Радио "Стори FM"
"Царская дочь"

"Царская дочь"

Автор: Фома Еремин

При имени княжны Таракановой возникает образ прекрасной женщины, погибшей во время наводнения. Cамозванки, выдававшей себя за царскую дочь. Где в ее биографии кончается вымысел и начинается правда?

В сентябре 1774 года командующий российским флотом в Средиземном море граф Алексей Орлов получил письмо, в котором женщина, по-царски подписавшись одним именем – Елизавета, сообщала чесменскому победителю, что она является законной претенденткой на российский престол и ее притязания поддерживают европейские монархи. Она ничего не просила у Орлова, а лишь интересовалась, на чьей стороне он собирается выступить в будущем, и, как бы не сомневаясь в выборе графа, предлагала ему объявить на флоте ее манифест.

Конечно, Алексею Орлову уже приходилось слышать об этой женщине. О ней говорила вся Европа. Она обладала редкой красотой, прекрасно играла на арфе, свободно говорила на французском, немецком, английском и итальянском. Была умна, всегда весела, оживленна и кокетлива. Единственный недостаток ее внешности – легкое косоглазие – казался ее поклонникам скорее достоинством, чем недостатком. О ее приключениях и похождениях ходило много сплетен. Некоторые из них попадали в газеты. Но касались они исключительно романов нашей героини. О ее участии в большой политике Орлову слышать не приходилось.

Получив письмо, Орлов был озадачен. Не то чтобы он собирался ввязываться в сомнительное предприятие или сражаться с Екатериной. Просто он не мог понять истинной цели автора письма. Что это – настоящая попытка захвата власти или просто проверка его, Алексея Орлова, лояльности? Попасть под подозрение ему очень не хотелось, а потому все полученные документы были сразу же пересланы Екатерине II. Он даже сообщил императрице, что на это письмо он «ничего не отвечал, чтобы ... не подать о себе подозрения». 

Орлов считал, что претендентку на российский престол следует заманить на корабль, арестовать и отвезти в Санкт-Петербург. У только что разгромившей Пугачева Екатерины на самозванцев была аллергия. Трудно сказать, в какой степени она боялась новоиспеченную претендентку на российский престол. Но спокойнее было перестраховаться. В письме к Орлову императрица поддержала его предложение готовить похищение. Командующий российским флотом начал готовить щекотливую спецоперацию.

Адреса своего в письме Елизавета предусмотрительно не указала, и офицеру Ивану Христинеку, которому Орлов поручил разыскать «наследницу», пришлось приложить для этого немало стараний. Но найти ее – только половина дела. Просто взять и похитить столь известную даму невозможно, это грозит международным скандалом. Увести в Россию ее следует тихо и незаметно. И Орлов начал действовать. Для начала он явился к ней во всем блеске красоты и славы, при полной парадной форме, был неотразим и галантен с дамой и очень вежлив с ее окружением. Потом он снял для Елизаветы прекрасное палаццо с большим штатом слуг, но этим подозрения не рассеял, «наследница» решила, что Орлов что-то слишком быстро переметнулся на ее сторону. Тогда граф разыграл козырную карту: сделал ставку на пылкий характер принцессы и закрутил с ней роман.

Алексей Орлов умел очаровывать женщин. Ему было в то время тридцать восемь лет, и он был настоящий богатырь – огромного роста, широкоплечий, с умным, выразительным лицом, он считался одним из красивейших кавалеров своего времени. Прикинувшись страстно влюбленным, он стал настойчиво ухаживать за Елизаветой. Они бывали вместе в опере, выезжали на прогулки в открытом экипаже, Орлов показывал своей возлюбленной достопримечательности Пизы и даже подарил Елизавете свой портрет.


«О ходе своего романа чесменский герой подробно докладывал Екатерине II: «Наконец я ее уверил, что я бы с охотой и женился на ней, и в доказательство, хоть сегодня, чему она, обольстясь, более поверила. Признаюсь, всемилостивейшая государыня, что я оное исполнил бы, лишь только достичь бы до того, чтобы волю вашего величества исполнить» 


Орлов работал жестко и цинично. По его просьбе английский посланник прислал письмо, в котором просил Орлова срочно приехать в Ливорно. Влюбленная Елизавета согласилась поехать вместе с ним. Они поселились в доме английского посланника. Во время завтрака речь зашла о флоте. У принцессы загорелись глаза, и она сказала, что хочет посмотреть на русские корабли. Орлов предложил специально для нее провести в бухте небольшие маневры, которые удобно наблюдать с капитанского мостика флагманского корабля. Она любила Орлова, не cтавя под вопрос его любовь и преданность и поэтому, ни минуты не сомневаясь, приняла это предложение.

