Радио "Стори FM"
Бег с препятствиями

Бег с препятствиями

Автор: Илья Носырев

Одни из самых радикальных диссидентов в русской истории не имели родного угла, переходя с места на место. Но, блуждая по многим дорогам, они в итоге вышли на любимую тропу всех бескомпромиссных борцов

Мы редко задумываемся, что потребности наших предков – русских крестьян – были теми же, что и у нас. А вот возможности их восполнять – совсем не такими: там, где перед нами прямая дорога, перед ними были тернии. 

Взять, например, туризм. Проработав полгода в душном офисе, мы берём билет на свободу и летим в далёкие жаркие страны – жарить тела под ярким солнцем, слушать плеск волн, смотреть тадж-махалы и боробудуры. А вот как ту же потребность реализовывала русская крестьянка XIX века. Когда у неё возникал действительно серьёзный повод отдохнуть – например, умирал любимый младший ребёнок, – она бросалась в ноги мужу: отпусти на богомолье в Киев. Тот вздыхал и прикидывал в голове – кому сидеть с оставшимся выводком, пока он будет в поле со старшими. В итоге отпускал – и вот женщина, радуясь освобождению от ежедневных забот, с наступлением первого тепла примыкала к отряду таких же идущих в неизвестные земли соседок. 

Шли они от родной Твери или Вологды, останавливаясь в попутных деревнях и городках, кормясь подаянием, отдыхая в монастырях, шли в зной и ливень, открывая для себя географию родной страны; видели богатые московские рынки, видели весёлых воронежцев и хлебосольных  белгородцев. И вот в разгар лета оказывались в Киеве – бродили по зелёным улицам, разевали рты перед златыми куполами. Проведя в удивительном южном городе несколько недель и поставив свечку за упокой маленького Ванюши в какой-нибудь Вознесенской церкви, собирались  обратно – и уже глухой осенью возвращались наконец домой. 

По российским дорогам ежедневно шли толпы таких обездоленных – ищущая утешения мать встречала коробейников-офеней, нищих, цыган,  бредущих под конвоем каторжников и много других странных людей. В этих толпах, движущихся по венам и артериям империи, было несложно затеряться. Удивительно, эти дороги стали пристанищем целой секты – своего рода распределённой сети подвижников, имевших название бегунов, или странников. Обетом, который брали на себя члены этой секты, было постоянное странствие – не иметь ни дома, ни угла, ни родного города, постоянно переходить с места на место. Остро ощущавшие несправедливость уклада в государстве, эти религиозные фанатики старались не связывать себя с жизнью государства. Последний великий толк старообрядчества, давший миру одних из самых радикальных диссидентов русской истории, сформулировал свои убеждения во фразе, которую можно было бы высечь на камне у развилки трёх дорог: «При Антихристе и во вся времена гонительные, святые отцы два токмо пути исповедают ко спасению: сильные да борются, немощные да укрываются, а третьи – поклонники антихристовы!» Большая часть бегунов выбрала второй путь. Парадокс: путь слабых потребовал огромной силы.


Бегущие без лезвия бритвы

При Екатерине Великой некий уроженец Переславля – то ли отданный в рекруты церковный певчий, то ли научившийся грамоте в солдатах  крепостной крестьянин – сбежал с государевой службы. Подобно многим из первых христиан, отказывавшихся служить в римской армии, он предпочёл стать дезертиром, нежели кого-то убивать. Эта мысль была противна его душе. Повидав немало зла и несправедливости, он искал пути к спасению. Укрываясь от полиции под видом нищего странника, он дошёл до самой Москвы, где устроился к местным раскольникам-филипповцам переписывать книги. Он слушал их проповеди, в которых находил немало справедливого: мир-де ещё при царе Алексее Михайловиче захватил Антихрист, принявший сперва его облик, а после его смерти вселявшийся в каждого нового русского царя. По российским дорогам ходило столько всякого странного люда, что полиция беглеца схватила далеко не сразу, а когда всё-таки схватила и вновь определила в солдаты, он снова сбежал и вернулся к своим московским знакомым. Те, из опасений навлечь на себя гнев властей, отправили его на Север – к поморским старообрядцам. Чем, видимо, настроили отщепенца против себя. 

Филипповцев другие «древлеправославные» считали радикалами: на короткое время им удалось разжечь заново огонь ослабевшей «древлей»  веры – они принялись вновь устраивать хорошо подзабытые с середины XVIII века самосожжения. Однако те филипповцы, к которым пришёл  потерянный странник, его разочаровали – они жили как самые обычные люди: торгуя, платили подати царю, которого истинному старообрядцу полагалось считать проклятым антихристом; получали у городских властей, с которыми верный и говорить бы не должен, вид на жительство. Что в них было подлинного, кроме разве что нежелания брить бороды? В котором, кстати, уже давно не было никакого героизма – уж никто не возбранял обычным купцам ходить с бородой. 

Разозлённый беглец, сбытый недавними товарищами по вере с рук, сам покрестил себя в новый, изобретённый самим толк, приняв новое имя – Евфимий. Какой же путь спасительный избрать? – рассуждал Евфимий, гадая, какую жизнь ему вести дальше. «Пространный ли, еже о доме, о жене, о чадах, о торгах и стяжаниях попечение имети – или же тесный, нуждный и прискорбный, еже не имети града, ни села, ни дому?» И конечно же, выбрал второй.

фото: VOSTOCK PHOTO

Прочитать материал полностью можно в номер Сентябрь 2019

Похожие публикации

  • Уйди, корпоративный!
    Уйди, корпоративный!
    Умные и вдохновляющие книги по менеджменту выходят каждый год, но бездушных роботов в компаниях становится всё больше. Как объяснить этот парадокс?
  • Талант и Танат
    Талант и Танат
    Эдисон пытался разговаривать с мертвецами по телефону, Ньютон искал философский камень, отец американского ракетостроения Парсонс вызывал сатану. Великие учёные, вы что, с ума все посходили?
  • Христос без Христа
    Христос без Христа
    Российский писатель сочинил первую в нашей стране «Автобиографию Иисуса Христа». Почему Иисус уже две тысячи лет не даёт покоя литераторам, каждый из которых хочет приписать Сыну Человеческому свои мысли?
Мария Миронова

Basi.jpg

lifestyle.png