Радио "Стори FM"
Королева круассанов

Королева круассанов

Автор: Инна Садовская

«Если у народа нет хлеба, пусть едят пирожные» – эту фразу молва приписывает Марии-Антуанетте, французской королеве, супруге Людовика XVI, восседавшего на троне во второй половинеXVIII века. Народ свою королеву сначала изо всех своих народных сил обожал, а потом радостно улюлюкал, глядя на её отрубленную голову

Во Францию Мария-Антуанетта прибыла из Австрии в четырнадцатилетнем возрасте, когда Бурбоны и Габсбурги решили схлестнуться ветвями своих великих генеалогических древ. Девочка была розовощёкой, изящной и грациозной. Народ, увидев обаятельную невесту дофина, наследника французского престола, ликовал и кидал цветы.

Она весёлым кузнечиком скакала по просторным залам Версаля до тех пор, пока её не подчинили строгому дворцовому этикету. Жених, Людовик, такой же юнец, был губошлёпистым, застенчивым, ходил вразвалку и пока ещё обществу невесты предпочитал охоту. А у неё от правил голова шла кругом. Дома, в Шёнбрунне, таких заморочек не было. Отец, император Франц I, разграничил личное и официальное и предпочитал отдыхать от дворцовых условностей, сиживая за столом в тапочках и тюрбане и налегая на ростбиф с хрустящими луковыми кольцами в узком семейном кругу.

В Версале же невесту поручили заботам первой фрейлины – госпоже де Ноайль, которую бойкая и смешливая Мария-Антуанетта назвала «мадам Этикет». Осваивать дворцовые правила «австриячка», как потом будет называть её народ, не хотела, но выбора не было, приходилось подчиняться.

 

Обеды с Францией

Свадьбу отпраздновали с поистине королевским размахом. Вместе с узами брака Марию-Антуанетту связали и новыми обязанностями. Сесть за стол тет-а-тет или в одиночестве не удавалось. Кроме придворного врача и целой армии лакеев в дверях толпился всякий пришлый люд, которому дозволялось запросто поглазеть, как особы королевской крови вкушают жареного каплуна или баранью котлетку. Чтобы бесплатно поглядеть на шоу, достаточно быть прилично одетым, прицепить шпагу и взять под мышку шляпу. На худой конец, реквизит брался напрокат у привратников.

После коронации правила стали ещё суровей. Царственные особы с этого дня должны были постоянно пребывать под неусыпным надзором придворных, которые не на жизнь, а на смерть сражались за право подать ночной горшок королеве или стянуть сапоги с короля.

На парадных обедах, «больших кувертах», королевская чета усаживалась в зелёные парчовые кресла за столик, уставленный серебром. Челядь вносила золотые ящички с солью, приборами и салфетками. Кухня в Версале, в котором можно было запросто отмахать девять километров, ни разу не заходя в одно и то же помещение, располагалась далековато, и блюда вносили уже остывшими. Да и холодно было в огромном дворце, как в доме самого замурзанного крестьянина. Мимо столика проносили пятьдесят блюд, включая четыре супа, говядину с капустой, заднюю часть телятины на вертеле, индюшачьи потроха в бульоне, мясо, приготовленное в промасленной бумаге, молочных поросят, телячьи головы под соусом, крольчатину, индюшатину и телячьи поджилки. Шесть видов жаркого, два салата, шестнадцать блюд из овощей, яиц и молока, фрукты на десерт, четыре сотни каштанов и полсотни кексов – у особ королевской крови должен быть выбор.  Если у Людовика с аппетитом всё было отлично, то Мария-Антуанетта пила любимый шоколад и ела как под прицелом. Тем более что она и без кучи наблюдателей обычно едва клевала из тарелки. А теперь даже жареные куры и печёные куропатки, обёрнутые тонкими ломтиками шпига и посыпанные чёрным перцем, до которых она была охотницей, не лезли в горло.

 

Трианон

ma.jpg

Она была рада вдохнуть запах свободы и, едва муж подарил ей небольшой летний дворец на задворках Версаля – Малый Трианон, сразу же завела там свои порядки. Сотни рабочих вместе с архитекторами и садовниками соорудили для Марии-Антуанетты поистине райский уголок. Трианон задумала построить ещё маркиза де Помпадур, так и не успевшая в нём обосноваться. Новая владелица первым делом учредила строгий отбор. Теперь никто не мог попасть на бал или на ужин в её владение без приглашения хозяйки. Даже добродушный король, который всё так же проводил время на охоте, в компании книг или в слесарной мастерской. В Трианоне, «весёлой голубятне», общество вело себя запросто: дамы в простых муслиновых платьях валялись на лужайках, кавалеры украдкой выходили по утрам из их спален, общество ставило спектакли в специально построенном для этого маленьком театре, а королева шастала в расшнурованном корсете и ночи напролёт играла в карты. Рядом с дворцом она велела построить чистенькую деревушку, где, стремясь приблизиться к народу, самолично доила вымытых с мылом коров с голубыми бантами на хвостах и куда ходила на огород за пряными травами, редиской, цветной капустой и артишоками. Грязные деревни из французской реальности не должны были оскорбить своим унылым видом королевский взгляд.

