Радио "Стори FM"
Что любят деньги

Что любят деньги

Автор: Светлана Иванова

Борис Титов называет себя предпринимателем, «человеком дела». А что сейчас волнует таких «людей дела»? На что направлен их предпринимательский замах – не только в рамках своего бизнеса, но и государства? Какую мораль и философию они исповедуют?..

titov.jpg
Борис Титов
Припомните, пожалуйста, какой был ваш первый заработок?

– Ну, первые деньги я начал получать лет в десять. Тогда бабушка вывозила меня на дачу в Подмосковье, в деревню Мякинино. Мы снимали там небольшой домик. Сейчас там всё застроено огромными виллами, а тогда была деревня деревней. И мы с пацанами на лодках перевозили людей с одной стороны Москвы-реки на другую. Такой извоз по-советски. Брали десять копеек с человека. Не жадничали.

И на что тратили заработанные барыши?

– Ой, в советское время была куча возможностей красиво потратить деньги – мороженое, кино. В то время мы ещё других вольностей себе не позволяли. Мыслей отдать заработанные деньги бабушке, чтобы она потратила их на домашнее хозяйство, в том возрасте у меня тоже не возникало.

А мелочь у родителей из карманов таскали?

– То, что плохо лежало, брал. Бывало… Я, конечно, не пытался взять оттуда, где хранились какие-то семейные ценности. Но когда меня посылали в магазин за хлебом и сосисками, сдачу я уже не возвращал.

В каком возрасте определились с будущей профессией? Это была детская мечта – стать миллионером?

– В Советском Союзе ни у кого не было мечты стать миллионером. У нас была мечта в жизни как-то состояться, были свои понятия карьерного роста. Например, поступить в престижный вуз МГИМО, куда я, кстати, и поступил. А вуз был непростой. Там зародились мои политические амбиции, хотя в МГИМО в ходу была поговорка: слово не воробей, поймают – вылетишь. А у меня ещё кличка была – «оппортунист». За то, что устраивал на лекциях дискуссии на политические темы.

А в каком возрасте вы заработали свой первый миллион?

– Как ушёл на вольные хлеба. Я уже в институте зарабатывал немножко. Правда, это было не предпринимательство, мы дисками приторговывали в МГИМО. Андрей Брежнев, кстати, покупал у меня диски. Потом я работал в Министерстве внешней торговли – это было хорошее распределение, я был ответственным за Кубу. Приходилось часто летать туда. Так вот по дороге на Кубу была короткая остановка в аэропорту Шеннон, в Ирландии. Стояли час. За это время надо было добежать до магазина, купить за доллар наручные электронные часы, а в Москве их можно было сдать в комиссионке за 150 рублей – это больше месячной зарплаты. Даже не надо было торговать. Но это всё спекуляции, не предпринимательство. А первый миллион я заработал на производстве и экспорте удобрений.

В спорте уже возникли технологии, позволяющие определить, получится ли из ребёнка чемпион, и в каком именно виде спорта, или нет? Берут кровь, ДНК, проводят анализ и делают вывод: пловцом ребёнку не стать, пусть осваивает теннис. А как-то можно определить – сможет ли ребёнок стать миллионером или нет?

– Заниматься бизнесом и стать миллионером – разные вещи. Из тех, кто умеет заниматься бизнесом, очень много тех, кто не то что не стал миллионером, а стал банкротом. Бизнес – крайне рискованное занятие. Мы видим только истории успеха, а сколько неуспешных? Кто терял и теряет всё: состояние, семью, жизнь даже. Возьмём, к примеру, Романа Абрамовича и ещё нескольких олигархов. Их главными качествами вначале были и серьёзная предприимчивость, и активность, и энергетика. Но вместе с тем они ещё не очень понимали жизнь. Они не понимали риски. Они просто пёрли напролом – поэтому выиграли. Так вот, на одного Абрамовича приходилась, наверное, тысяча начинающих бизнесменов, которых мы даже не вспомним, так они сломали руки и ноги на этом пути, потеряли голову, и в результате их выбросило на обочину.

