Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Трудно быть Богом

Трудно быть Богом

Культовые личности в нашем народном сознании, признайте, не совсем понятное явление, развитие которого мы все наблюдаем ещё со времён Аллы Пугачёвой, которая довольно быстро из отличной певицы превратилась в Высшее Существо, о котором – либо с придыханием, с восхищением, со слезами на глазах, либо – ничего.

Земфиру любят все – и простые хипстеры, и олигархи. Билеты на её концерт на Стрелке стоили невозможных денег – и весь цветник из списка журнала «Форбс» явился (хотя можно было и стоять на мосту, слушая бесплатно).

Абрамович любит Земфиру и приезжает/приплывает на её концерты.

Ксения Собчак недавно в очередной раз оскандалилась, когда приплыла с богатыми друзьями на пикник «Афиши» – и слушала музыку с яхты, наслаждаясь каким-то дорогим вином.

Журналисты о ней пишут так, будто за любое резкое слово на них пошлют молнии и дождь из камней.

Кстати, на пикнике «Афиши» выступали разные прекрасные английские и прочие группы, но пресса писала только о Земфире. Словно свет её звезды затмевает всё – даже тех музыкантов, которые, возможно, объективно лучше неё.

И вот тут можно заметить такую тонкую грань, которая отделяет рок-идола (или поп-идола) от просто идола.

Вспомним Аллу Пугачёву. Возможно, мне было слишком мало лет, когда она ещё была просто певицей. Мало того, я знаю людей − это друзья моего отца, поэта Игоря Холина, − с которыми она проводила время, когда была ещё не очень известна. Она ходила на вечеринки в шикарную мастерскую художника Анатолия Брусиловского, веселилась с артистической богемой. Она была человеком, причём даже скромным, с комплексами и вопросами к себе. 

Но скоро она вдруг стала такой величиной, которая уже не умещалась в рамках человеческого сознания. Да, она устраивала вечеринки, и да, на них все напивались (по отзывам тех, кому посчастливилось там побывать), но это уже всё происходило в неких высших сферах, где существовали только боги и ангелы.

И сравним её с Мадонной, которая тоже умудрилась сделать из себя культ. Мадонна даже не звезда. Она − явление. Она не просто вызывала ярость, восторги, шок, осуждение благодаря своим секс-провокациям. Она бросала вызов обществу, говоря на сцене и вне её о том, что многие замалчивали. Она защищала права геев и женщин и была примером для всех, кто хотел стать свободнее.

Ладно, певица она так себе, но в отрочестве я хотела быть похожей на неё. Почему? Она казалась мне сильной, уверенной в себе, независимой, свободной и очень сексуальной. Мне не хотелось выглядеть как она, но Мадонна научила меня уважать свои интересы, гордиться тем, что я женщина, ощущать своё право на сексуальность, причём скорее даже доминирующую. Я всё к тому, что увлечение Мадонной было куда более осмысленно и полезно для девушки, чем увлечение Аллой Пугачёвой. При этом Мадонна всегда была земной. Она всю жизнь любила и любит художников, которые селятся по сквотам, она не брезговала выставками, ночными клубами, какими-то богемными сборищами. 

В Нью-Йорке её можно было увидеть где угодно, как и сейчас, – в спортивном зале, в ресторане, на улице. Она ходит ногами прямо по земле. В отличие от многих русских знаменитостей, которые ездят только на машине – и с некоторым ужасом выглядывают наружу.

В России принято играть Бога. С большой буквы.

Обожествление правителей, начиная с царей (помазанник Божий всё-таки, не какой-то там народный избранник), задало отличный тон, чтобы искать кумира на земле.

v trave.jpg
Земфира
Вот случилась революция, и те самые простые невежественные (70 процентов безграмотных мужчин и 85 процентов безграмотных женщин в дореволюционной России) крестьяне и рабочие наводнили города, учреждения – и установили свои привычки как некую норму. Отношение к любому значительному лицу как к высшему созданию стало нормой. Не зря же советские божки, члены всех этих политбюро, были такими недосягаемыми, что казались ещё более мистическими, чем любое божество.

Поэтому стоит кому-то стать очень известным, как из него сразу же делают новую религию. Даже если у этого человека у самого нет никакой философии, никаких особых взглядов.

Вот, например, что мы знаем про Земфиру? Она не любит давать интервью. Она стесняется своей внешности.


