Радио "Стори FM"
Герой Эллады

Герой Эллады

Автор: Инна Садовская

Генриха Шлимана, немецкого археолога, в конце XIX века открывшего миру древние города, блестящего коммерсанта, поднявшегося из самых низов, жизнь приучила к умеренности в еде

shliman.jpg
Генрих Шлиман

По будням семья пастора из деревушки Ангерсхаген часто обходилась картофелем с жидкой подливкой, гречневой кашей, фасолью и горохом с салом, но в Рождество мясо подавали не одному отцу, а выставляли для всех фаршированную грудинку с хрустящей золотистой корочкой, жирного гуся, откормленного дома, и большущего карпа. Детям разрешалось по рюмочке чудесного вина, разбавленного водой, и подольше побыть со взрослыми. У маленького Генриха слипались глаза, он изо всех сил старался не заснуть, продлевая такой чудесный день.

Когда умерла мать, а отца, закрутившего со служанкой, отстранили от прихода, поесть удавалось не всегда: Генрих крутился в лавке, продавая масло, селёдку и картофельную водку, для которой надо было ежедневно нарезать целую кучу картошки. До постели он и так едва доползал, в редкие свободные минуты хватался за учебник греческого языка, а тут ещё привязалась чахотка с кровохарканьем и слабостью. Ему бы питаться как следует да отдыхать, но денег было с воробьиный хвостик. Такой работник был никому не нужен.

Однажды он, совсем упавший духом, встретил друга детства своей матушки и тот щедро накормил отощавшего Генриха отбивными, ветчиной, копчёностями и маринованным угрём. Шлимана потом долго полоскало над канавой: желудок отказывался принимать такую обильную пищу. Матушкин друг принял участие в судьбе Шлимана: дал рекомендательные письма, подкинул денег и отправил на работу в Венесуэлу. Шлимана помотало в кораблекрушении, он лишился передних зубов, но отличная память и бешеное упорство остались при нём.

 

В Туле со своим самоваром

Он решил обосноваться в Амстердаме, установил режим жесточайшей экономии, растягивая на весь день чёрствую булочку со стаканом чая или готовя жидкую кашку из ржаной муки. Лёгкость в теле была, но в глазах темнело и сознание отключалось. В самые лихие дни он радовался, когда попадал в больницу, где его отпаивали бульоном, а потом подкармливали двойной порцией. Как только в голове прояснялось, он хватался за учебники и учил языки по собственному методу, где на изучение любого языка отводилось полгода. За свою жизнь Шлиман выучил пятнадцать языков, на которых говорил совершенно свободно.

В экспортно-импортной фирме «Шрёдер и К0» двадцатидвухлетнего доходягу встретили не очень радостно, но знание языков, коммерческая жилка и честность сделали своё дело. Шрёдеры вцепились в такого орла мёртвой хваткой. Оклад ему повышали каждый месяц, под началом у ценного сотрудника трудились полтора десятка бухгалтеров, но даже через полгода его недельное меню состояло из нескольких булочек, хлеба, двух рюмок водки, куска масла, чая, сахара и обедов в дешёвых трактирах. Экономия – залог того, что путь к мечте будет куда короче. «Я скуп и жаден. Мне надо перестать быть таким».

В России, куда его отправили завоёвывать рынок, он быстро заговорил по-русски. Шрёдеры опешили: их сотруднику поступали предложения партнёрства от российских воротил, он заключал контракты, после которых оборот фирмы составлял миллионы, получил звание купца первой гильдии, куда входили самые крупные капиталисты, и его наперебой звали в лучшие дома Петербурга. То ли со скупостью и жадностью так и не расставшись, то ли ещё по какой причине, но ел он по-прежнему понемногу, равнодушно глядя на купеческие застолья с их лукулловым размахом: метровыми осетрами, дюжинами молочных поросят, горами блинов с икрой и бочками вина. По душе Шлиману пришёлся лишь чай из самовара, о котором он, торгующий чаем из разных стран, говорил, что такого вкусного не пил нигде и никогда.

 

«Радостно парус напряг Одиссей…»

И была у Генриха мечта. В детстве, таская с прогулки домой ржавые гвозди, замерших от ужаса лягушек и причудливые камешки, однажды он принёс глиняный черепок с волнистой каёмкой. Мать сказала, что это, возможно, осколок древнего сосуда, и Генрих потерял покой. Где-то под землёй таились огромные залежи ценнейших вещей, которые хотелось выкопать на свет божий. А когда на Рождество подарили толстенную «Всемирную историю для детей», стало ясно, что копать надо в Греции. Прошли годы. Роскошная петербургская жизнь, молодая жена и маленькие дети не смогли его удержать, когда он метнулся следом за детской мечтой. Хвала богам, было на что – капитал исчислялся миллионами. Эллада ждала своего героя, и восемнадцать лет жизни без единой коммерческой неудачи остались позади. 