Эскадра начала готовиться к маневрам. Корабли и фрегат были украшены флагами, офицеры надели парадные мундиры, принарядились и матросы. А жители Ливорно высыпали на набережную, они знали, что Алексей Орлов умеет устраивать эффектные морские спектакли.

Казалось, сбываются самые смелые планы Елизаветы. Под залпы салюта и крики «ура!» она взошла на борт флагмана «Три иерарха». Морские маневры – зрелище завораживающее. Глядя на движение кораблей и наблюдая за дымками пушечных выстрелов, она не заметила, что Алексей Орлов и английский посланник с супругой куда-то исчезли, и с ней рядом на капитанском мостике остались только два польских офицера, сопровождавших ее во всех странствиях. Неожиданно на мостик поднялись вооруженные солдаты и арестовали всех присутствующих. Поняв, что произошло, принцесса лишилась чувств.

Елизавета была уверена, что Алексей Орлов тоже арестован, и вступила с ним в тайную переписку. Орлов в письмах рассказывал о своих страданиях и готовящемся побеге – это было нужно для того, чтобы пленница не решилась покончить собой. В конце концов обман раскрылся, Елизавета узнала о предательстве возлюбленного и действительно попыталась броситься за борт. Охрана успела ее удержать. Впрочем, сил на активное сопротивление у нее уже не было: нервное потрясение и не самые комфортные условия плавания резко ухудшили состояние ее здоровья. Развивался туберкулез. К тому же, как вскоре выяснилось, она была беременна.

Задержание принцессы, произведенное на глазах у всего города, возмутило жителей Ливорно. Красавица, которую еще вчера принимали как царицу, была арестована иностранцами. Дипломаты были возмущены поведением русских военных и английского посланника, принявшего активное участие в этом неблагородном деле. Два дня русские корабли стояли на ливорнском рейде, и все это время вокруг них плавали лодки с любопытными горожанами. Солдаты кричали, грозили открыть огонь, но сделать ничего не могли. Некоторые из горожан утверждали, что видели в окне каюты бледное и искаженное отчаянием лицо пленницы.


Femme fatale

Лет за пять до того, как произошла эта печальная история, в начале 70-х годов XVIII века в Европе появилась женщина, на которую трудно было не обратить внимания. «Галантный век» любил маски и маскарадные костюмы, и она была истинной дочерью своего века. Она путешествовала в мужской одежде и меняла не только костюмы, но и имена. В Берлине ее звали девица Франк, в Генте она звалась девицей Шель. Здесь у нее случился роман с сыном голландского купца. Собственные средства прекрасной дамы быстро подошли к концу, и ее возлюбленному пришлось залезть в долги, благо кредитом он пользовался почти неограниченным. В 1771 году вконец разоренный коммерсант, бросив жену и кредиторов, бежал вместе со своей возлюбленной в Лондон. В Лондоне девица Шель стала называться госпожой Тремуйль.

Поскольку до Лондона еще не дошли сведения о долгах влюбленного коммерсанта, некоторое время он мог получить кредиты. Но вскоре над ним нависла угроза долговой тюрьмы, и коммерсант, победив в себе джентльмена, покинул Англию, оставив свою возлюбленную на произвол судьбы. Ей грозили крупные неприятности, но красота выручила: практически сразу появился некий барон Шенк, и история началась сначала. Влюбленный Шенк вскоре наделал долгов, от которых любовники тайно бежали в Париж. Жизнь продолжалась.

XVIII век – эпоха роковых красавиц. Своим успехом госпожа Тремуйль была обязана не в последнюю очередь ореолу таинственности, который ее окружал. О ее прошлом никто ничего не знал, но манеры, воспитание и крупные денежные суммы, которые она время от времени получала из неизвестных источников, свидетельствовали о знатном происхождении. А в историях, которые она рассказывала, было детство, проведенное при дворе турецкого вельможи, путешествие по Персии и России, романтическая попытка отравления и чудесное спасение. 

Для падкого на восточную экзотику европейца это звучало как сказка о волшебных землях и прекрасных принцессах. И настоящая персидская (турецкая, русская – ненужное зачеркнуть) красавица с европейским шармом была просто обречена на успех.

