Радио "Стори FM"
Жак Гарсия: «Я создаю атмосферу стиля»

Жак Гарсия: «Я создаю атмосферу стиля»

Беседовала Татьяна Пинская, Париж

Жак Гарсия - художник, коллекционер и эрудит одновременно. Сегодня он - самый известный и востребованный декоратор в Европе. Звезды шоу бизнеса, аристократические семьи, преуспевающие бизнесмены наперебой приглашают его для оформления интерьеров своих домов.

Жак Гарсия
Жак Гарсия и Татьяна Пинская

В интерьерном декоре существует мода?

- Древнее и современное всегда были мерилом на весах безупречного вкуса: почему сегодня преобладает барокко, завтра – классика, то пышная вычурность, то ритмичные, сдержанные греческие линии, потом – романтический взлёт, затем – эклектика? Если попытаться охарактеризовать современные тенденции и направления эпохи, то надо учесть, что после полувека преобладания модернизма, снова наблюдается возврат к величественным истокам античного и классического искусства. Именно в этом общем потоке развития дизайна следует рассматривать созданное мной смешение стилей. Мое воспитание и образование «тянет» то на чрезмерный модернизм, то на глубокий классицизм, и из всего этого рождается стиль «гарсиа». Будучи молодым человеком меня привлекало то, что можно назвать стратификацией во французской жизни. Меня интересовал декор с XVI до конца XIX века. И затем полностью легким было восприятие модернизма. И вот эта аристократичность и даже эклектичность стилей меня притягивала, потому что она базируется на традиции французских правителей собирать культурные богатства со всего мира.

Они ведь самое ценное привезли из стран, где остались античные произведения?

- Начало было положено королем Франсуа I, который был страстным коллекционером, и все самые известные произведения искусства быстро оказывались в Париже. В основном везли из Китая, Египта. И таким образом собирались предметы искусства из стран Азии, Африки и Востока, особенно в XVIII веке. Во Франции было модным все, что касалось Китая и конечно же множество вещей было собрано во время правления Наполеона из музеев Египта. Конечно же, колониальное господство Франции также способствовало тому, что в музеях Франции появилось не просто собрание предметов искусства, а образцы различных эпох, стран и направлений. И это вдохновляло меня. Я изучал искусство и таким образом формировал свое эстетическое воззрение. И страсть к модернизму привела меня к тому, что вся повседневная жизнь диктовалась этим стилем. Отсюда выработалась та особая манера, которая привлекает публику, но не в угоду ей, а в соответствии с моей собственной стилистической концепцией.

Вы воспринимаете себя как стилиста-индивидуалиста?

- Я должен быть собой и ни на кого не похожим… Если говорить о том, навязываю ли я свой стиль публике, то нужно сказать, что это исходит из всего творчества. В самом начале меня очень критиковали, одни находили, что я сильно классический, а другие, что сильно модернистский. Я сформировался как дизайнер в 80-е годы. В это время была какая-то определенная эйфория, и именно с этого периода начались смелые комбинации цветов и форм.

Интерьер должен иметь свою душу?

- Создавая интерьер кафе или холла гостиницы (если он называется Наполеон Ш), я мысленно воображаю, что он встречался там с Евгенией. Если это кафе, то я уже должен вообразить, кто туда будет приходить – артисты, писатели… Я создаю интерьер с учетом посетителей. Думаю, что не должно быть разделения между интерьерами общественных помещений и частных квартир. Вы должны находиться в помещении как у себя дома. И мне повезло на заказчиков, поскольку удалось делать дизайн самых красивых домов в мире. Это люди, которые чрезвычайно богаты и которые хотели, чтобы у них в интерьере были какие-то поразительные вещи. И я считаю, что нашел возможность объединять настоящую роскошь и элегантность. И не только в очень богатых домах, а в гостиницах также.

Исходная точка - ваш собственный стиль?

- Я не создаю стиль, но создаю атмосферу стиля. Когда я работаю на общественное помещение, то исхожу из своего понятия этого места. А когда работаю с частным заказчиком, то это исходит из бесед с ним. То есть я должен подстроить свое собственное видение под способ жизни людей, которые там будут находиться. Мальро говорил: «В самой концепции дизайна основной мыслью должно быть не показ, а возможность открытия предметов искусства для посетителя». Нужно стремиться избегать избытка. Важно, чтобы все имело свое назначение. Люди делятся на тех, кто любит старые предметы, и тех, кто не любит. Я в числе первых. Ребенком я попал на выставку антикварных вещей, и мне показалось, что я в пещере Али-Бабы. С тех пор повелось: каждую субботу и воскресенье я пропадал там. Я слушал разговоры антикваров и разглядывал вещи. Мне нравилось узнавать о них все: кому они принадлежали, какой эпохе... На блошиных рынках у меня были прекрасные учителя, а я - благодатным материалом, который все впитывал. В школе я был примерным учеником. Мне нравились уроки истории, литературы. Однажды учительница задала вопрос о будущей профессии. И я ответил, что хотел бы стать антикваром. Учительница презрительно усмехнулась и сказала, что это прихоть буржуа, которые, не желая работать, придумывают себе занятия. Все вокруг подняли меня на смех. А я, сжав от обиды зубы, упрямо думал: «Все равно это лучшая в мире профессия. Что бы мне не говорили!» Антикваром я не стал, но всю свою жизнь я собираю вещи, группирую их.

