Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Графские развалины

Графские развалины

Адвокат Александр Добровинский – о том, как некоторые коллекции сами выбирают своих владельцев

Я коллекционер в пятом поколении. Гены, конечно, мне передались, но из семейного наследия ничего не осталось. И то, что собирали родственники, я не собираю. Я рос в окружении вещей, точнее произведений искусства XVIII и чуть-чуть XIX веков, и выяснилось, что это совсем не моё. 

Мне в окружении такой обстановки скучно. Вообще, коллекционерство лежит на трёх китах, трёх удовольствиях. Первое – инстинкт охотника. Без него никак. Поэтому большинство коллекционеров, которых я знаю, – это мужчины. А у женщин, которые серьёзно что-то коллекционируют, – безусловное мужское начало. Второе – инстинкт исследователя. Это же так азартно – найти вещь, логизировать, провести расследование: откуда, что, как. Жутко интересно! И третье удовольствие – похвальбушника, это когда ты выставляешь свои вещи, к тебе приходят люди, ты им всё рассказываешь, наслаждаешься производимым эффектом… Так что это не разовое удовольствие – съел конфетку, и всё.

А как началось увлечение архивом Любови Орловой и Григория Александрова? Вы же и дачу их в подмосковном Внуково приобрели.

 – Руины! Колоссальное количество сил и средств пришлось вложить. Но зато я уже несколько раз там ночевал. Атмосфера на даче потрясающая!

С привидениями?

Да-да, иногда приходят. Любовь Петровна лёгким шагом… (Смеётся.) История с дачей – тот самый случай, когда увлечение само меня нашло… Полный тёзка своего деда, Гриша Александров (увы, ныне уже покойный) был моим другом детства. Мы и во ВГИКе вместе учились, но это уже потом. Родители видели меня учёным-биологом, а я в результате оказался на экономическом факультете ВГИКа, но не доучился – уехал во Францию. Так вот. Наши мамы, моя и Гришина, дружили. И в один прекрасный день меня, пятилетнего, привезли на одну дачу – отмечать день рождения внука каких-то, как мне сказали, суперизвестных людей, который являлся одновременно сыном маминой подруги. 

Это и был Гриша, внук Любови Орловой и Григория Александрова, которым и принадлежала дача.  Помню, мне жутко не хотелось туда ехать. А потом жутко не хотелось уезжать. Знакомство с Гришей началось с того, что он сразу увлёк меня в сад строить вигвам. Но мы его не достроили – нас позвали в дом. Огромная гостиная (на самом деле не огромная, но так мне, пятилетнему ребёнку, тогда показалось) сразу меня ошеломила, показалось, что я внутри какого-то иностранного фильма. 

Особенно впечатлили тёмно-красный рояль и камин, в котором трещали дрова и перед которым лежала шкура какого-то зверя. Я к тому времени уже бывал на многих дачах, видел разные диковинки, но чтоб такое!.. В кресле у камина сидел Александров. Но тогда для меня просто седой дядя. А когда мы, дети (нас было человек пять), уже чинно сидели за праздничным столом, по лестнице, тоже невероятно красивой, спустилась симпатичная тётя. При её появлении все взрослые встали, и я тоже, единственный из детей. Так был мамой вышколен. 

Тётя, её звали Любовь Петровна, сказала моей маме: «Люся, какой у вас воспитанный мальчик!» Потом она быстро покинула праздник. Как я позже узнал, с сыном мужа от первого брака, Гришиным отцом, у Орловой всегда были натянутые отношения. Может быть, поэтому она тогда и не задержалась в гостиной. Больше ни её, ни Александрова я не видел. 

А на даче бывал ещё несколько раз в студенческие годы. Помню, уже не было в живых Любови Петровны, дед Гриши куда-то уехал, родители жили в Москве, и мы, вместо того чтобы идти на лекцию по истории КПСС, с двумя красавицами-балеринами на моей машине зарулили на пустующую дачу. Как же верещали от восторга наши подружки, когда в ванной комнате на втором этаже обнаружили утопленную в пол ванну! 

Для советского человека начала 70-х годов это было чудом – чистой заграницей. В финале той пирушки, после дружного принятия всей компанией водных процедур, Гриша так и уснул в этой ванне. Мы не смогли его из неё извлечь и дотащить до кровати – сунули под голову подушку, накрыли одеялом и оставили там… Прошли годы. Я вернулся в Москву, началась здесь моя адвокатская карьера. И вдруг объявился Гриша, который тоже, я знал, давно обосновался за границей – жил то в Париже, то в Дубае…

Он объявился с предложением купить у него дачу?

– Нет, он просил денег в долг. Я приехал во Внуково, увидел сильно изменившегося и изрядно пьяного Гриню (так его звали с мальчишеской поры, наверное, под влиянием «Неуловимых мстителей»). Вокруг бардак и разруха, пыль и грязь. Но рояль и большая афиша «Весёлых ребят» были на месте. Гриша сидел в едва живом дедовом кресле, укутанный в плед. Было очень холодно. Я спросил: «Почему не разожжёшь камин?» Он в ответ: «А-а-а! Дымоход давно засорился, не тянет…» Что говорить, и дача, и Гриша производили грустное впечатление… 

Вообще, судьба моего друга детства сложилась безрадостно. В первую очередь, я думаю, потому, что Гриша с юности страдал этой жуткой болезнью – алкоголизмом. Во-вторых, он не имел понятия, что такое работать, а деньгами сорил, привык жить широко. В начале 90-х приторговывал во Франции советской документальной хроникой, которая каким-то образом оказалась у него в руках. Покупали «товар» телевизионные каналы, пока был всплеск интереса к развалившемуся СССР. Когда интерес пропал – иссякли и Гришины заработки. А у него была вторая жена и двое детей. Жил на то, что сдавал дачу и потихоньку распродавал архив и вещи Орловой и Александрова. Московской квартиры, доставшейся ему в наследство от деда и Любови Петровны, к тому времени, когда я приехал к нему во Внуково, у него уже не было. 

Автор: Марина Бойкова

Прочитать материал полностью можно в номере Октябрь 2017

фото: GETTY IMAGES RUSSIA; СОБРАНИЕ А. ДОБРОВИНСКОГО

Похожие публикации

  • Беспощадная любовь
    Беспощадная любовь
    Один американский журналист во время телеинтервью спросил напрямую: «То, какая ты сейчас, – это Козакова работа? Он тебя слепил?» Аня к таким вопросам привыкла. У неё даже есть несколько вариантов ответа, способных удовлетворить всякое любопытство. А как было на самом деле? Вот именно – что это было?
  • Брачные узы
    Брачные узы
    Женщины моногамны, а мужчины полигамны. Эта сентенция так прочно въелась в общественное сознание, став дежурной истиной, что никто даже не задумывается о её абсурдности. А между тем любому биологу известно, что форма брака − это видовой признак. И коль уж мы принадлежим к одному виду, значит, у нас с вами, дорогие самочки, должна быть общая брачная стратегия. Какая же?
  • Алхимический брак
    Алхимический брак
    29 июня 1955 года состоялось самое, может быть, символичное бракосочетание прошлого столетия – великая кинодива Мэрилин Монро вышла замуж за «совесть нации» драматурга Артура Миллера. История взаимоотношений Миллера и Монро – это контрапункт, в котором сходятся основные мотивы американской истории той эпохи.