Радио "Стори FM"
Сибирь и немцы

Сибирь и немцы

Автор: Инна Садовская

Учёный Альфред Эдмунд Брем, автор энциклопедии «Жизнь животных», немало поколесил по миру, посидел за столом и с бедуинами, и с лапландцами, и с алтайскими охотниками. И сделал вывод, что немцу не так страшна африканская пустыня, как опасно для жизни сибирское застолье

Детство в Тюрингии оставило Альфреду хорошие воспоминания. Хлебные корки ему размачивать не приходилось, семья не голодала, и детям вкалывать на ферме было не обязательно. Поэтому они гоняли по берегам реки Роды, стараясь к назначенному часу усесться за стол. В этом матушка была строга, приучала сыновей к порядку и требовала, чтобы вся семья была дома, когда на кухне поставят жариться колбаски братвурст, особенно любимые младшими Бремами. Для колбасок брали постную свинину, свинину с рёбер и шпик. В измельчённый фарш добавляли чеснок и тмин, гвоздику, мускатный орех, чёрный и красный перец и соль, смешивали фарш с молоком, желтками яиц и охлаждали. Очищенные кишки замачивали, не туго набивали смесью и перевязывали. Потом колбаски отваривали четверть часа вместе с луком и стручком красного перца, не давая воде кипеть, обжаривали и подавали с картофельным салатом или с тушёной квашеной капустой. Кухня у Бремов была добротная и детские желудки к дальнейшим жизненным испытаниям подготовила. 

Маленький Альфред всюду бегал за отцом, которого прихожане прозвали «птичий пастор». Кроме чтения проповедей он имел ещё и странное для духовного лица хобби: установку силков и препарирование птичьих тушек. Пернатые чучела сначала хранились в отведённой для них кладовке, а потом, когда счёт перевалил за десяток тысяч, расползлись по всему дому. Отец не только с удовольствием ел дичь, приготовленную с красной капустой и картофельными клёцками, но и писал научные работы по орнитологии. Восемнадцатилетний Альфред тоже научился набивать чучела, окончил школу ремёсел и искусств, прошёл курс молодого бойца у мастера-строителя и собрался было в архитектурный институт, как тут ему выпал счастливый случай отправиться с экспедицией в Северную Африку. 


От Египта до Норвегии 

Альфред Брем
Альфред Эдмунд Брем

За пять лет путешествий Брем влюбился в пёстрые африканские города и ни на шаг не отступил от отцовских заветов трудиться изо всех сил и отловить как можно больше необычных птиц. Теперь он видел любимые колбаски с тмином только во сне, кое-как привыкнув обходиться завтраком из чашки кофе и печенья, обедом из сухого риса и ужином из жидкого супа. Нанятые в экспедицию африканцы в такие голодные дни не унывали, ели дикую траву и были свежи, как розы. «Европейцы же гораздо труднее переносили недостаток пищи и от всей души вздыхали о свежем мясе и овощах», – писал изрядно оголодавший Брем. Лишь изредка ему удавалось застрелить нильских гусей и подкормить истощённую экспедицию. Мало того что с едой был швах, так ещё и после песчаных бурь питьевая вода становилась непригодной, и, сколько её ни очищали вином и уксусом, всё было впустую. От такой воды экспедиция маялась животами, а некоторые вообще испускали дух и были погребены под холмиками песка. Брем, кого часто потряхивала малярия, духом не упал, выучил арабский язык, взял арабское имя и сохранил свой зверинец, который таскал за собой по всей Африке. В зверинце уживались львица с бараном, павиан с марабу и ещё целая стая кого ни попадя. Тушки потрошить уже не хотелось, гораздо интереснее было наблюдать за повадками животных в их естественной среде обитания.

Все свои приключения молодой исследователь записывал в дневники, которые потом издал тремя томами. Дома было хорошо, но усидеть на месте Брем уже не мог. Отдохнув и отъевшись на родной немецкой кухне, он отправился в Испанию, покочевал по Норвегии, погонял птиц на самых северных островах, где зимой вместо солнца светила только луна, а весной птицы устраивали свои шумные базары, и сопроводил одного из герцогов в экспедицию по Северной Абиссинии. 

 

Едим по-русски

А как только стало известно, что сибирские купцы подкинули деньжат на экспедицию в Западную Сибирь и северо-западный Туркестан, обрадованные немецкие учёные поприседали в реверансах перед императором Вильгельмом I, выслушали его напутствие и побежали собирать саквояжи. Брем, само собой, был в первых рядах. Россия сначала усыпила бдительность гостей роскошными снегами и ровными трактами, а потом вдарила распутицей и потрепала бедных немцев по раскисшим дорогам. 