Когда человек постоянно меняет имена, вопрос о его происхождении и задавать как-то неудобно. О прошлом госпожи Тремуйль можно было только гадать. Хорошее образование и деньги, которые, по ее словам, она получала от перса, в доме которого воспитывалась, делают весьма правдоподобной версию о том, что она была незаконной дочерью какого-то весьма состоятельного человека.


Princesse de Volodimir

Первая встреча госпожи Тремуйль с польским магнатом Каролем Радзивиллом произошла в начале 1772 года. В Радзивилле было что-то хлестаковское, он закатывал щедрые пиры и рассказывал о себе невероятные истории, например, про то, как однажды поймал на охоте черта, которого пришлось три дня отмачивать в святой воде, чтобы вышла вся нечисть. По словам Радзивилла, он даже спускался в ад через кратер Этны, так что достать ниоткуда и предъявить миру русскую наследницу ему было так же легко, как фокуснику достать кролика из пустой шляпы.

О чем они говорили во время первой встречи, неизвестно. Но вскоре госпожа Тремуйль в очередной раз сменила имя и стала княжной Владимирской. По новой версии звали ее Али-Эмете, а в европеизированном варианте просто Алиною. Теперь она рассказывала, как еще в младенчестве лишилась родителей и воспитывалась в Персии своим дядей, а, достигнув совершеннолетия, приехала в Европу, чтобы доказать права на российский престол. При этом воспитавший ее персидский дядя якобы обладал несметными сокровищами, и эти сокровища должны перейти к ней по наследству.

Титул «княжна Владимирская» был страшно неудачным, поскольку последним владимирским князем был Дмитрий Донской, скончавшийся за 400 лет до описываемых событий. Совершенно невозможно себе представить, что династия существовала все эти годы в глубоком подполье. Но кто в Париже разбирался в русских генеалогиях? Спектакль был адресован европейцам, чьи представления о ситуации в России плохо соотносились с реальностью. В 1775 году в Лондоне вышла книга «Ложный Петр III, или Жизнь, характер и злодеяния бунтовщика Емельки Пугачева», где Пугачев описан как лихой авантюрист, совершивший под именем графа Занари путешествие по Европе, и европейские читатели съели эту историю, не поперхнувшись.

Неприемлемый для России титул владимирской княжны в Европе придал его обладательнице дополнительный шарм. Зима 1772 года, которую Princesse de Volodimir провела в Париже, была незабываема. Кредиторы охотно ссужали ее деньгами, прекрасная Али-Эмете пользовалась всеми удовольствиями Парижа, держала открытый дом и заставила общество и газеты говорить о себе, чего непросто достигнуть в столице роскоши и моды. К влюбленному в нее барону Шенку прибавился барон Эмбс, польский посол, а также маркиз де-Марин, до такой степени очарованный Алиной, что пожертвовал для нее состоянием и положением при Версальском дворе. 

В Париже у владимирской княжны появился и жених. Граф Рошфор-де-Валькур, принадлежавший к одной из знаменитейших фамилий Франции, был до такой степени ослеплен прекрасной Алиной, что просил ее руки. Предложение было принято, а бракосочетание должно было состояться в Германии после получения женихом согласия своего государя.

Парижская жизнь Princesse de Volodimir в обществе четырех любовников и одного жениха закончилась, как только кредиторы усомнились в платежеспособности прекрасной дамы. В конце концов компании пришлось бежать из Парижа во Франкфурт, где одного из влюбленных мужчин сразу же посадили в долговую тюрьму, а судьба Алины опять переменилась. Верный своему слову граф Рошфор, жених Алины, обратился к своему государю за разрешением вступить в брак. При этом он столь красочно расписал прелести своей таинственной невесты, что заинтересовавшийся князь захотел с нею познакомиться. 

О том, что произошло дальше, догадаться нетрудно. Филипп-Фердинанд, владетельный граф Лимбургский, Стирумский, Оберштейнский, князь священной Римской империи, претендент на герцогство Шлезвиг-Голштейнское, без памяти влюбился в княжну, а когда она ответила взаимностью, почел за благо объявить ее бывшего жениха государственным преступником и посадить в тюрьму. Расплатившись с долгами своей невесты, князь Лимбургский увез ее в один из своих замков.


La sultane Aline, или Принцесса Азовская

За сменой жениха почему-то последовала и смена титула. Теперь ее именовали султаншей Алиной (la sultane Aline), а также Элеонорой. Князь ни секунды не сомневался ни в происхождении своей невесты, ни в том, что в далекой Персии хранятся ее несметные сокровища. И действительно, Алина без труда достала сумму, на которую князь смог выкупить небольшое графство Оберштейн и... подарить его своей невесте.

