Радио "Стори FM"
Дружная жизнь коллекций

Дружная жизнь коллекций

Автор: Майя Одина

Сергей Владимирович Образцов был не только великим кукольником, но и увлечённым собирателем. Вещи для него обладали своей родословной, которую так интересно было узнавать, своей непростой судьбой и своим характером, который вовсе не лишним было учитывать...

Екатерине Образцовой, чтобы зайти в прошлое, достаточно перейти лестничную площадку. А там налево пойдёшь – себя в зеркале увидишь, которое на самом деле не зеркало, а дверь. Направо пойдёшь – стол стоит, который не только стол, а ещё и портретная галерея. А чуть вперёд – шкафы. Все многоуважаемые! Все под потолок. Все на заказ, ручной работы, в которых вымерена каждая полочка – под книги всех размеров. Ими же окаймлён каждый дверной косяк – чтоб не потерять «выставочные сантиметры». Здесь жил Сергей Образцов. Вместе с ним, будучи полноправным членом семьи, жили его коллекции. У каждой – свой угол, своя уютная жилплощадь. У кого на стене, у кого в шкафу, у кого на нём. Никто не обижен, всех идеально видно. И сразу понятно: дружная у них была жизнь.

Сейчас коллекция живёт одна. С 2001 года жизнь у неё музейная. Когда заходит Екатерина Михайловна, возвращается жизнь «образцовская». Внучка ведёт себя так, как положено внучке: показывает, открывает, заводит. Так хозяйка, вернувшаяся из отпуска, бросается поливать цветы. «А вот посмотрите: так – Наполеон, а если под этим углом – король римский, его сын». И тут же портрет с оптическим фокусом слезает со стены – на ручки. «А вот мой любимый соловей, тот самый, как у Андерсена, он поёт. Где ключ? Сейчас послушаем». Музейный смотритель, давая ключ, шёпотом заклинает: «Только немножечко, только чуть-чуть. Надо же беречь ресурс, механизмы столетние, сломаются ещё». 

Смотритель, конечно, права. Если каждому посетителю заводить, ресурсов, наверное, не хватит. Но ведь иногда, чтобы механизм не сломался, он должен, наоборот, работать. Екатерина Михайловна, похоже, так и считает. Она уверенно поворачивает ключ:

– Сергей Владимирович обожал всё показывать, всё включать и без конца это делал. Доставал всё. Хвастался при каждом удобном случае. Над всеми этими предметами никто не трепетал, да и я не трепещу. Восхищались, да. Хотели ими восхитить других, да. А как восхитишь, не доставая из шкафа? Вещи созданы для того, чтобы пользоваться, ломаться, чиниться. Жить. В детстве у меня была подруга, так вот у неё некоторые игрушки были убраны в шкаф, их нельзя было трогать, а зачем тогда эти куклы? Не понимаю. При дедушке все эти вещи жили бурной жизнью. На кожаном ампирном диване все сидели, пили, пели. За столом ели. Шарманки крутились. Гитара играла. Дед не горевал, когда что-то ломалось. Он часто покупал сломанное и искал мастеров, чинить. Вот как для этого обезьяньего оркестра. Он же не работал изначально. Так наш мастер Олег Масаинов – он мультипликационные куклы делал – всё разобрал, сам разобрался, понял хитрость механизма, и все обезьяны начали открывать рты, мигать, вертеть головами. 

Или вот в той комнате, в столовой, там есть уникальный стол. Увидел его дедушка в Ленинграде, в комиссионном магазине. Он ничем не был примечателен. Выгнутый, покрашенный какой-то коричневой краской. Но дедушке показалось: что-то просвечивает сквозь краску. Купил он этот стол. Отколупал чуть-чуть: и правда, просвечивает! Привёз домой, нашёл реставратора. Мастер стол распарил, краску снял – и оказалось, там портреты Наполеона в разных ракурсах, его маршалов и Жозефины. Сделано всё в технике декалькомании. Она давно уже изобретена. Вроде переводной картинки, только более фундаментально. На дерево переводится. Были, видимо, какие-то времена, когда это казалось опасным, и кто-то всех замазал. А скорее всего, попался этот стол какому-нибудь человеку, который ничего в этом не понимал, и он подумал: «Что за графья на нём нарисованы, лучше закрасить от греха подальше!» Если бы знал, кто такой Наполеон, – закрашивать не стал бы, точно. Сразу бы понял, что ценность. Но не знал… 

Сергей Владимирович ведь не собирал что-то одно? Тут и ритуальные маски, и куклы, и мебель, и колокольчики, и шарманки… 

– Дедушка очень интересно относился к вещам. Он всегда в них что-то видел. Он будто встречную энергию чувствовал какую-то. Говорил: «Значит, так. Есть вещи нужные, а есть необходимые. Вот нужная вещь – это вилка, чашка, тарелка, а необходимые – это те, без которых невозможно жить, которые необходимы для души». И вот здесь собраны им такие. Он вещи невероятно узнавал, чувствовал. Потом оказывалось, что это нечто ценное. А это было куплено за копейки. Ему нравились вещи, которые делались для любимых. Вот поэтому в его коллекции вышитые бисером кошелёчки, которые в XIX веке невесты изготавливали в подарок своим женихам. Ещё ему нравились необыкновенно сделанные вещи. Деревянные часы, например. Или картины, вырезанные из бумаги. Этим увлекалась Мария Фёдоровна – жена Павла Первого. Вот тут как раз её работа. Не поверите ни за что, что это бумага. 

А есть вышивка самая дедушкина любимая. Знаете, почему? Потому что здесь есть иголочка, её не так просто найти. Вот сейчас я её потеряла из виду, но она есть. Её мастерица оставила. Почему-то она не завершила работу, недовышила. И дедушку это больше всего трогало. Столько он гадал про судьбу этой мастерицы. Умерла? Уехала? Забыла? Но ведь кто-то сберёг недоделанное. В рамочку поставил. Значит, важно было… 

Вам передалось дедушкино увлечение? Вы коллекционируете что-нибудь? 

– Да я с детства начала. В четырнадцать лет спасла фисгармонию начала XX века. Её хотели выбросить. Она американская, из грушевого дерева, и я вывезла эту фисгармонию к себе. А в Горьком, где я ставила дипломные спектакли, я все помойки облазила. Помню, как меня учили самовар кирпичом чистить от зелёной патины. Так что на даче – я живу не там, где дедушка, а в сторожке – я её подрасширила, у меня филиал блошиного рынка, можно сказать. Там моё любимое коромысло старинное, музыкальные инструменты. Не все работают, но это неважно – пусть будут, пусть меня окружают. Мне с ними хорошо очень.

Прочитать материал полностью можно в номере Август 2019

фото: Руслан Сухушин; личный архив Е. Образцовой

Похожие публикации

  • Великий прохожий
    Великий прохожий
    Первый побег Артюр Рембо совершил из родного Шарлевиля в пятнадцать лет, второй – через месяц, третий — еще через пять. Его арестовывала полиция, привозил домой школьный учитель, нещадно бранила мать, не понимавшая, что случилось с ее послушным сыном.
  • Money, money, money
    Money, money, money
    Для чего, когда и почему стали позарез нужны деньги? Свою версию рассказывает Руслан Гринберг, доктор экономических наук, член-корреспондент РАН
  • Ведьма с Уолл-стрит
    Ведьма с Уолл-стрит
    В Книгу рекордов Гиннесса Генриетта Грин попала в 70-е годы прошлого века, как «Величайшая в мире скряга». И это ее достижение до сих пор побить не удалось никому
Николь Кидман

Basi.jpg

lifestyle.png