Утешало то, что в каждом сибирском городе их ждал поистине царский приём. Гостей под белы рученьки вели за стол и кормили как на убой. «Каждому путешественнику по Сибири рекомендуется иметь мощный желудок», – писал Брем и сокрушался, что, отправляясь в Россию, не учёл масштабов такого хлебосольства. Путешественники едва успевали отдышаться от застолья с ветчиной, колбасой, икрой, сардинами, сыром, винами-водками и кулебяками с расстегаями, как тут же докладывали, что готова баня, а с ней и самовар чая, пирамида ватрушек и блюдо шанег. 

Хоть и выпить исследователи были не дураки, да и закусывали с охотой, но даже у них мутнели глаза, когда после разминки с ватрушками девятым валом накатывали галантир из нельмы, студень и горячее: поросята, телятина и дичь. Хозяева потом вспоминали, что Брем был весельчаком. Высокий бородатый красавец рассказывал анекдоты, исполнял шансонетки, флиртовал с симпатичными дамами, пил и ел за троих. Сибирские пельмени гостям пришлись по душе, но слабые немецкие желудки с туземным блюдом не справились, хотя сам Брем и держался молодцом. Случаев, когда исследователи чуть не отдали богу душу из-за русского гостеприимства, хватало. Однажды после очередного застолья еле передвигающих ноги путешественников отправили трястись по раскисшим дорогам на встречу с губернатором, большим любителем приключений и путешествий, в его лагерь, разбитый по случаю охоты. В дороге товарищи опять приуныли и по привычке схватились за животы, но отвлекло от неминуемой смерти то, что птиц и зверей в предгорьях Алтая водилось великое множество и научным мужам тут было чем заняться кроме беспрерывной дегустации губернаторской походной кухни. 

Путевые заметки Брем отправлял в Берлин для печати. Впечатлений было по горло. Он ездил на дупелиную и тетеревиную охоту, ловил редкого зимородка, исписывал книжечку полюбившимися русскими выражениями вроде «заморить червячка», учился виртуозно ругаться на русском и отдавал должное сибирскому «шнапсу» и красному вину. Вино гостю предлагали закусить сибирскими пирожками с черёмухой, брусникой, мясом, капустой, грибами и рыбой. Брем так увлекался, что не мог остановиться, пока не сметал всё блюдо. «В Германии таких вещей не приготовляют, у нас всё более на картофеле и колбасе», – скромно опускал глаза иноземец. На частых привалах из корзин доставали холодное мясо и ветчину, очередные неиссякаемые запасы пирогов и пирожков, кипятили чай, варили яйца всмятку, откупоривали бутылки с редерером, шампанским вином и пили за здравие гостя. Гость кидался обниматься и благодарить хлебосольных хозяев. Да и после каждой охоты, откуда Брем привозил по два десятка тушек птиц, он восхищался и повторял, что «такое возможно только в Сибири».

Потом он часто вспоминал сибирское гостеприимство. И когда путешествовал по тундре с небольшим запасом мясных консервов, сахара, кофе, супа в пакетиках, риса и печенья. И когда из еды оставались только заплесневелые сухари. И когда наконец добрался домой, привезя с товарищами более двух тысяч экземпляров представителей животного мира, образцы горных пород и груду наблюдений. Того, что набрали исследователи в промежутках между студнями и пельменями, хватило и на несколько выставок, и на то, чтобы набить закрома европейских музеев. 

Рецепт


По старинному рецепту тесто на пирожки с грибами надо месить из крупитчатой муки, на двух ложках сметаны, трёх яйцах, трёх ложках коровьего масла и с прибавкой молока. Тесто делят на маленькие шарики, раскатывают их и кладут начинку из изрубленных и обжаренных в масле грибов, смешанных с рублеными яйцами. Продолговатые пирожки защипывают и сажают в печь. Есть их надо, с любовью поглядывая на домашних питомцев.


фото: ULLSTEIN BILD/VOSTOCK PHOTO

Похожие публикации

  • Богатые и жадные
    Богатые и жадные
    Швейцарец Штефан Йэгги, доктор экономических наук и финансовый аналитик, в поте лица трудился в крупнейших банках мира, в том числе в цюрихском «Кредит Свисс». Пока не открыл собственный фонд и удачными инвестициями в Восточной Европе не заработал себе финансовую свободу. Теперь он живёт припеваючи на дивиденды, но не прекращает искать золотую жилу
  • Антрме, ордевр и соленый огурец
    Антрме, ордевр и соленый огурец
    Екатерина II Алексеевна, немка, про которую Михаил Ломоносов говорил: «На троне баба – ума палата», сумела сделать Россию великой державой. И любила «немецкая мать русского Отечества» не «торнбут глассированный с кулисом раковым», не немецкие колбаски, а пищу русскую и самую что ни на есть простецкую
  • Память воды
    Память воды
    Если в серьёзном обществе врачей или физиков вы скажете про гомеопатию или память воды, вас закидают дурно пахнущими тряпками. Любому человеку со школьной скамьи известно: у жидкой воды нет никакой структуры – не на чем записывать информацию. Сплошной хаос, в котором никакая упорядоченная запись не удержится и мгновение..
Harington.jpg

Basi.jpg

lifestyle.png