Конечно, можно стать миллионером, и для этого не обязательно быть предпринимателем. Ну, мы не говорим сейчас о чиновниках, которые тучами летают за рубеж и живут в пятизвёздочных отелях. Раньше, кстати, я видел за границей только предпринимателей, а сейчас – исключительно российских чиновников. Они летают на частных самолётах, ездят на «роллс-ройсах». Предприниматели ведут себя намного скромнее. Повторяю, о чиновниках не говорим, это люди, нарушающие закон, элементарную этику. Но есть много тех, кто честным трудом зарабатывает большие деньги не будучи предпринимателями. Это состоявшиеся режиссёры, артисты, врачи, у которых золотые руки. Есть богатые архитекторы, дизайнеры. Так что говорить о том, что миллионеры – это всегда предприниматели, в корне неправильно.

Какими качествами должен обладать предприниматель, чтобы стать Абрамовичем? Я уже поняла, что не должен бояться рисков, а что ещё?

– Нет, не «не бояться», а правильно оценивать риски. Это хорошее русское слово – «предприниматель». Свойство предприимчивость – это и есть бизнес. Значит, человек всё время что-то предпринимает, что-то двигает, изменяет, он горит какими-то идеями и пытается их реализовать. Хотя для бизнеса этого недостаточно. Сейчас молодёжь часто спрашивает: что нужно, чтобы начать бизнес? По всей стране идут тренинги, тысячи людей платят бешеные деньги, занимаются, но основное, что им говорят, – надо создать тим-билдинг, сформировать управленческую команду на принципах идеи позитивного мышления и прочее. Этого совершенно недостаточно. Прежде всего должен быть профессионализм и знания. Если ты занимаешься минеральными удобрениями, ты должен знать всё про минеральные удобрения. Если строишь дома, должен знать всё о лучших технологиях строительства. Только твоего желания и творчества, когда что-то придумал, скажем квадратный помидор, недостаточно для того, чтобы из проекта это переросло в реальный бизнес. Левое и правое полушария должны быть задействованы в равной степени. Творческие находки, идеи, а с другой стороны – жёсткий прагматизм, математика, расчёт.

Но ведь просчитать всё невозможно. Кроме авантюризма и прагматизма сколько в этой формуле должно быть удачи?  

– Удача, конечно, третья важнейшая составляющая в любом бизнесе. Потому что каждый бизнес очень сильно зависит от внешней среды. У меня есть одно хозяйство, не совсем профильное, – это птицефабрика в Подмосковье. Ну кто же знал, что будет птичий грипп? Хотя нас это не коснулось, с санитарией всё, слава богу, в порядке, но для многих предпринимателей это стало решающим фактором. Они прогорели. Или кто знал, что «ножки Буша» или бразильская курица появятся на рынке? Есть много вещей, которые ты не можешь предугадать и предвидеть. Конечно, удача имеет большое значение, и в бизнесе выигрывают везунчики. Но знаете, везение – довольно сложная вещь. Кто-то считает, что оно ни от чего не зависит – абсолютное казино. Но если ты пытаешься понять, куда жизнь течёт, в какую сторону, куда движутся основные тренды, мотивы, исторические процессы, если хотите, то риска становится всё меньше и меньше. То есть ты что-то отсекаешь. Хотя всё равно какие-то вещи остаются непредсказуемыми. Везение – великая штука.

Есть у денег какая-то магия, что они к кому-то сами липнут, а у кого-то текут сквозь пальцы, как вода. Вас вот, например, деньги любят?

– Деньги для предпринимателя – это средства обмена, не более. Он должен продать, чтобы купить оборудование или потратить на себя. Но главное – это какой-то проект, когда что-то производится. А вот финансисты любят деньги. Они видят в деньгах, в приращении денег свою жизнь. А предприниматель любит активы, любит товар, любит производить, любит выращивать. Финансисты начинают с денег и заканчивают деньгами. Они могут купить какой-нибудь пакетик акций какой-нибудь фабрики. Но для них это не главное. Им не важно, птицефабрика это, или фабрика по производству футбольных мячей, или какие-то торговые палатки, главное, что деньги должны быть вложены и должны принести максимальный результат. Они начали с какой-то суммы и должны обязательно её прирастить. То же самое у банкиров и ростовщиков, которые были в старые времена. Каждый шаг, каждый этап они меряют финансово. Это именно капитал. Если бы предприниматели думали так же, то сегодня все деньги хранили бы на депозитах. Просто клали деньги в банк и сидели-ждали, пока они нам принесут проценты. И эти проценты, кстати, были бы значительнее по сравнению с тем, что вкладывается в производство.