Умеете ли вы подстраивать вашу работу к определенным странам или культуре, или вы делаете то, что люди хотят получить, а именно «стиль гарсия»?

- У меня есть каталоги. По ним богатые люди выбирают интерьер. Когда я работаю над дизайном, бывает так, что мне помещения нравятся, и это сразу вдохновляет на действие. А иногда приходится ходить и думать, что люди будут в этом месте делать, и из этих размышлений постепенно рождается дизайн интерьера. Это как история любви. Увидел - и сразу влюбился….

Как вы определяете свое творчество?

- Именно я всегда предлагаю и руковожу. Меня дотошно спрашивают помощники: «Такой красный цвет? Именно этот?» Десять раз спрашивают и я подтверждаю, что «именно этот красный цвет и не какой-то иной оттенок».

То есть вы полагаетесь лишь на себя самого?

- Я могу воспринять какой-то совет, но именно того человека, который находится на «одной волне».

Есть ли вещи, которые вас постоянно восхищают?

- Это главная галерея Palazza Colonna в Риме. Мне нравится идея семейства супервнушительных вещей, которые представляют две тысячи лет истории.

Вы прихотливы в еде?

- Зависит от ситуации. Могу съесть сэндвич, но также люблю высокую кухню.

Что бы вы предпочли на обед?

- Я съел бы картофельный омлет с бутылкой Petrus и закончил бы oeufs la neige (безе в соусе заварного крема). Это была бы обычная пища, кроме вина.

У вас рядом всегда находятся собаки. Вы предпочитаете их людям?

(Смеется) Я всегда любил собак больших и маленьких. У меня всегда жили собаки. И мой пес Тадзио - мой настоящий спутник жизни. Он сопровождает меня везде. Хотя, как кажется Тадзио, это я везде с ним. Это действительно важный персонаж для меня.

Что вы знаете о России?

- Я знаю вашу страну не только после падения Берлинской стены. Я был с друзьями в 70-х годах в Ленинграде и однажды вечером решил сбежать из-под надзора руководителя группы и побродить по улицам города. Друзья возражали, потому, что боялись КГБ. Но мы обманули старшую горничную в коридоре гостиницы и убежали. Бродили, смотрели на разводящиеся мосты и были очарованы городом. Потом я увидел маленький катер и предложил друзьям покататься на нем. Они с сомнением посмотрели на меня и спросили: «Как ты собираешься договориться? Ты, что знаешь русский язык?» Я в ответ сказал, чтобы они положились на меня, и мы подошли к катеру. На палубу вышел капитан с трубкой и молча смотрел на нас. Я показал ему купюру в 10 долларов и затем показал на часы и поднял один палец. Капитан вынул трубку и сказал: «Да!» И мы целый час катались по Неве и, хотя тогда не было такой подсветки, как сегодня, мы наслаждались зрелищем этого прекрасного города. Я влюбился в город на Неве и во многом благодаря хранительнице Эрмитажа. Это мой большой друг. Я был поражен, насколько у нее трудная жизнь. У нее такая маленькая квартирка! В 12 метров! Но то что она делает - это героизм.

Знаете русских писателей?

- Знаю поэзию. Знаю Россию благодаря книгам. Мой отец любил русских писателей и читал мне Пушкина, я также рассматривал альбомы и книги по искусству русских художников.

Жак Гарсиа
Замок Champs de Bataille

Где вы находитесь в период самоизоляции? (разговор по телефону)

- Мне повезло! Мое «заключение» проходит в замке Champs de Bataille. Я постоянно занят с утра и до позднего вечера, потому что планирую, провожу дистанционно совещания со своими сотрудниками и я ничего не успеваю. Дел слишком много. Мне трудно давать советы тем, кто кручинится в своем одиночестве. В любой драматической ситуации мы должны извлечь максимум пользы. В сложных жизненных моментах я всегда держу в памяти слова Даниэля Буланже: «Самоспасение, это как бы возвышение над собой», возможно, это будет полезным для общества и для тех, кто стоит во главе государств.

фото: личный архив Жак Гарсия; ERIC SANDER

Похожие публикации

  • Много желтых ботинок
    Много желтых ботинок
    Мы снимали финальный эпизод фильма «1001 рецепт влюблённого повара», смерть героя. Пока ставили осветительные приборы, Пьер Ришар веселил всех очередной смешной историей, мы хохотали... И тут раздалась команда: «Внимание! Мотор! Камера!» Непонятно, как ему это удаётся?! Пьер стал играть смерть героя, плакали все, даже шофёр «Лихтвагена», даже гримёрша Эльза, которая постоянно сбегала к возлюбленному... и где-то рядом выла совсем по другому поводу
  • Могучие Гуччи
    Могучие Гуччи
    История бренда Гуччи — это душераздирающая сага, как отцы-основатели создали бизнес, а потомки пустили его под откос. И хотя дело Гуччи живёт и процветает, но это -- уже без представителей славной династии. Их персоны больше в деле не участвуют. А что, собственно, произошло?
  • Грудь как зеркало мировой моды
    Грудь как зеркало мировой моды

    Мода — это диалог, где вместо слов — шарфы, сумки, принты, длина юбки. Это мир знаков, намеков, сигналов, которые одни посылают, другие расшифровывают, иногда бессознательно. Но самым «горячим» сигналом моды всегда была обнаженность. О том, как она работала в ХХ веке, рассказывает аналитик моды Андрей Аболенкин.