Радио "Стори FM"
Кошка и простокваша

Кошка и простокваша

Автор: Инна Садовская

Блистательная Алиса Коонен, одна из самых известных советских актрис первой половины XX века, ученица Станиславского и Немировича-Данченко, спутница Александра Таирова, была из тех женщин, кто умел сделать из длинного шарфа сценический костюм, а из банки молока – обед на несколько дней

На тихой московской улице, совсем рядом с Бутырской тюрьмой, были кондитерская и магазинчики со всякими вкусностями. В кондитерской маленькой Алисе перепадали помадка и мармеладный горошек, а в лавчонке – обливные орехи и барбарисовый леденец на копейку. Зимой детвора грызла сосульки, а в тёплое время года покупала на пятачок жирные пирожки с мясом и яблоками у разносчиков, толкавшихся в большом дворе. Отец, бельгиец, едва сводил концы с концами, консультируя по судебным делам, а мать, прекрасная музыкантша, после болезни не могла давать уроки. Семья часто сдавала вещи в ломбард. Когда родилась Алиса, мать сняла с себя нательный крест, чтобы купить ваты для младенца. С ними жила и старенькая няня, которую за малый рост дети звали Цибиком. Цибик была из крепостных графа Шереметева и попала в услужение к бабушке Алисы совсем девчонкой. А потом так и осталась в доме, вела хозяйство и воспитывала детей. 

Летом семейство Коонен уезжало под Тверь, в имение тётки. Там было раздолье, деревенское молоко, масло, лес с зайцами и рыжиками, которые собирали бельевыми корзинами, и речка с кувшинками и лилиями. Рыжики солили в бочке, обдав её кипятком и высушив на солнце. На дно укладывали смородиновые и вишнёвые листья, перец горошком, лаврушку и насыпали ложку соли. Потом клали шляпками вниз слой очищенных от мусора и тщательно вытертых чистой тряпицей рыжиков и снова слой специй с солью. Так повторяли до верха бочки, последним слоем укладывая смородиновые листья. Их накрывали тряпицей и клали гнёт. Бочку ставили в погребе и через две недели снимали пробу.

По приезде в Москву вечерами устраивали «веселье»: садились у таганка, Цибик жарила на нём картошку и дети ели её прямо со сковородки, закусывая упругими грибочками и запивая холодной простоквашей. Простоквашу няня делала божественную и хранила её в глиняных горшочках.

В имении взрослые и дети играли в импровизированном театре, который устраивали в большом сарае. Тогда одна из театралок, гостивших у соседей, по приезде в Москву сказала Константину Станиславскому, что есть, мол, в домашнем театре в Тверской губернии удивительная девочка, которая обязательно должна стать его ученицей. Об этом «Алиньке» потом рассказал сам Константин Сергеевич. 

Девочка и правда росла удивительно артистичной, но в нагрузку ей достался неукротимый характер. В школе сестёр Вальтер она, с ранних лет приученная делиться едой, никак не могла понять, почему одной из девочек гувернантка на перемене приносит полную корзину шоколада, винограда и бутербродов и та молча уплетает всю эту прекрасную еду, даже не думая никого угощать. И тогда Алиса по-своему наказала жадность: обмакнула в чернильницу кончик девочкиной косы, которая моталась на уроке прямо перед нею. Скандал и единицу по поведению борец за справедливость выдержала достойно. 

В гимназии она вместе с восторженными подружками бегала в Художественный театр и теряла голову от Василия Качалова. Однажды принесла ему в подарок белого котёнка, от души нарумяненного театральным гримом. Жена Качалова захлопнула дверь перед таким чудовищем, но любовь прихлопнуть не смогла, как и желание непременно играть на сцене Художественного. 

Константин Сергеевич Станиславский сразу сказал шестнадцатилетней Алисе, едва она поступила в школу Художественного театра, что работа в театре требует полной отдачи себя, отречения от многого в личной жизни. И что служить искусству – это подвиг. Подвиги Алису не пугали. Её вообще мало что пугало. Денег, правда, не было вообще, но это были мелочи жизни. На билет до Берлина она всё же наскребла. Это чтобы поехать с театром на гастроли. О том, чтобы там обедать в ресторанах, даже мысли не было. Способ не падать в обморок был найден: на десять пфеннигов покупалась чашка бульона, а бесплатный хлеб стоял на всех столах в берлинских ресторанчиках. Прохаживаясь туда-сюда и невзначай цепляя со столов куски хлеба, можно было наесться на весь день. 

И в Москве пятачок на мочёные яблоки или пирожное, которые покупались на углу Тверской и Камергерского, Алиса оставляла ежедневно. Вместе с захваченными из дома бутербродами получался ничего такой обед. Домой бегать было некогда: занятия пением, пластикой, фехтованием, репетиции и спектакли. Хотя занятия по фехтованию она прогуливала, но, когда пришла пора экзамена, подобралась, сузила глаза и так яростно набросилась на противников, что разогнала их по углам. Станиславский хохотал до слёз, а Алисе сказали, что фехтование она провалила, но экзамен на актрису сдала. 

