, травматический, груз советского прошлого – переменив участь, вы почувствовали радость от жизни в свободной стране?

- Ну, в общем, да. Можно что угодно говорить, и никто на вас не стукнет – это, разумеется, и есть ощущение свободы. Странное чувство - что можно жить как хотите, а не так как вам диктуют.

Как вы думаете, в ваших фото присутствует российская ментальность – драматизм, например? Может, потому, что вы выросли в атмосфере другой культуры? Ваши фото совсем не гламурные, скорее драматичные. И, таким образом, видна ваша личность...

- Гламур меня не интересует, это правда. Я просто любила искусство балета, любила танцовщиков: и, очевидно, на моих фото откладывается моя личность и восприятие, да и как без этого. Был момент, когда я даже подчеркивала драматизм и трагичность жизни, печатая фотографии, усиливая эффект драмы. Ну потом это прошло, в жизни бывают разные периоды.

Очень современные фото - можно подумать, снимала молодая женщина...

 

Балет

7.jpg

Диана Вишнева и Марсело Гомес репетируют сцену из «Дамы с камелиями» Дж.Ноймайера. Москва, Большой театр. 2010 г.

Сложно снимать балет?

- Наверное. Даже не знаю, что сказать.

Вы снимали прямо из зрительного зала?

- В России – да. Причем это было запрещено.

Отчаянная вы.

- Ну мы же выяснили, что я авантюристка.  

Что такое, по-вашему, дух фотографии как искусства?

- Думаю, это прежде всего любовь. Если вы любите свой объект, это одно, если же вы снимаете просто для информации, формально – результат будет совсем другой. Объяснить это не может никто, ибо фотография, как и всякое другое искусство, обладает мистическими свойствами.

12.jpg

Ульяна Лопаткин – Лебедь. Студия. Мариинский театр. 90-е г.

…Порой за обычным кадром – скажем, человек идет прямо на камеру, ничего вроде особенного, - кроется какая-то тайна. Ну, если речь, скажем, о Пазолини, а не о рядовом сериале.

- Это правда: есть такое ощущение - когда человек талантлив, порой за обычной композицией кадра проглядывает что-то иное, тайна, второй план. И ощущается зрителями.

Существует ли какая-то подсознательная связь между вами и объектом съемки?

- Да. Связь возникает тогда, когда я начинаю снимать именно этого танцовщика именно в этой роли. Когда я смотрю в объектив –впрочем, это невозможно объяснить - то сразу чувствую какую-то связь между нами. И на фото это всегда отзывается. Объяснения такому явлению нет, но факт непреложный.

С детства завидовала балеринам, собирала открытки с великими. Балет в принципе есть совершенство с эстетической точки зрения, и ваши фотографии концентрируют это ощущение. Иногда кажется, что это ожившие скульптуры - игра света и тени наводит на такую мысль. И еще – как поймать танцовщика в момент прыжка? Раньше ведь таких камер, фиксирующих движение человека в полете, не было?

- Я очень хорошо знаю балет - все-таки я смотрю его с конца сороковых. И приблизительно понимаю структуру прыжка – я точно знаю, в какой момент танцовщик прыгнет.

Ваши фотографии отличаются особой одухотворенностью, это не гламур, а философия танца, так?

- Причина проста: ничего кроме любви. К конкретному танцовщику, к самому балету в целом - как к искусству.

3.jpg

Десмонд Ричадсон. «Лунный свет». Хореограф Роден Дуайт. Концерт в Нью-Йорке. 1997 г.

Снимаете ли вы современный авангардный балет? Или вы больше привержены классическому?

- Очень интересуюсь современным балетом. Попав в Америку, я пересмотрела всё, что тогда можно было увидеть. Буквально все современные труппы, всех современных хореографов.

Какой балет, по-вашему, сильнее? Наш, классический, в традициях чуть ли не XIX века, или их - авангардный?

- Невозможно сравнивать. Классический есть классический, авангардный есть авангардный. Танец модерн тоже можно сравнивать только с подобным же. Это в принципе иной жанр.

Но, скажем так, школа же одна и та же? Основа, так сказать? Просто преобразованная, разве нет?

- Очень многое делается по-другому. Когда я приехала в Штаты, все хореографы исповедовали школу Марты Грэм, там действительно иная техника. Но постепенно многие хореографы танца модерн стали заимствовать движения из классического танца, преображать классику через собственную концепцию и индивидуальность. И почти все танцовщики танца модерн теперь занимаются классическим экзерсисом...

 

Барышников

Скажите, до карантина вы, наверно, видели все лучшие спектакли мира?

- Более-менее.…

Вы близко знаете Барышникова?

- Теперь мы уже отдалились друг от друга.

parij.jpg
Михаил Барышников - Хосе. Балет "Кармен". Хореограф Ролана Пети. Париж. 1980 г.

Он стал сверхзвездой? Недоступным? Как у нас говорят – «зазвездился»?

- Да нет. Просто иногда отношения между людьми затухают, и тут нет никакой звездности с его стороны. Он вообще очень интересный человек.

И умён. Это сразу видно.

- И образован…

Может, лучший в ХХ веке из мужчин-танцовщиков?

- Из тех, кого я видела, да. Но это с моей точки зрения.

Вы знали, может и Чабукиани? Ну, в детстве видели?

- Ну, я уже университет закончила, когда Чабукиани последний раз приезжал.

Но классический балет подхватил и одухотворил все-таки Барышников… Он, конечно, необыкновенный, фантастический…

- Вы знаете, такие танцовщики были и в предыдущих поколениях. И среди мужчин, и среди женщин. Та же Уланова – огромное явление, она величайшая балерина. Вообще многие танцовщики одухотворили классический балет. Но Барышников, конечно, лучший, хотя были, повторюсь, и другие.