Алина любила писать письма. Именно писать, а не отправлять. При этом она показывала черновики своему жениху. Среди ее «виртуальных» адресатов был русский вице-канцлер Александр Голицын. В письме она называла Голицына своим опекуном и сообщала о любви к князю Лимбургу и скором браке, а также сетовала на то, что тайна, покрывающая ее происхождение, дает повод для всевозможных слухов. В заключение письма она уверяла князя Голицына в своей преданности императрице Екатерине II. Прочитавший черновик князь Лимбург ни секунды не сомневался, что само письмо отправлено по назначению.

В какой-то момент Алина со слезами сообщила князю, что их счастью приходит конец, поскольку дядя требует, чтобы она вернулась в Персию. На все уговоры она отвечала, что должна ехать и точка. Попросив у князя денег на дорогу, она сообщила ему, что он будет отцом (впоследствии беременность как-то рассосалась). В этой ситуации князь считал делом чести сделать ей официальное предложение. После долгих чувствительных сцен и клятв было официально объявлено о предстоящем бракосочетании. Извещение опубликовали в газетах, и оно стало светской новостью европейского масштаба.

«Будучи рождена сущею бродягою и презрения достойною простой девкою, имела готовность нарушить всей России спокойствие тем, что называлась российскою принцессою, и что будто по правам принадлежит ей Россия, и еще к сему злу склоняла графа Орлова» 

Из отзыва Екатерины II


В 1773 году Алина перебралась в подаренный ей замок Обернштейн, где в очередной раз попыталась начать новую жизнь. Под разными предлогами она удалила от себя всех своих бывших друзей и поклонников, стала холодна даже с женихом. Именно в Оберштейне началось общение Алины с Михаилом Доманским, активным участником польского антироссийского движения. Дело в том, что именно осенью 1773 года польские эмигранты всерьез озаботились поисками нового претендента на российский престол.

Историческими декорациями для этого спектакля стал первый раздел Речи Посполитой. Значительные территории этой страны отошли России, и польская шляхта всеми силами старалась сохранить оставшееся. Прямые военные столкновения с Россией к успеху не вели, слишком неравными были силы. Но у поляков имелись другие способы воздействия на своих врагов. Сначала благодаря усилиям польских и французских дипломатов Россия оказалась втянута в войну с Турцией, которую турецкий султан Мустафа III с треском проиграл. Тогда применили более эффективный способ: провоцирование беспорядков внутри страны. 

Пример Пугачева, выдающего себя за российского царя, оказался заразительным. Полякам хотелось создать собственного самозванца, который в случае неудачи попортил бы нервы Екатерине II, а в случае удачи вернул бы Польше утраченные территории.

О том, что императрица Елизавета Петровна родила дочь от Алексея Разумовского, в узких кругах было широко известно. Но о том, где эта дочь находится, не знал никто. А значит, прекрасная Алина вполне могла быть дочерью русской императрицы. По крайней мере, теоретически.

Вряд ли Алина, когда она еще звалась девицей Франк, девицей Шель или даже госпожой Тремуйль, предполагала представить себя в этом качестве. Если бы действительно существовала какая-то многоходовая комбинация и ее готовили на эту роль, ссужая французскими или польскими деньгами, то непременно научили бы не только играть на арфе, но и русскому языку. А вот русского-то прекрасная полиглотка и не знала. Большие игроки обратили на нее внимание лишь тогда, когда красавица начала приобретать пусть скандальную, но известность.

Между тем жених Алины страдал, считая, что Михаил Доманский, регулярно посещающий его невесту, ее новый любовник. Князь Лимбургский ошибался лишь отчасти. Любовниками они, конечно, были (перед Алиной не мог устоять никто), но все-таки основной темой этих встреч была политика. Вскоре в Оберштейне разнесся слух, что под именем принцессы Владимирской в замке живет прямая наследница русского престола, законная дочь покойной императрицы Елизаветы Петровны, великая княжна Елизавета. Князь был в восторге, поскольку этот слух мог убедить его родственников дать согласие на брак. Но претендентка на русскую корону теперь уже не торопилась становиться княгиней Лимбургской.