Получается, что сегодня не выгодно заниматься производством?

– Нет, это выгодно. Но сегодня и надёжнее, и спокойнее, и менее рискованно, как рассуждают финансисты, держать деньги на депозите, а не вкладывать в производство. Сегодня процент по той же курице, даже в строительстве зарабатывается меньше, чем на депозитах в банке.

abrau.jpg
Борис Титов в Абрау-Дюрсо

А зачем вы работаете себе в убыток?

– Потому что не деньги главное. Гораздо важнее – это жизнь, интерес, будущее. Ну, заработаешь ты ещё десять процентов на своём капитале. А смысл? Вот у предпринимателя он есть. Зачем мы вкладываем в шампанское? Все производители вин смеются над шампанистами.

Почему?

– Шампанское из чего делается? Из вина. Это огромный процесс – вторичная ферментация, дополнительные деньги, труд, время – три года надо держать в подвале, чтобы оно набрало нужное качество. А продаём мы его практически по той же цене, что и вино, даже иногда дешевле. Было бы намного выгоднее продать всё, что у нас есть, как вино.

Вы так любите шампанское?

– Не в этом дело. Я же купил не просто завод, а завод шампанского «Абрау-Дюрсо», можно сказать, историческое место. Правда, завод был в жутком состоянии, нельзя было назвать шампанским то, что там производили. Не было ни денег, ни оборудования, ни возможностей. Но тем не менее это был легендарный завод, он когда-то производил шампанское, которое было известно на всю страну! И поэтому я купил этот проект. И ни о чём не жалею. И в десять раз увеличил объём производства. «Абрау-Дюрсо» стало самым крупным туристическим винным центром в мире – здесь больше дегустаций, чем в любом другом, причём в мировом масштабе. Более 250 тысяч в год! Мы и зарабатываем, и получаем удовольствие. Всё вместе.

Вы рассказывали, что в 90-х годах у вас под кроватью хранилось оружие…

– У меня, и у Путина тоже. Он в одном из своих интервью тоже признался, что спал с оружием. В 90-е были риски. Наше государство приняло экономическую концепцию под названием «уход государства из экономики». Из крайности коммунистической, когда государство было везде и контролировало всё, прыгнули в другую крайность, когда государство ушло из экономики и экономического регулирования практически не стало. Это была большая ошибка гайдаровской школы. Но факт есть факт – когда мы начинали свой бизнес, процесс регулирования начали брать под контроль люди, которые умели это делать и могли использовать различные способы для того, чтобы добиться своих целей. Началась война, драка. Появились мафия, бандитизм, рейдерство. Мы стали на «стрелки» ездить. Да, я, выпускник МГИМО, ездил на «стрелки» с бандитами. А семью вывез за границу, в Лондон, где и начинал свой бизнес, потому что боялся за них.

Вам угрожали?

– Тогда вся жизнь была угрозой. Реально не работала защита ни милиции, ни госорганов… И это было по всей стране, и этому надо было противостоять. Риски были очень высокими. Нас бог миловал, мы не вступали ни в какие конфликты, но на всякий случай имели очень серьёзную систему защиты: окологосударственную структуру бывших сотрудников «Вымпела»...

А какой бизнес у вас тогда был?

– Мы начинали с химии. Первое, что сделали, – купили терминал в Вентспилсе. Тогда это был СССР, а сейчас Латвийская республика. Там мы инвестировали в создание аммиака, спиртов, бензолов. Потом начали покупать заводы, у нас была большая компания по производству минеральных удобрений. Называлась эта корпорация «Азот». Причём филиалы были в разных городах России. Как вы понимаете, защищаться приходилось в каждом городе.

И на каком языке выпускник МГИМО общался с бандитами?      

– Конечно, я не могу похвастаться широкими познаниями в блатной фене, но могу сказать: не мы начинали разговаривать на их языке, а они переходили на наш – нормальный, общечеловеческий. Многие из них сейчас уважаемые люди, миллиардеры. Переформатировались…

Богатство демонстрируют те, у кого нет больших денег, или те, у кого их через край?     