«В стране сегодня существуют три популярных композитора—Матвиенко, Меладзе, ну и, предположим, Виктор Дробыш. Ну еще Фадеев. Они все взаимозаменяемые. И эти три с половиной композитора обслуживают сотни артистов. То есть разнообразия композиторов, как ни странно, еще меньше, чем в СССР. Сто первую песню написать, по себе сужу, гораздо сложнее, чем первую. А им приходится писать для такого количества артистов, что им не избежать повторов. И удач, ярких мелодий все меньше и меньше» 

Земфира


   

В 1998 году я работала в журнале «Медведь» – и мы сделали первую съёмку Земфиры, которая  была не особенно-то и популярна. Я так вообще не знала, кто она такая. Земфира тогда была отличная, но никак не хотела сниматься с открытым лицом, всё время требовала, чтобы на него падали волосы. Тогда вообще мало кто понимал, как она выглядит. При том что она интересная женщина.

interviu.jpg

Мы знаем, что в песнях Земфиры есть намёки на любовь между женщиной и женщиной. И это, кстати, очередная интригующая история.

Вот в то же время, в конце 90-х, были и Светлана Сурганова, и Диана Арбенина (тогда ещё вместе в группе «Ночные снайперы»), и они были невероятно популярны даже среди гетеросексуальных девушек. На МТV блистала Тутта Ларсен, которая уже была в татуировках и в самый популярный в то время клуб приходила в джинсах и майке-алкоголичке, и девушки просто в обморок падали.

– Она лесбиянка? – с придыханием спрашивала меня знакомая заурядной ориентации.

Почему-то девушек это страшно заводило. Может, потому, что лесбиянки казались им более сильными женщинами, более свободными. И ещё, возможно, и «Снайперы», и Земфира были в творчестве более честными, открытыми, чем все эти поп-певицы, в песнях которых всё было фальшивым.


«Если я люблю, то отчаянно, если ненавижу, то это тоже происходит мощно. Я против полумер, не способна на них» 

Земфира

И вот неопределённый сексуальный образ Земфиры, очень, конечно, повлиял на её популярность. У неё очень женские песни, про чувства на разрыв аорты, но и про нежность, о которой редко говорят мужчины. При этом она не похожа на женственную женщину, она не сексуальна в таком маркетинговом смысле, у неё образ мальчишки, причём подростка, резкого, категоричного. Она как бы и женщина и немного мужчина одновременно – она волнует сексуально своих поклонниц.

Самый конец 90-х – начало 2000-х  – это было лучшее время Земфиры. Её «Ромашки» и «Хочешь, я убью соседей» звучали повсюду, а она сама ещё была очень трогательной, искренней. Величие ещё не снизошло на неё.

s sigaroy.jpg

Земфира была девушкой, которая хочет сочинять и петь. Это ощущалось и по её песням, и по её выступлениям.

...Вообще-то препарировать талантливого человека – это почти подлость. Мы видим со стороны какие-то внешние проявления, но и не догадываемся, что происходит в душе. У всех бывают плохие дни, иногда даже плохие годы, бывает творческий кризис, опустошение – и человек в это время может вытворять что угодно. Может писать плохую музыку. Может увлечься наркотиками. Может пьянствовать и вести себя безобразно.

Мы смотрим на него, как на диковинную зверушку, а на самом деле человека сжигает отчаяние – и вот те самые эмоции, за которые мы любим его творчество, оборачиваются против него.

У всех так бывает.

Но в случае Земфиры, пока она развивалась, она тихо-тихо так, незаметно, пожалуй что и для самой себя, − забронзовела.

Она уже не девочка-мальчик-подросток, у которого есть что сказать. Она – кумир. Гений, и у неё есть подруга гения – Рената Литвинова, которая оберегает её покой и защищает её интересы. Прорваться к Земфире можно только через Ренату.

Конечно, любой человек имеет безусловное право жить так, как ему удобнее. Но в России почему-то такой вот стиль очень популярен. Мы знаем множество писателей, художников, музыкантов, которые где-то за закрытыми дверями погрязли в собственном величии, а их жёны, подруги, преданные помощники оберегают их покой с таким воодушевлением, словно где-то там, где никто не видит, изобретается лекарство от смерти.