Принцесса Елизавета Всероссийская

Осознав себя российской императрицей, Алина – теперь уже Елизавета – в сопровождении Кароля Радзивилла собралась съездить в Константинополь. В планах все выглядело просто и красиво: в Константинополе она выпустит манифест о своих правах на престол, манифест вызовет смятение и разброд в находящихся в Турции русских частях, и солдаты в конце концов присягнут Елизавете. Героическая русско-турецкая армия Елизаветы соединяется с армией Пугачева, а затем новоиспеченная императрица возвратит Польше отторгнутые от нее области. 

«Восхищенный Радзивилл писал: «Я смотрю на предприятие Вашего Высочества, как на чудо провидения, которое бдит над нашею несчастною страной. Оно послало ей на помощь вас, такую великую героиню» 


Поначалу все складывалось удачно. Деньги на поездку в Константинополь Елизавета получила от князя Лимбурга, который в каждом новом прожекте видел лишь способ преодолеть все препятствия к браку со своей прекрасной возлюбленной. Свои письма невесте князь теперь адресовал «ее императорскому высочеству принцессе Елизавете Всероссийской». Кажется, он был единственным человеком во всей Европе, кто не усомнился ни в одном ее титуле и с энтузиазмом рассказывал о блестящих перспективах. Правда, периодически он писал невесте длиннющие письма, убеждая Елизавету уйти из политики, вернуться к нему и жить долго и счастливо.

Плыть в Константинополь собирались через Венецию, где прекрасной принцессе пришлось надолго задержаться в ожидании корабля. В Венеции она жила при французском посольстве как признанная наследница российского престола, в ее доме постоянно гостили французские и польские офицеры, готовые сражаться против России. О своем происхождении Елизавета предпочитала не распространяться. Но князь Радзивилл, к которому обращались любопытствующие, под строжайшим секретом сообщал, что это дочь русской императрицы Елизаветы. До Константинополя прекрасная принцесса так и не добралась. Дважды пускалась она в путь, и дважды встречный ветер не давал возможности доплыть до точки назначения.

Для доказательства своих прав на российский престол Елизавета предъявляла три документа. Это были завещания Петра I, Екатерины I и Елизаветы. Все три документа были фальшивками, но авторство этих фальшивок до сих пор не установлено. Так, подложное завещание императрицы Елизаветы Петровны не только передает престол дочери, но и содержит соображения по управлению страной, которые никак не отвечают интересам поляков: «Никто из иностранцев, а также из не принадлежащих к православной церкви не может занимать министерских и других важных государственных должностей». 

Зачем же поляки (если фальшивку изготовили они) сами себя лишили шанса занять в случае успеха важные государственные должности? «Завещание» подробно прописывало систему отчетности чиновников перед императрицей, требовало открыть в каждом городе начальное училище и даже предлагало создать государственную систему поддержки изобретателей: «Если кто сделает какое-либо открытие, клонящееся к общенародной пользе или к славе императрицы, тот о своем открытии секретно представляет министрам ... после того дело поступает на решение императрицы, ... а потом в продолжение девяти дней объявляется всенародно с барабанным боем». 

Таких любопытных, но совершенно не актуальных для Елизаветы и ее окружения пассажей в документе довольно много. Создается впечатление, что готовили этот документ с какой-то другой целью. Но с какой? Ответа на этот вопрос нет.

Время решительных действий приближалось, поэтому нужно было думать о появлении подробной биографии наследницы. По новой версии, десятилетнюю Елизавету увезли в Сибирь, а затем на Дон, где ее прятали друзья Разумовского. Агенты Екатерины вышли на ее след и попытались отравить. Чтобы не рисковать жизнью ребенка, Разумовский отправил девочку к персидскому шаху, который занимался ее воспитанием. Когда девочке исполнилось семнадцать, шах открыл ей тайну ее рождения и предложил свою руку. От брака Елизавета отказалась, поскольку для этого ей было необходимо принять ислам. Тогда шах снабдил ее деньгами и отправил в Европу. По пути она, переодевшись в мужскую одежду, проехала через всю Россию и посетила Петербург, где познакомилась со своими сторонниками.

Вообще, рассказы Елизаветы о России отличались безудержной фантазией и полетом мысли. Она утверждала, что в России существует сильная партия, желающая видеть ее на престоле. Во главе этой партии стоит ее родной брат князь Разумовский, больше известный как Пугачев. «Когда Разумовский, отец мой, – рассказывала принцесса, – приехал в Петербург, Пугачев, тогда еще очень молодой человек, находился в его свите. Императрица Елизавета Петровна пожаловала Разумовскому Андреевскую ленту и сделала его великим гетманом всех казачьих войск, а Пугачева назначила пажом при своем дворе. Заметив, что молодой человек выказывает большую склонность к изучению военного искусства, она отправила его в Берлин, где он и получил блистательное военное образование».