– Богатство демонстрируют бедные люди. Бедные идеями, талантами и в том числе деньгами. Скромнее всех одеваются олигархи. Не они ездят на «роллс-ройсах». Многие из них, кстати, даже самолёт не покупают, а берут в аренду, это намного удобнее, чем покупать лайнер и иметь с ним головную боль. У меня, кстати, был один из первых частных самолётов в России, ещё в 1994 году. Тогда это было обоснованно, рейсовые самолёты были все ржавые, то летали, то не летали, а нам надо было постоянно мотаться по России. Но очень скоро я понял, что свой самолёт – это дополнительная нагрузка: то прибор сломается, то лётчик заболеет, то ещё что-нибудь. Даже если нужно срочно куда-то долететь, лучше взять в аренду. А сейчас вообще нет проблем: летают самые современные рейсовые самолёты, и кормят хорошо, и никакой головной боли.

А зачем олигархи покрывают свои самолёты сусальным золотом?

– Это не олигархи, не предприниматели. Среди олигархов тоже не все предприниматели. Я не слышал ни об одном олигархе, который покрывал бы самолёт сусальным золотом. Есть олигархи, которые любят большие яхты, тот же Абрамович. Так он проводит время – это ему нравится. А самолёт с сусальным золотом, как и «бентли» со стразами, принадлежит совсем другой категории людей. Владельца одного «бентли», насколько я помню, арестовали, он не был предпринимателем. Он был посредником у строителей. Да, он заработал быстрые деньги, скорее всего связанные с коррупцией, откатами, но разве это бизнес?

Но «золотой» самолёт был у Тельмана Исмаилова.

– Ну, так Исмаилов не предприниматель. Я бы не относил его к этой категории. Он заработал на рынках, на отношениях с властью. Но он не относится к думающим предпринимателям.

Российских олигархов можно условно разделить на две категории. Одни, как Прохоров, у которых Куршавель, самолёты с девушками, они не стесняются демонстрировать такой образ жизни. Другие – семьянины, спокойно живущие со своими благоверными и стайками детишек и никуда особо «не вылезающие». Вы себя к какой категории причисляете?

– Прохоров по восемь часов в день проводит в спортивном зале. И я не думаю, что девушки, красивая жизнь являются для него каким-то большим стимулом. Мне кажется, в его жизни это имеет очень маленькое значение, тем более он вообще ещё не женат. Он как раз не поверхностный, не любящий этого фанфаронства. Он одинаково серьёзно работает и над своим телом, и над своим бизнесом. А самолёт с девушками для него – это скорее дань моде. Ввёл такую моду Борис Березовский. Тогда кучу девушек надо было везде с собой возить. Это была норма жизни у крупных предпринимателей: яхты, самолёты… Знаете мудрую поговорку: если у тебя в детстве не было велосипеда, а сейчас у тебя «бентли», то у тебя всё равно в детстве не было велосипеда. Те люди, которые не имели чего-то, они падки на всё блестящее. Во Франции это называется нуворишеством, «новыми деньгами». А Прохоров, так же как и его партнёр Володя Потанин, как и другие многие богатые люди, они все из интеллигентных семей, и у них, образно говоря, были велосипеды в детстве. Поэтому ничего нового для них с огромными деньгами не открылось.

Что касается меня, то мне просто некогда. У меня мозги так устроены, я получаю удовольствие только от того, что делаю. При этом многие вещи, кстати, абсолютно не связаны с бизнесом. Многие не понимают: зачем я трачу время на общественную работу, на свою «Деловую Россию» или вот сейчас в омбудсменство пошёл – даже на государство стал работать, ограничивать себя по многим направлениям, какие-то декларации заполнять, тратить девяносто процентов времени помогая другим, а не себе. Но дело в том, что мне это интересно.

Вы такой донкихот?

– Да нет, ну какой донкихот? Это просто определённый проект, который я посчитал интересным и нужным. Потому что я сам столкнулся с беспределом. У меня пытались отнять бизнес, когда я ещё занимался минеральными удобрениями и химией. Это было в начале 2000-х. И мне пришлось полгода в Англии прожить без въезда в Россию. Потому что меня предупредили, что могут арестовать, на меня уголовное дело заведено. Я, как на работу, ходил в прокуратуру. Я сполна прочувствовал, что такое предпринимательское сообщество. Его солидарность. Мне здорово помогли мои друзья по бизнесу, да и просто товарищи.