А потом этот, например, писатель, появляется на церемонии какой-нибудь самой важной премии, весь такой величественный, бронзовый гость, он шагает медленно и как будто с трудом, он словно не видит никого вокруг (кроме тех персон, которые значительнее его), и по его пути следуют восторженные охи и ахи и вздохи, и все боятся к нему приблизиться, а если решаются, то бормочут нечто сумбурное о том, как он изменил их жизнь.


«Моя позиция такова — когда тебе есть, что сказать, — говоришь, если нет — тихонечко отходишь и ждешь...» 

Земфира

Конечно, известного человека можно понять – как часто желание высказать уважение переходит в фамильярность по принципу «дай палец − руку откусят». И людям приходится закрываться, быть более надменными и холодными.

Мало того, многие же довольно стеснительны, и эмоции фанатов даются им непросто.

Но есть грань, которую очень просто перейти, – вот она отделяет разумную сдержанность от окукливания, от превращения в идола.

Все же помнят, как Алла Пугачёва из очень сильной певицы вдруг превратилась во властительницу судеб. Она могла создать, могла уничтожить. Что, в общем, и делала с вполне себе удовольствием. И никто не решался что-либо сказать. Она вдруг превратилась в тирана. На музыкальной сцене. Хотя при этом очень многие её знакомые говорили, что она очень благодарный и широкий человек. Нет ничего однозначного.

Но колени при её появлении у всех подкашивались. И это как-то неправильно. Девочки и мальчики, которые мечтают стать звездой, наверняка тоже страсть как волнуются при появлении Jay Z, но он всё-таки не Бармалей, от чьего взгляда зависит чья-то судьба. Ну, ладно, зависит, конечно, но можно пойти и на другую студию, Jay Z не всевластен.

Всё как-то проще. Кумиры дышат, пьют виски и дружат с простыми смертными. Понятно, что не всё так идеально и просто, но нет всё-таки такой суровой иерархии, когда чем более известен ты становишься, тем быстрее теряешь связь с реальностью.

Может, это потому, что в Америке и даже в Европе есть индустрия – и там звёзд величины Земфиры десятки и у них есть конкуренция, которая немного прибивает их к земле.

И я сейчас имею в виду только раскрученных звёзд, за которыми стоят студии и продюсеры. А под ними ещё тысячи очень талантливых личностей, которые с наслаждением выступают на более скромных площадках, и у которых есть свои горячие фанаты, и которых любят слушать даже сами звёзды первой величины.

А у нас, повторю, только Земфира. В смысле из нормальных музыкантов, которые не придуманы из ничего какими-то корыстными продюсерами.

А до этого была только Алла Пугачёва, которой хватало запала быть не как все, носить странную одежду, петь песни не только о родных берёзках и незавидной женской доле.

Наверное, это развращает. Даже самых стойких, тем более что творческим людям очень нужны восторги.

Музыканты, кроме прочего, очень эмоциональны, у них эмоциональный интеллект, что значит на самом деле, что они не сильно много думают. Или что эмоции всё-таки преобладают. И это подразумевает, что они хуже контролируют себя и меньше рефлексируют. То есть с самокритикой у них не очень отношения. Они себя со стороны не видят – в отличие от писателей, которые пережёвывают каждую мысль, каждое движение чувств.

Поэтому музыканты и превращаются нередко в одиозных личностей, которые пугают всех либо своим безудержным самолюбованием, либо, наоборот, божественной недоступностью и высокомерием.

И вот музыкант во всём блеске своего величия оглядывается по сторонам – и видит, что он такой один. Нет рядом ни Мика Джаггера, ни Игги Попа.

Вот если вспомнить времена питерской рок-лаборатории, когда и «Аквариум», и «ДДТ», и «Кино», и «Звуки Му», и «АукцЫон» тусовались все вместе, – они же не были самодовольными занудами. Всегда был тот, кто считал себя гениальнее и кто мог настучать по голове, когда из неё лезли неумеренные восторги самим собой. До сих пор все эти люди довольно скромные, несмотря даже на то, что Борис Гребенщиков уже обожествлён и о нём тоже говорят с придыханиями. Но он сам по себе вполне земной отличный человек. Потому что, возможно, он большую часть жизни провёл среди равных.