 

Соседка турецкого султана

Сидеть без дела принцесса Елизавета не могла. Ее первым шагом стало письмо турецкому султану, в котором она объявила себя законною наследницей российского престола. Предлагая союз Порте, принцесса уверяла султана, что имеет в России много приверженцев, которые уже одержали значительные победы над войсками Екатерины и что русский флот, находящийся в Средиземном море, в самом непродолжительном времени признает ее императрицей. Под письмом она подписалась: «вашего императорского величества верный друг и соседка Елизавета». Это письмо так и не дошло до адресата. Князь Радзивилл, узнавший о поражении Пугачева, решил не позориться и приказал своему агенту в Константинополе письма не передавать.

bal.jpg

Другим корреспондентом соседки турецкого султана стал упомянутый уже вначале граф Орлов-Чесменский, в распоряжении которого были военные корабли, стоящие в Средиземном море. Свою готовность перейти на ее сторону Орлов должен был выразить распространением на кораблях ее манифеста. При этом принцесса предпочла не раскрывать Орлову своего местоположения.

Письма были разосланы. Оставалось ждать ответа от турецкого султана или от Орлова. Ответы все не приходили, а время работало против Елизаветы. Россия и Турция заключили мир, что делало призрачными надежды на помощь со стороны султана. Брат Пугачев, он же Разумовский, был арестован. Окружавшие принцессу поляки и французы приуныли. А у самой принцессы Елизаветы начались проблемы со здоровьем: она беспрестанно кашляла, с ней случались лихорадочные припадки.

Главным своим союзником она теперь видела Ватикан. А в качестве платы за содействия принцесса была готова предложить помощь в распространении в России католичества. Елизавета отправилась в Рим, но время ее приезда в Вечный город оказалось крайне неудачным. В сентябре 1774 г. умер папа Климент XIV. Междуцарствие – не самое подходящее время для переговоров. Но в Ватикане в это время говорить просто не с кем, ведь выбирающая папу коллегия кардиналов сидит взаперти до тех пор, пока не будет выбран новый папа, переговоры невозможны физически. Уставшая от бездействия Елизавета потребовала мужскую одежду, чтобы, переодевшись, пробраться в Ватиканский дворец. Но к этой экстравагантной мере прибегать не стали. 

Затратив массу усилий, будущей российской наследнице удалось выйти на специалиста по польским делам аббата Рокотани. Елизавета очаровала аббата, но он был человеком практического склада и считал, что все ее проекты направлены исключительно на выпрашивание денег. И тут один из сотрудников Ватикана, когда-то служивший в Петербурге, заявил, что видел принцессу в Зимнем дворце. Откуда взялся этот свидетель, совершенно непонятно, но Рокотани был полностью убежден. У Елизаветы появился шанс получить поддержку Ватикана, однако воспользоваться этим шансом она не успела. В Рим приехал посланник графа Алексея Орлова с поручением установить контакт с Елизаветой. Содействие Ватикана казалось делом будущего, а подчинявшийся Орлову русский флот был той самой синицей в руках, отказываться от которой было нельзя.

Вероятно, с Орловым Елизавета собиралась действовать по прежнему сценарию. В ее жизни уже были придуманные титулы и богатые любовники, обманы и красивая жизнь. Опробовать свои чары на русском вельможе Орлове казалось захватывающим предприятием. Но… Что было дальше, мы знаем.

Арестовав влюбленную в него женщину, перетрусивший чесменский герой, опасавшийся то ли польского кинжала, то ли яда иезуитов, без разрешения Екатерины бросил флот и бежал в Россию. Но и туда он ехал с неспокойным сердцем. Задание похитить самозванку вроде бы было выполнено, но он не знал, как Екатерина отнесется к методам, которыми он пользовался. Почта из Европы в Россию шла долго, и граф не имел возможности получать одобрение на каждый предпринимаемый им шаг. Приходилось принимать самостоятельные решения и быть готовым нести за них ответственность.

Екатерина приняла его милостиво, но холодно. За Чесменскую битву он стал именоваться графом Алексеем Орловым-Чесменским. Ливорнская победа на довесок к фамилии явно не тянула, хотя Алексей Орлов-Ливорнский звучало бы не хуже. Но этот «подвиг» стал последним, который совершил граф Орлов. Больше Екатерина не давала ему никаких поручений. Хочется верить, что из чувства брезгливости.