Неужели в бизнесе есть друзья, которые помогают в беде? Обычно же все товарищи исчезают, как только заводится уголовное дело.

– Это не так. У моих друзей не было никакого интереса помогать. Хотя нет, некоторые всё-таки пытались из этой ситуации выудить личный интерес, были предложения продать всё задёшево, но это исходило только от одного «товарища». А другие реально помогали, пытались обеспечить важные встречи с государственными чиновниками. В общем результате мы все дружно победили. Хотя я и вынужден был продать бизнес, но всё-таки продать, а не отдать.

Я на себе прочувствовал, насколько это тяжело, насколько угрожающе, поэтому решил сам заняться защитой предпринимателей. Первый мой проект – комиссия по этике в РСПП. Тогда среди крупных бизнесменов бушевали конфликты, рейдерские захваты. Из-за активов полыхали серьёзные войны. Через суды вопросы решать было невозможно… Поэтому решили сделать свой общественный суд, общественный арбитраж, где главное не исполнение решения суда, судебных исполнителей и приставов, а твоя репутация. То есть, если была дорога репутация, человек должен был выполнить решение нашего суда. Этот проект не приносит денег, но приносит удовлетворение, уважение твоих товарищей. А с другой стороны, я вкладывался в новые проекты в бизнесе, и мне это доставляло то же самое удовлетворение.

Похожая ситуация и с «Деловой Россией». Я увидел, что есть крупный бизнес, у него одно отношение к экономике и к тому, как надо развиваться, а есть из земли растущий малый и средний бизнес. Поэтому, когда мне предложили посмотреть на «Деловую Россию», я посмотрел с интересом. Я же не олигарх, мне ближе та психология, которая есть у среднего бизнеса. Короче, взялся за проект. Вёл его десять лет, создавая такую организацию, которая представляет интересы не сырьевого, а перерабатывающего бизнеса. Потом увидел, что существуют серьёзные проблемы коррупционного давления, уголовного давления на бизнес и загорелся идеей создать систему, которая помогала бы предпринимателям. Мы предложили президенту создать институт омбудсменов по бизнесу, потому что понимали: нужны государственные полномочия, если хотим добиться результатов.

И как? Получилось?

– Самое тяжёлое было – решиться на госработу. Я ведь никому никогда не подчинялся, никогда не приходил на работу к определённому часу, не получал зарплату – мой заработок всегда мною же и определялся. Но пришлось себя переломить.

Деньги – это свобода?

– Главная свобода – это когда ты не считаешь деньги. Вот сколько тебе надо – у тебя столько и есть, и ты не думаешь об этом.

С какой суммы начинается свобода?

– У каждого свой предел. Хотя у меня сейчас он очень высокий. Мне надо столько денег – просто ужас!

Значит, вы не свободный человек?    

– Ни разу не свободный. Потому что, во-первых, я развиваю институт уполномоченных, а это большие траты. Но здесь мы работаем больше для того, чтобы помогать, и награда – что люди это ценят, ради этого стоит работать. Во-вторых, мы развиваем бизнес-проект «Абрау-Дюрсо», который требует очень много денег. И вот туда мы вкладываем и вкладываем, хотя это всё окупаемо, приносит прибыль, но сначала надо найти деньги, чтобы вкладываться. Каждый проект требует инвестиционного капитала, а его сейчас жутко не хватает. Идей огромное количество. Мы развиваем «Абрау-Дюрсо» не только как винный проект. Ещё как туристический центр: гостиницы, рестораны, магазины, музей, который мы уже создали. А сейчас будет ещё один музей – галерея «Света», интерактивного искусства, туда тоже люди ходят. Этим сейчас горим.

Дональд Трамп вроде четыре раза был банкротом и начинал с нуля. Это нормально для бизнесмена?

– Мне кажется, он меньшее количество раз был банкротом. Но Трампа я бы и не относил к предпринимателям.

А кто же он?