Сорокадвухлетний Шлиман отправился раскапывать Итаку. Здесь, на земле, по которой когда-то ходил Одиссей, началась другая жизнь: Шлиман вставал в четыре утра, лишь только начинали петь птицы, купался в море, завтракал, как древние греки, хлебом, размоченным в разбавленном водой вине, и бежал на раскопки. В перерывах он наизусть читал грекам стихи Гомера и довольствовался малым: сыром, молоком, хлебом и консервами. В тарелках иногда попадались скорпионы, а малярия трясла всех, кроме Софьи, греческой жены Шлимана, сменившей через год исполнения детской мечты супругу русскую. Едва родив ребёнка, Софья спешила на раскопки вместе с мужем.

Когда на холме Гиссарлык в турецкой провинции Шлиман нашёл остатки каменных стен и огромный клад, названный «Сокровищем царя Приама», о нём заговорил весь мир. В Афинах был выстроен особняк, «Илионский дворец», где в двадцати пяти помещениях хватало место для жены и детей, названных понятно в честь кого – Агамемноном и Андромахой, и куда созывали гостей на скромные древнегреческие трапезы. Как во времена Гомера, в комнатах не было ни мягкой мебели, ни ковров, ни занавесок, и гостям подавали мясо, запечённое на вертеле, или рыбу, приготовленную с сыром и оливками, немного разбавленного водой вина, гранаты, фиги, финики и виноград. 

По рекомендациям древнегреческих поэтов, следовало выпить три чаши вина: одну – во здравие, вторую – за любовь и удовольствие, третью – для хорошего сна. Лепёшки из пшеничной и ячменной муки, мёда, оливкового масла и кислого молока пекли на раскалённых углях, а еду подавали на деревянных и серебряных блюдах. В доме миллионера Генриха Шлимана витал дух Эллады, а сам хозяин непременно рассказывал гостям о великом Гомере, который писал, что и простой пищи герои едят немного, удерживаясь от пресыщения.

Рецепт


Похлёбкой из чечевицы в Древней Греции питались простолюдины, но она так вкусна и полезна, что достойна занять место на любом столе. Для античного чечевичного супа берут зелёную или оранжевую чечевицу (зелёную лучше заранее замочить на ночь). Чечевицу заливают водой и ставят на сильный огонь, доводят до кипения и эту воду сливают. Чечевицу варят почти до готовности и попутно на оливковом масле до прозрачности томят головку лука и пару зубчиков чеснока. Можно, конечно, добавить в похлёбку помидоров, но следует помнить, что Греция познакомилась с помидорами только в XV веке, а до этого вполне справлялась без них. Лук и чеснок соединяют с чечевицей, добавляют соль, сушёный орегано или ригани, лавровый лист и варят под крышкой на небольшом огне, по мере надобности подливая воду. В готовую похлёбку добавляют винный уксус, перец и подают с маслинами или оливками. Сытную похлёбку лучше всего есть зимой, когда за окном хлопьями валит снег, в камине потрескивают дрова, а в кресле ждёт открытая книга – «Троя» Генриха Шлимана.

фото: GRANDER/ТАСС; FAI/LEGION-MEDIA; AKG/EAST NEWS

Похожие публикации

  • Возвращение из Египта
    Возвращение из Египта
    Поэт Николай Заболоцкий пережил уход жены, но не пережил её возвращения. Об этом история
  • Гладиатор, борщ и сало
    Гладиатор, борщ и сало
    Свободолюбивый фракиец Спартак, чьё имя значило «предводитель копьеносцев», в семьдесят четвёртом году до нашей эры сплотил беглых гладиаторов и рабов, поднял восстание и дал леща римским легионам. Предводитель при своём богатырском телосложении на еду и питьё не налегал, считая, что во всём, кроме борьбы за свободу, надо соблюдать меру
  • Индия как предчувствие
    Индия как предчувствие
    Мария Арбатова – о философской начинке индийской нищеты, о самых грозных опасностях индийских городов и о неоценимых преимуществах мужей-индусов
Qwin.jpg

Heeley.jpg