Домой она, Митиль в «Синей птице» и Маша в «Живом трупе», о которой уже писали газеты «Алиса – великая актриса!» и кого ждали поклонники, приходила поздно вечером. Няня оставляла на подоконнике её любимую простоквашу, горку сухарей и блюдце с сахаром и корицей. Горшочки с просто-квашей она заботливо выдала Алисе и когда та, взяв однажды студенческий билет четвёртого класса, поехала отдыхать в Австрию. Ночью все три горшка от толчка поезда опрокинулись на пассажира с верхней полки. Был крик, шум и большая лужа простокваши. В австрийской деревушке особенно тратиться не приходилось: обедать в местном ресторанчике Алиса решила по субботам, молоко ей приносила хозяйка, простоквашу по няниному рецепту можно было делать в умывальном тазу, а вокруг деревни был вишнёвый сад, где вишню разрешалось собирать без ограничения. 

В Москве театр занимал весь её мир, так что думать о еде времени не было. На гастролях в Петербурге актёры Художественного ходили в ресторанчики и забегали в кафе на Невском, где кутили, взяв кофе и пирожные со взбитыми сливками. А когда денег оставалось в обрез, Алиса опять ставила к печке банку с молоком и питалась простоквашей. Опять же были плюсы: аристократическая бледность, лёгкость, тонкая талия и кошачья пластика. 

Суровый Станиславский, тиран и деспот, был ею очарован, хоть и кричал от души, ругая то за неподходящую для роли походку, а то за выходки, недостойные начинающей актрисы: «Нашлась тут Сара Бернар, ишь ты!» Леонид Андреев, слава о котором гремела по России, был ею покорён. Внимательный и тонкий Александр Скрябин не на шутку заинтересован, а Качалов увлечён и подумывал о разводе с женой. А она терпеть не могла опеки и была своеволь-
ная, как камышовая кошка. Однажды Станиславский во время очередных гастролей в Петербурге заявил, что хочет поселить любимицу в дорогущем Английском пансионе, где всегда останавливался с семьёй. Счёт за пансион она бы не потянула и потому неловко отнекивалась своим бархатным контральто. Но Константин Сергеевич был непреклонен, а потом вообще пригласил врача к бледной Алисе, похудевшей на постоянной простокваше и скудных буфетных обедах, и стал усиленно подкармливать воспитанницу. Коонен вспоминала, что кухня пансиона славилась на весь Петербург и отведать спаржу, индейку и пломбир съезжались сюда со всех концов города. Едва Станиславский, проконтролировав, хорошо ли его любимица поела после спектакля, отправлялся к себе, как она, считая преступным проводить белые ночи в постели, кошкой скользила по чёрной лестнице на улицу, чтобы побродить с друзьями по набережной. 

А потом «Алиса-актриса», любимица театральной публики, предпочитавшая свободу и пожелавшая жить по своим правилам, ушла от обожаемого учителя в другой театр, перевернув страницу. Впереди было много всего: встреча с Таировым, их Камерный театр на Тверском бульваре, победы и потери. Постоянным в её жизни были только преданность сцене, банка с молоком у печки, а потом, позже, у батареи отопления, и суп красоты, так называла актриса прообраз современного смузи. Простоквашу по няниному рецепту и этот суп Алиса Коонен, великая актриса, прожившая долгую жизнь, делала до самых последних своих дней. 

Рецепт


Настоящий художник – прозорлив. Запросто способен предугадывать будущее. Неизвестно, что видела на расстоянии времени Алиса Коонен, но одно она предвосхитила точно – смузи. Или, как сама она называла, суп красоты. Чтобы примерить на себя роль блистательной Алисы, достаточно взять свежую простоквашу, краснокочанную капусту, морковь и... клубнику. Да-да, не удивляйтесь, актриса же, без эстравагатности никак. Ну и конечно, мощный блендер, такой, как, например, PhilipsHR2657. Дальше догадаться несложно – все ингредиенты, кроме клубники,помещаем в стакан блендера, добавляем сахарозаменитель или мёд и нажимаем кнопку «пуск». Технология смешивания ProMix гарантирует, что на выходе вы получите воздушный, как пачка балерины, напиток. Украсив его кусочками клубники, а заодно представив свою талию в самом идеальном её варианте, вкушайте «суп красоты» прямо на бегу в спортзал. Стакан для смузи (в комплекте блендера есть специальный стакан для смешивания) не даст расплескать драгоценный напиток.

фото: театр им. А.С. Пушкина

Похожие публикации

  • Башня из чёрного дерева
    Башня из чёрного дерева
    «Мой второй ребёнок», – говорил писатель Сомерсет Моэм про виллу на юге Франции. Он самолично придумывал, как из старой постройки, которую он купил, выкурить дух прежнего владельца, как всё подстроить под свои вкусы. И дом с порога выдавал самое сокровенное – состояние души Моэма. А всё за счёт чего?
  • Великий питерский сирота
    Великий питерский сирота
    Никита Михайловский - отсвет тех лет, которыми кончилась целая эпоха. Не только потому, что он сыграл роль в картине, ставшей хрестоматийной, но и потому, что нашёл способ выживать во времена всеобщей неустойчивости
  • Время богов
    Время богов
    Доктор философских наук Акоп Назаретян – очень редкий специалист. Сфера его интересов – эволюционные процессы, в том числе эволюция социальная. Дело в том, что усложнение систем (это мы и называем эволюцией) имеет общие закономерности как в живой, так и в неживой природе. И, зная эти закономерности, можно предсказывать будущее. Ну, или по меньшей мере увидеть возможные варианты развития событий
Николь Кидман

Basi.jpg

lifestyle.png