– Финансист. Политик. А политики никогда не говорят по сути, они говорят по форме. Для них форма важнее, чем содержание. Я имею в виду не серьёзных политических деятелей, которые думают о будущем страны, а именно профессиональных политиков, которые выступают по телевизору. Трамп человек не глубокий, и все бизнесы, которыми он занимался, – это пиар-акции. Начиная с его строительного бизнеса, где он своим телеобразом привлекал деньги. Ну, как Полонский. Сергей меня извинит, но это была примерно та же история. Когда он смог убедить банки под свою харизму, под свой имидж дать ему денег. Которые, кстати, никогда не считал. То есть это была пирамида. Потом эти казино, которые Трамп купил. Конечно, в какие-то моменты ему предъявляли все счета к оплате, потому что кредиторы уставали, они уже переставали наслаждаться его харизмой и юмором, усладными речами. Но каждый раз он умудрялся выскользнуть из этой ситуации. Поэтому Трамп фигура не предпринимательская.

Вам приходилось когда-нибудь начинать бизнес с нуля?

– Ну, совсем с нуля, слава богу, нет. Но быть в предбанкротном состоянии, реально не спать по ночам – приходилось. Мы были вообще два раза практически банкротами. Один раз – когда я продал все свои химические активы. Конечно, были определённые ресурсы, а это уже не ноль. Но это были денежные ресурсы. А надо было понять, с чего зарабатывать-то? Вот могу сказать, что, когда Михаил Прохоров продал все свои активы и вышел в чистые деньги, большинство российских серьёзных предпринимателей решило, что он неуспешный бизнесмен. Хотя одно время он был номер один в российском списке «Форбса». Но не это важно. Не деньги главное, повторяю. Главное – иметь актив, который приносит деньги. Вот Павел Дуров – он настоящий предприниматель, который вытаскивает один за другим проекты. Сам придумывает, сам вытаскивает. Для него важен бизнес как таковой. Важны проекты, которые приносят деньги. Поэтому да, я был в совершеннейшем предбанкротном состоянии, у меня были деньги, но не было активов. Мы на тот момент продали практически всё, начинали искать, куда вложиться, казалось, что уже ничего невозможно, всё занято. И здесь нам помогли и случай, и правильное понимание, куда идти. Вот теперь у нас «Абрау-Дюрсо», мы вошли в винный бизнес и считаем, что это было очень хорошее вложение.

Скажите, для вас 1 миллиард 800 миллионов рублей – это большие деньги?

– Для бизнеса деньги небольшие, для человека, в смысле его собственных потребностей, деньги очень хорошие, я бы даже сказал, отличные деньги. А почему именно эта сумма вас интересует?

В прошлом году такую сумму пожертвовали в один благотворительный фонд обычные люди и спасли 2839 больных детей. Почему бы вам не договориться с вашими коллегами-предпринимателями и не закрыть вопрос с лечением таких вот детей в России на несколько лет?

– Многие мои друзья этим занимаются. Откуда эти деньги в фондах?

Люди перечисляют по 100, 200, 1000 рублей – кто сколько сможет.

– Бывает и так. А что значит договориться? Крупные предприниматели держат свои фонды. Кто-то помогает спорту, кто-то вкладывает в гуманитарную сферу, кто-то помогает фондам, спасающим детей. Но некоторые помогают взрослым, пенсионерам и одиноким старикам. Сейчас стало очень популярным спасать детей – это важная, конечно, задача. Но пенсионерам иногда бывает нужнее наша помощь. Поэтому у каждого состоятельного предпринимателя есть свои благотворительные программы. Просто многие не бравируют этим и не рассказывают на каждом шагу.

Хотя благотворительность тоже разной бывает. Вот сейчас всю Россию, Москву особенно, застраивают церквями. Я сам не воцерковлённый, просто крещёный человек, но мне это не нравится. Потому что это такая сделка. Эти церкви строятся на деньги тех предпринимателей, которые в своё время заработали их на рынках, а сейчас решили «провернуть» сделку с Богом в надежде на то, что им будут прощены их прошлые и нынешние грехи. Это несколько неправильное мышление.

Но вы ведь тоже построили церковь в Абрау-Дюрсо.

– Это совсем другое. Нас об этом попросили люди. И очень кстати красивая церковь на берегу озера получилась.