Счастливчиков, попавших в список гостей, кормили говядиной от собственного стада и вызревшим сыром с собственной сыроварни, курами и голубями из деревенского птичника, щуками и карпами из местного пруда. Чтобы челядь не мозолила глаза, изысканно сервированные столы поднимали на второй этаж при помощи специального механизма. Деньги текли рекой, берущей свой исток из французской казны. Два миллиона ливров, потраченных на кусочек рая на фоне пустых амбаров и расстроенных государственных финансов, оставили от неё жалкие ошмётки. Королева была не глупая, просто расточительная и беззаботная.

Ничего не понимающий в удовольствиях народ, о котором она знала лишь понаслышке и которым не интересовалась совсем, пейзанский порыв Марии-Антуанетты не оценил и разобиделся. К тому же разобиделся и Версаль. Дамы, приставленные к ночным горшкам, и прочие дворцовые прихлебатели остались не у дел. Всё чаще стали появляться оскорбительные памфлеты о разухабистых и дорогостоящих оргиях в уютном гнёздышке королевы. Памфлеты венценосные особы находили то под своей тарелкой, то на подушках.

Народ роптал. «Кто-то должен быть виноват: если одним недостаёт хлеба, значит, другие слишком много жрут; если одни задыхаются, выполняя свои обязанности, значит, должны быть другие, захватившие себе слишком много прав… Внезапно найдена причина несчастья, определён виновник финансовой катастрофы. По всей стране передаётся новое имя королевы – «мадам Дефицит». Так зовут её теперь; словно клеймо, имя это горит на её плече», – описывал Стефан Цвейг начало той надвигающейся грозы, которую Мария-Антуанетта прошляпила, купаясь в роскоши. В тюрьме Консьержери разгневанный народ оставил своей некогда обожаемой королеве пудреницу, баночку с помадой и два платья – белое и чёрное. На обед же узнице до самой гильотины подавали суп, варёное мясо, жаркое, овощи и десерт. И булочки. Только совсем не те «месяцы», которые двадцать лет назад по её приказу начали выпекать в Версале.

Рецепт



Круассаны, «месяцы», символ Франции, которым французы с удовольствием закусывают по утрам чашку свежего кофе или шоколада, в страну привезла «австриячка» Мария-Антуанетта. По легенде, булочки в форме полумесяца впервые стали выпекать в Вене после безуспешной осады города османским войском в конце XVII века. Якобы пекари, трудившиеся ночью, услышали, как турки роют подкоп под стены города, и подняли переполох. Мария-Антуанетта повелела печь привычные булочки и в Версале, откуда они потом разошлись по всей Франции.

Печь их начинали с того, что разводили в тёплой воде дрожжи с сахаром, добавляли муки и оставляли в покое на полчаса. Муку просеивали, смешивали с размягчённым сливочным маслом, молоком, сахаром, солью и дрожжевой болтушкой. Тесто оставляли на холоде на ночь, а рано утром раскатывали в пласт, прослаивали маслом, складывали, раскатывали, держали на холоде, опять складывали и раскатывали снова и снова. Тестяной круг резали на треугольники, сворачивали их в трубочки, давали отдохнуть от стольких треволнений и ставили на четверть часа в духовку. Любители сладостей могут насовать в трубочки шоколад, джем или мармелад. Поглощать нафаршированные «месяцы» лучше всего с мыслями о королеве, которая пожила в своё удовольствие, спуская на развлечения казну Франции.

фото: BRIDGEMAN/FOTODOM

Похожие публикации

  • Пышки, круассаны и паек
    Пышки, круассаны и паек
    Лев Бронштейн, он же Троцкий, в борьбе за общее светлое будущее и личное лидерство иногда забывал поесть и мучился желудком, но упорно шёл к цели – Октябрьской революции 1917 года
  • Эмир и его жирный город
    Эмир и его жирный город
    Эмир Тимур ибн Тарагай Барлас, он же Тамербек, он же Властитель Счастливых Созвездий, он же Аксак-Тимур, Тимур-э Лянг, Тамерлан, что значит «Хромой Тимур», среднеазиатский завоеватель, основавший к началу XIV века огромную империю, закатывал грандиозные пиры. Соответственно своему прозвищу – Великолепный
  • Пирог для Ататюрка
    Пирог для Ататюрка
    Мустафа Кемаль, он же Ататюрк, основатель современной Турции, блистательный реформатор, затеявший в первой половине XX века важнейшие политические, экономические и культурные преобразования в стране, считал, что быть турком – это счастье, и был до последнего вздоха верен своему народу и родной турецкой кухне, предпочитая её всем другим кухням мира.
Netrebko.jpg

redmond.gif


livelib.png