 

Чахотка и невская вода

Доставка Елизаветы в Петропавловскую крепость проходила в обстановке тайны. Даже солдаты, которые сопровождали пленницу от корабля до тюремной камеры, под присягой обещали молчать о таинственной пленнице. О том, где она находится, не знал никто, кроме нескольких человек, участвовавших в следствии. В Европе ходили слухи, что пленница скончалась еще во время плавания. Не исключено, что эти слухи распространялись по приказу Екатерины, мечтавшей о том, чтобы история с дочерью Елизаветы Петровны была как можно скорее забыта.

Вместе с Елизаветой в крепость привезли нескольких поляков. Но следователей интересовала только Елизавета – ее подлинная биография и имена ее русских сообщников. Она еще на первом допросе воспроизвела уже известную нам версию о Сибири, отравлении и персидском шахе. Планируемое путешествие в Турцию она объясняла тем, что это был кратчайший путь в Персию, где она хотела разыскать своего покровителя и получить согласие на брак. 

Рассказанной во время первого допроса версии она придерживалась до конца. Сбить ее было невозможно ни усилением режима, ни угрозами пыток. Когда следователь попросил ее написать несколько фраз на арабском и персидском языке, а затем, показав написанное специалистам, уличил Елизавету, она только пожала плечами и сказала, что это его эксперты не знают языков. Никакой иной информации, противоречащей первоначальным показаниям, добиться было невозможно.

Протоколы и прошения на Высочайшее имя она подписывала именем Elizabeth. Вообще-то это было вполне корректно, поскольку она не знала своей фамилии, а юридическая формула «не помнящий родства» появилась позже. Но одним именем подписывали свои послания только царствующие особы. Екатерина, увидев подпись под протоколом, просто задохнулась от гнева и заявила следователям, что «эта наглая лгунья продолжает ломать свою комедию». Но это была не комедия. Облегчить свою участь Елизавета могла лишь одним способом – признаться, что она женщина незнатного происхождения, которая все выдумала, и просить Екатерину о милости. Елизавета же и в застенке продолжала главную игру своей жизни и даже под страхом смерти не собиралась от этой роли отказываться.


«Никто не имеет сомнения в том, что она авантюристка, и для того вы ей советуйте, чтоб она тону убавила и чистосердечно призналась в том, кто ее заставил играть сию роль,  и откудова она родом, и давно ли плутни сии примышленны » 

Екатерина II - Голицыну


Следствие убедило императрицу в том, что узница не представляет, да и никогда не представляла для нее опасности. Но было обидно: ведь столько сил и нервов потрачено на организацию в центре Европы скандального похищения! И узница, которая отказывалась назвать себя простолюдинкой и самозванкой, вызывала еще большее раздражение. Режим содержания пленницы был ужесточен. Ее почти перестали кормить, перестали допускать служанку, в камере постоянно дежурили солдаты. При этом она была беременна. 

В тюремной камере она родила Орлову сына Алексея, который получил фамилию Чесменский. К слову сказать, в те дни, когда Елизавета находилась в тюремной камере, появился на свет еще один незаконнорожденный ребенок – Елизавета Темкина – дочь Екатерины II и князя Григория Потемкина.

После родов болезнь Елизаветы резко обострилась, и 4 декабря 1775 года, через месяц после рождения сына, она скончалась и была зарыта на территории крепости. Ни креста, ни таблички на могиле не было. О смерти ее никто не знал, но слухи о похищенной Орловым таинственной красавице до России постепенно дошли. И когда в 1777 году в Петербурге случилось страшное наводнение, затопившее часть помещений Петропавловской крепости, по столице поползли слухи, что в одной из камер захлебнулась княжна Тараканова – так в России называли дочь Елизаветы Петровны. (Откуда взялась фамилия Тараканова, достоверно неизвестно. Весьма вероятно, что подлинная дочь Елизаветы и Разумовского воспитывалась в семье Веры Григорьевны Дараган, сестры Разумовского, и Тараканова – это просто искаженный вариант фамилии Дараган).

Слухи о гибели княжны Таракановой во время наводнения обрели черты исторической реальности благодаря известной картине К.Флавицкого, на который изображена женщина, одетая в изорванное платье из атласа и бархата, стоящая на тюремной кровати. Через железную решетку окна хлещет вода, крысы лезут на кровать и на платье женщины. В 1867 году эта картина отправилась на Парижскую всемирную выставку, дав петербургской узнице возможность вернуться в Париж, где она некогда блистала по именем госпожи Тремуйль.