2.jpg
Михаил Барышников – Германн. Балет «Пиковая дама». Хореограф Ролан Пети. Балет Марселя. Париж. 1978 г.

В нем есть какая-то легкость, ирония... Нуриев, скажем, более драматичный.

- Нет, это не так. Миша может быть очень трагическим – скажем, в роли Германна в «Пиковой даме или в «Жизели», да и в других балетах.

То есть у него огромный диапазон, нет амплуа?

- Да, он может всё.

Плюс запредельная техника?

- Совершенно верно.

Когда вы его снимали, вас, наверно, посещало особое вдохновение? Испытывали кайф?

- Ну конечно! Это всегда самое интересное - снимать блестящих балетных актеров.


Традиция

Как вы сейчас живете, вам интересно?

- Ну, в данный момент, сами понимаете, жизнь замерла. Да и мы все постарели, стали встречаться более узким кругом. Иногда компании пересекаются, а иногда и нет… У меня жизнь как бы раскололась пополам - 42 года я прожила в России, 42 года – здесь. Мы все изменились и такого открытого дома, как в России, с огромным количеством друзей, уже нет…

zaxarova.png
Светлана Захарова – Аврора. Балет «Спящая красавица». Большой театр. Москва. 2011 г.

Да и здесь этого уже нет.

- Наверно… Мне и самой уже много лет - многих я потеряла, многие уже ушли.

Мне кажется, раньше жизнь бурлила – и в Америке, и даже в Москве или Ленинграде, а сейчас уже другие времена… Тут дело даже не в возрасте.

- Когда мы приехали сюда, то впали в некоторую эйфорию: мы свободны, можно делать что хочешь. Собирались большими компаниями на выставки, на выступления писателей. Ну а потом… Постепенно разбились по компаниям, жизнь стала более привычной, началась каждодневная рутина...

Интеллигенция старого типа, к которой я тоже привязана, стареет. Грядет время другого типа.

- Я не общаюсь с молодым поколением, потому мне сложно судить. Но технический прогресс, конечно, феноменальный – естественно, что и люди меняются.

Наверно, та интеллигенция, к которой вы принадлежите, несет в себе традиции еще послевоенные. Она как раз тогда и формировалась…

- Еще раньше – это традиции XIX века.

17.jpg

Николай Цискаридзе танцует вариацию из балета Ролана Пети «Кармен». Концертное исполнение. 2009 г.

Да, это инерция – но такая благотворная инерция. А сейчас всё прерывается – прямо на наших глазах. Я вот люблю со стариками общаться, созваниваться с ними, болтать обо всем на свете. Когда они рассказывают про шестидесятые, например, это очень интересно…


Дети

У вас двое детей – это девочки?

- Девочка и мальчик.

И чем они занимаются?

- Мальчик компьютерщик. Успешный. Женат, но внуков нет. А девочка такая же авантюрная, как и я. Занимается только тем, что ее интересует…

Например?

- Например, солнечной энергией.

Она физик?

- Нет. Она ездила по всей Америке и в разных университетах слушала курсы на эту тему. Кончилось тем, что она сама сконструировала какой-то биодизель. Ну, насколько я это понимаю. В общем, она учила фермеров переводить отходы в топливо - что-то в этом роде.

Какое у нее образование?

- Она слушает отдельные курсы, есть такой способ получить довольно широкое образование.

 

Блиц

Напоследок можно вам задать два коротких вопроса – так сказать, подытожить нашу беседу?

- Пожалуйста.

Уланова

Галина Уланова вышла на поклоны после спектакля «Жизель» в Ленинграде, где танцевала ее ученица Екатерина Максимова. 1976 г.

Что важнее в балете – красота или дух, одухотворенность?

- Все вместе. Скажем так, одухотворенная красота.

Кто самая великая балерина ХХ века?

- Уланова. На эту тему у меня есть своя теория - я считаю, что балет играл очень большую роль в советской жизни. Потому что хранил абсолютную Красоту. И главное вот что: в балете не было подмены, белое на черное, зло на добро. И еще насчет Улановой: несмотря на то, что все ее роли кончались трагически, ее героини умирали несломленными. Это не что иное, как победа над смертью. И это очень важно было в ее время. Не я одна так чувствовала, подобные наблюдения есть и в письме Пастернака к Улановой. Осознавала она это сама или нет, не имеет значения.

Даже когда слушаешь такое – вдохновляешься. Спасибо вам большое.


фото: Нина Аловерт


Похожие публикации

  • Наёмное оружие
    Наёмное оружие
    Всемирно известный фотохудожник Хельмут Ньютон утверждал, что весь эротизм его фотографий — это то, чего на самом деле хотят женщины. А он всего лишь исполнитель, «наёмный пистолет». Так ли это?
  • Соблазнение властью
    Соблазнение властью
    Определение феномена «придворная живопись» ускользает от понимания. Легко сказать, что это сервильное искусство, угождающее вкусам двора. Накрашенным куклам нравится, когда их славят, это просто. Куда труднее объяснить, как искусство становится сервильным и кому, собственно, оно в таком качестве служит
  • Самка Дали
    Самка Дали
    Веру фон Лендорф, более известную миру как Верушка, называли «идеальной феминой» и «голой графиней». Она умела превращаться в животных и растения, в цариц Египта, в водяных принцесс и каменные валуны. Встретившись с Сальвадором Дали, она нашла настоящее сокровище. Какое?
art-partner.jpg

bezprid.jpg