Давайте с небес вернёмся на землю. Вы знаете, сколько у вас сейчас в кошельке денег?

– Наличных? На карточках? Посмотреть? Мне самому интересно. Богатые, если вы меня к ним относите, денег в кошельках вообще не носят. У них кошелька нет, а у меня есть кошелёк. (Считает.) О! Много денег. Десять, двадцать, тридцать, тридцать две тысячи рублей. И сорок евро, наверное. Я часто езжу за границу, и мне всегда нужны наличные на такси, хотя сейчас там больше карточки в ходу. Кстати, карточек тоже стало меньше, заметили? Раньше мы все носили их целый веер. А сейчас у меня, например, всего две. Одна – Сбербанка, другая – Росбанка. На одной долларовый счет, на другой – рублёвый, вполне достаточно.

Вы знаете, сколько стоит пачка масла в магазине?

– Уфф, это вопрос на засыпку. Не знаю. Зато я знаю, сколько стоит килограмм курицы. В зависимости от магазина – от 100 до 150 рублей, хотя бывает и дешевле. Я это знаю как производитель. Естественно, знаю, сколько стоит шампанское. У нас тоже большой диапазон. Хит сезона – совсем экономный напиток, называется «Абрау-лайт» для молодёжи – он стоит не больше 300 рублей. Если мы говорим о классике шампанского, о дорогом напитке, он может продаваться и за три тысячи. Это наш «Империал брют» – самый высокий уровень. Но мы пытаемся под все сегменты рынка работать, чтобы каждый находил то, что нравится.

Давно на метро ездили?

– Я, честно говоря, не часто бываю в метро. Но иногда, когда дикие пробки, ныряю туда… Как-то я просто ужасно опаздывал на форум «Деловой России», который сам вёл и куда должны были прийти вице-премьеры, министры. Это было в новом здании МГУ, но я никак не мог пробраться через центр города, и мне пришлось на метро туда рвать. Я так бежал – невероятно. Я пришёл мокрый весь и сразу на сцену, потому что опоздал на пятнадцать минут. А в зале – 900 человек. Тогда я заплатил за проезд что-то около шестидесяти рублей, но это было несколько лет назад. Я даже карточку себе на память оставил. А сейчас сколько проезд стоит?

Чуть меньше. Кстати, какая на вас одежда? Сколько стоит, например, ваша рубашка?

– По-моему, это «Брук бразерс». Где-то сто евро. Я не трачу много денег на одежду.    

Если бы за деньги можно было всё купить, что бы вы купили: бессмертие, здоровье?..

– Это философский сложный вопрос. Очень хорошо его выразил, наверное, не самый мудрый человек в мире, хотя и глубокий – Шарма, есть такой американский коучер, который ведёт всевозможные тренинги и написал много книг. Он сказал, что счастливый человек – это тот, который когда рождается – все радуются, а когда умирает – все плачут. Человек должен сделать так, чтобы всем было грустно, когда он умирает. Тогда там… будет душевное спокойствие. Каждый человек должен находиться в душевном спокойствии. Он должен быть уверен, что выполнил все задачи, которые перед собой ставил, тогда он удовлетворён. Если унести какую-то злость в себе, негатив – будет не очень хорошо. И деньги с собой не унесёшь…

фото: Анна Исакова; Светлана Холявчук/ТАСС; Алексей Даничев/МИА "Россия сегодня"; личный архив Б. Титова

Похожие публикации

  • Темная сторона Земли
    Темная сторона Земли
    Даже эталонному Эдгару По не удавалось так адски напугать грамотное население. А Стивен Кинг извлек из своего подсознания и показал миру такое, что иным горожанам по сей день приходится спать со светом. Им стра-а-ашно!
  • Странные деньги
    Странные деньги
    Ираклий Квирикадзе - о себе и о тех из нас, от кого деньги бегут прочь сломя голову, в отличие от тех, к кому они (деньги) липнут
  • Незримые весы
    Незримые весы
    Чем были книги последнего классика советской детской и юношеской литературы Анатолия Алексина для думающих подростков той, уже не существующей страны? Огромным куском жизни. Но почему они нас, давным-давно выросших и живущих в иной реальности, и сегодня держат и не отпускают?
Qwin.jpg

redmond.gif


livelib.png