«Я не социофоб. Но легкое раздражение от общения с теми, кто мне неинтересен, продолжаю испытывать.При этом мне, например, нравятся стюардессы. Очень люблю общаться с медсестрами. Не знаю, почему—с младшим медперсоналом я сразу нахожу общий язык. Мне даже приятнее и проще общаться с людьми незатейливыми. Мне нравится показывать им, что мы одинаковы, демонстрировать им свою заинтересованность. Они в отличие от публичных людей менее корыстны» 

Земфира


И вот эта творческая среда – она не только создаёт соревновательность, но и вдохновляет, возбуждает. Обмен идеями, настроениями. А в одиночку можно начать слишком серьёзно к себе относиться, увлечься академизмом внутри собственного творчества.

К сожалению, с Земфирой в последнее время происходит близкое к этому. Было: состояние, когда песня рвётся из человека, стало: когда он её «делает», уверенный в своём мастерстве.Трудно быть богом.

Мой приятель, музыкальный критик, всё возмущался тем периодом, когда рок-музыканты наконец разобрались со студиями, выбили свои проценты от продаж всего, договорились об огромных гонорарах, и стали вдруг носить какую-то дорогую одежду, жить в роскошных особняках и ездить на лимузинах.

Он был прав – это уже не рок. Настоящий рок-н-ролльщик – он из грязи, из нищеты, и его музыка – это протест против человечества. Если ты на лимузине, то ты поп-звезда.


«Ощущение несвободы у меня связано с образом вахтера, потому что меня никогда никуда не впускают. Всех впускают, а меня нет. С охранниками, вахтерами у меня вечные конфликты. Для меня эти люди—символ ограничения свободы. Не внушаю доверия. Подсознательно, еще до всяких слов. Возможно, что-то они во мне такое видят. И я, в свою очередь. На уровне глаз. Что-то в этом есть..» 

Земфира



Понятно, что соблазн такой, что никто не устоит. Но вот Игги Поп остался таким же, хоть и мог бы стать рок-поп-звездой. Игги знают все, на его концертах не бывает свободного места, но он такой же разгильдяй, наркоман, сумасшедший, бедный панк. Это его жизнь, это его стиль, поэтому в 68 лет он так же отрывается на сцене, и видно, что он получает от этого огромное удовольствие, и у него, как и сорок лет назад, плохой звук (он считает, что не в звуке дело, а в музыке и накале страстей), и у него бешеная энергия. Он живой. И он, возможно, последний настоящий рокер.

Хотя с «женским» роком всё более сложно, чем с «мужским». Женщины как-то быстрее выдыхаются, что ли. Ну, объективно. И этим я никак не хочу женщин обидеть. Может, просто тяжёлый жанр. Может, мужчины просто чисто физически выносливее. Всё-таки концерты – это почти как спорт, это очень истощает не только душевно, но и телесно. Поэтому все пьют и что-то такое запрещённое употребляют. Иначе не переключиться, не расслабиться, особенно во время туров.


«В том, что касается внешних проявлений, то я человек резкий и делю мир на черное и белое. Это прием такой, ведь контрасты виднее. А внутри у меня существует целая гамма оттенков. Но это знают немногие — я ведь близко общаюсь с очень ограниченным кругом людей» 

Земфира 

Мадонна – она семижильная, до 57 лет выступает и ездит по мировым турне. А большинство уходят раньше. И творчески пересыхают раньше. Но Мадонна – это оружие массового поражения, у неё душевная организация ядерной боеголовки.

teni.jpg

Понятно, что очень трудно быть кумиром. Особенно в монобожественной религии. Земфира не особенно удачно справляется – но кто её осудит?

В любом случае мы можем быть ей благодарны уже за то, что у неё было два отличных первых альбома. Музыкант – он не машина, он не всегда способен управлять своим талантом.

Есть ведь этот «клуб 27» – ну, те, кто умирает в 27 лет, как Джимми Моррисон, Дженнис Джоплин, Курт Кобейн, Эми Вайнхаус. Тут на самом деле всё не так мистически: просто 27−28 – это очередной переходный возраст, когда начинается очередной отлив и человек себя переоценивает. Если он жил на износ – ему уже трудно выбраться из этой волны.


«А для меня, например, певицы Пугачевой не существует. Я никогда не слышала ее живьем. Я не слушала в детстве ее пластинки. Я не кривлю душой, меня никогда это все не трогало—все эти песни типа «Арлекино» или «Айсберг» 

Земфира


И вот одни умирают, а другие как будто исчерпывают себя, что на самом деле для музыкантов, особенно популярных, примерно одно и то же. Это ужасные страдания. Вчера тебя разрывало от чувств, ты что-то придумывал каждый день и сводил с ума стадионы, а сегодня ты лежишь, пустой, скучный, и радуешься только тому, что сигареты ещё не закончились и не надо идти за ними в киоск.

golova.jpg

С Земфирой лет десять назад что-то такое случилось (по моему субъективному мнению). Но она жива – и это хорошо. Потому что в ней есть такая сумрачность, как у многих рокеров, которая иногда заводит людей слишком глубоко в самих себя, и часто уже не выбраться.