Уже более двухсот лет судьба прекрасной самозванки не дает покоя любителям исторических тайн. Но среди всех связанных предположений и догадок никому не приходило в голову, что мы имеем здесь дело не с фантазией или политическим расчетом, а просто с безумием. Чем кочующая по Европе наследница российского престола отличается от облаченного в смирительную рубашку Наполеона? Отличается. И очень многим. Европейские города XVIII века просто невозможно представить себе без самозванцев и авантюристов. Это было европейской модой, а того, кто следует моде, общество никогда не обвиняет в безумии. 

Объявляющий себя Наполеоном безумен не потому, что на самом деле не имеет к французскому императору никакого отношения, а потому, что его современники знают, что наполеоны обитают лишь в психбольницах. Если бы он, надев самодельную кольчугу, назвал себя хоббитом, троллем или гоблином, его бы сочли не безумцем, а ролевиком.

И в истории нашей прекрасной самозванки интересными оказываются не особенности ее психики, о которых мы, кстати сказать, и не знаем ничего, а время, готовое ей поверить.


Десять лет спустя

В 1785 году в Московском Ивановском монастыре появилась новая насельница, принявшая монашеский постриг с именем Досифея. В одноэтажном каменном здании, находящемся неподалеку от игуменского корпуса, ей предстояло прожить более 25 лет. Она была среднего роста, худощава и чрезвычайно стройна; несмотря на долговременное заключение и старость, она сохраняла на лице остатки редкой красоты. Судя по портрету, она была похожа на Елизавету Петровну. 

Новопостриженная монахиня не бывала на общей трапезе и не посещала монастырских богослужений. Иногда в наглухо закрытом храме для нее служили литургию. В течение многих лет ее не посещал никто, кроме игуменьи и духовника. При этом из казны на содержание инокини Досифеи поступали немалые средства.

В миру инокиня Досифея звалась Августой Таракановой. Где находилась Августа первые сорок лет своей жизни и почему она была помещена в монастырь десять лет спустя после завершения истории княгини Владимирской, можно только гадать. После смерти Екатерины II Досифее была предоставлена некоторая свобода, которой она практически не пользовалась. Ее затвор стал добровольным. Стен монастыря она не покидала и принимала лишь редких посетителей. 

Среди навещавших ее был московский митрополит Платон и представители знатных московских семейств, предпочитавшие не афишировать эти визиты. Когда Досифея умерла, на ее похороны явился в полном мундире генерал-фельдмаршал Иван Васильевич Гудович, женатый на графине Прасковье Разумовской, двоюродной сестре Досифеи. Инокиню Досифею похоронили не в Ивановском монастыре, где она жила, а в усыпальнице бояр Романовых, расположенной в Новоспасском монастыре.

Сохранился рассказ девочки, которой Досифея поведала свое прошлое. Там фигурирует и жизнь за границей, и осмотр русского корабля, и пленение, и свобода, которую она получила через некоторое время. Если это правда, то история про смерть от чахотки – такой же миф, как и рассказ о наводнении. Значит, после десяти лет заточения пленница вышла из тюрьмы и была насильственно пострижена. И, возможно, в рассказах «княжны Владимирской» о прошлом было куда больше правды, чем принято считать. Недаром же Алексей Орлов-Чесменский, доживавший свой век в Москве, никогда не ездил мимо Ивановского монастыря. Очень уж не хотелось чесменско-ливорнскому герою увидеть в окне кельи свою жертву?


иллюстрация: Алексей Буряк

 

Похожие публикации

  • Христос без Христа
    Христос без Христа
    Российский писатель сочинил первую в нашей стране «Автобиографию Иисуса Христа». Почему Иисус уже две тысячи лет не даёт покоя литераторам, каждый из которых хочет приписать Сыну Человеческому свои мысли?
  • Большой шарман
    Большой шарман
    Эмманюэль Макрон, новый президент Франции, женат на Брижит Троньё, которая на 24 года его старше. Но в глазах француженок его неравный брак стал большим плюсом. Как часто люди, вступающие в подобный союз, жалеют об этом?
  • Читать и плакать
    Читать и плакать
    Абеляр и Элоиза – пара, чья история стала примеров любви вечной, даже всепобеждающей. Девятьсот лет прошло, а механизм этой любви всё ещё действует, если сдуть пыль. Он и она, горящие в пламени страсти, сжигающей всё вокруг… Но точно ли их в этой истории было двое?
Spacey.jpg

redmond.gif


blum.png