«Мне кажется, что нашим людям, и мне в их числе, страдать нравится больше, чем радоваться. Радость вообще быстротечна, а страдание крепче цепляет. Крючки у него поострее» 

Земфира

Есть шанс, что у неё появится какой-то новый творческий импульс, но даже если и нет, то она уже сделала достаточно, чтобы кто-то стал счастливым благодаря её музыке.

Она не богиня. Не идол. Не кумир. А худая девушка с гитарой и длинной чёлкой, которая очень хотела, чтобы любили её музыку, потому что музыка – это она сама и есть.

Автор: Алина Холина


ДОСЬЕ


Земфира Рамазанова

Родилась 26 августа 1976 года в Уфе в семье учителя истории Талгата Талхоевича и преподавателя ЛФК (лечебной физкультуры) Флориды Хакиевны Рамазановых. 

«Года 4 мне было, я пела на башкирском телевидении. Записывали программу, после чего вся группа в детсаду это смотрела по телевизору. Я солировала: «Жил на свете червячок, червячок ленивый. Спать ложился на бочок...» Дальше не помню. Глупая какая-то песня».

Рано начала заниматься баскетболом. "Я была разыгрывающим. Самой маленькой, но самой важной" 

Вспоминает тренер Юрий Максимов: «Особых физических, ростовых данных (рост 172 см) у нее нет, поэтому работала только за счет головы, взрывной силы и виртуозного владения мячом. Земфира была компьютером команды, координировала всю площадку. Про эту шалопайку никогда не скажешь, что она может играть так жестко, холодно и расчетливо. ... Человек во всем одаренный, мне нравилось, когда она приносила мне свои стишки, песенки». В 1989 году Земфира была признана лучшей разыгрывающей среди юниоров.

С отличием закончилась музыкальную школу.

С 1996 года работала оператором на уфимской радиостанции "Европа плюс", а по ночам записывала в студии свои первые песни: "Снег", "Синоптик", "Ракеты". Параллельно выступала как певица-клавишница (в дуэте с саксофонистом) в небольших ночных клубах, исполняя соул, блюз, реггей и "качественную поп-музыку"

«Там было весело.  Из пистолета могли выстрелить, запросто. Однажды попросили спеть «Мурку». Я отказалась. Выстрел. Испугаться не успела даже. Никто и не целился, я думаю. Но все равно – не спела» 

В самом конце 90-х разослала несколько своих кассет с демозаписями известным продюсерам и музыкантам. Одна из тех кассет попала в руки Ильи Лагутенко. Тот переадресовал певицу своему продюсеру Леониду Бурлакову. И вскоре уже половина страны пела: «Но у тебя СПИД, и значит мы умрем».

В 2010 году дебютный альбом Земфиры был включен журналом "Афиша" в список 250 лучших русских альбомов всех времен"

фото: PERSONA STARS; EAST NEWS; Алексей Куденко/Коммерсантъ/ VOSTOCK PHOTO; LEGION MEDIA; Виктор Горячев, Илья Питалев/МИА "РОССИЯ СЕГОДНЯ"; Александр Дроздов/ИНТЕРПРЕСС/ТАСС


Похожие публикации

  • Мистер Почти
    Мистер Почти
    Дмитрий Нагиев даже во время интервью снимается. Где же протекает его настоящая жизнь? Может, здесь, в здании милиции на окраине Москвы, где стены завешаны старыми фото с надписями «Внимание, розыск!» и где всё время оглушительно кричат: «Приготовились! Тишина! Начали!». Вот она, популярность. Получите, распишитесь. Вы ведь этого хотели?
  • Принц в королевстве менеджеров
    Принц в королевстве менеджеров
    Умение создать свой собственный миф, сотворить из себя легенду – талант редкий, владеют им единицы. Например, Николай Цискаридзе
  • Кожа принцессы
    Кожа принцессы

    Во все времена существовали дамы, вызывающие народную любовь и подражание вопреки тому, что сама их жизнь вовсе не эталон добродетели. За что же таких любить?