Радио "Стори FM"
Чревоугодник

Чревоугодник

Автор: Инна Садовская

Джозеф Редьярд Киплинг, писатель и поэт, говорил: «Я не англичанин; я – житель колоний». На одном месте ему никак не сиделось, и, разъезжая по свету, он отдавал дань местной кухне, даже если потом мучился животом

Деды и прадеды Киплинга пахали землю и служили Богу в Йоркшире, а родители, порвав шаблон, сразу же после венчания сели на пароход и отправились в Бомбей. И никакого тебе праздничного ужина. Гости сами расправились со свадебным пирогом и вдогонку пожелали молодым счастья. А всё потому, что матушка Киплинга была женщиной решительной, голод и эпидемии Индии её не страшили. Она крепко держала в руках бразды правления, пока батюшка, художник и архитектор, директорствовал в школе Бомбея. 

Сын их Джозеф Редьярд, Рэдди, родившись в Индии, решил, что мир состоит исключительно из разноцветья фруктовых рынков, сладких молочных шариков, политых душистым сиропом с шафраном и розовой водой, кокосовых орехов, дождём сыпавшихся с пальм от сильных порывов ветра, шумных обезьян и людей, готовых немедленно выполнить любое желание. Мальчик был своенравный и избалованный, слуги кружились вокруг него, как шудры вокруг раджи. Однако это не помешало матушке отправить шестилетнего Рэдди в Англию. Дети англичан, осевших в колониях, должны были получать образование в английских школах. 

В Англии Рэдди нашли дурно воспитанным, излишне говорливым, чересчур любопытным и запоминающим любую мелочь раз и навсегда. После остро пахнущей Индии с её каруселью красок и ярким солнцем Англия показалась Рэдди «унылой, серой пустыней», её пудинги пресными и вязкими, а англичане нудными и жестокими. В колледже низкорослому, улыбчивому и подвижному очкарику с живыми, внимательными глазами, который немилосердно грыз карандаши и что-то постоянно строчил в тетрадках, тоже жилось не сладко: дисциплина суровая, обстановка убогая, а пища такая, что впору было поднимать мятеж. Рэдди и так страдал частыми несварениями желудка, а тут ещё и держали впроголодь. «Верните мне первые шесть лет детства и можете взять себе все остальные».

Поэтому, как только родители пристроили его в газету в Пенджабе, Рэдди со всех ног рванул домой. Дома было отлично: родители, которых он очень любил, уважаемые в Бомбее люди, на период сводящей с ума жары уезжали в предгорья Гималаев, а сын днём рыскал в поисках новостей для газеты, печатал свои репортажи, статьи, рассказы и заказывал на дом туземные блюда. От них тоже прихватывало живот, но вольготная жизнь была хороша. Впрочем, дворецкий хмурился, когда молодой сахиб выходил к столу в майке. Жара жарой, а английские традиции никто не отменял. Порядки родители завели железные: не позволялось обедать в чём придётся, листать за столом газеты и разваливаться на стуле. Иногда дворецкого распирало устроить званый обед, и он настаивал, чтобы Рэдди пригласил друзей. Приглашались те, кто был готов выдержать застолье при полном параде, ставились измученные жарой цветы, и, чтобы дворецкому спокойно спалось, все нахваливали курицу с карри и помидорами и безупречно сервированный стол.

kipling.JPG

Ночами Киплинг маялся бессонницей и бродил по игорным притонам и опиокурильням, отпаиваясь потом горячим молоком. Экспериментов хватало: однажды в военном лагере, куда его занесли ночные приключения, во время эпидемии холеры он с друзьями наелся бараньего рубца. Было интересно, чем кончится дело. К удивлению едоков, всё обошлось, но всё-таки хинин в шерри Киплинг перед обедом принимать не забывал. В животе бурчало, но дальше привычного несварения или дизентерии дело не заходило. 

Писал Рэдди легко и быстро даже в убийственную жару: сядет за стол и давай исписывать листы один за другим, закончит лист, смахнёт на пол и принимается за следующий. Потом большая часть листов шла в корзину, оставшиеся тщательно вычитывались и тоже смахивались на пол. Таким манером он смахнул со стола сборник из сорока рассказов и роман. Их опубликовали в Индии, Англии и США. Критики ахали, забрасывали молодого автора советами и носили на руках. Чтобы было о чём писать, автору нужны новые впечатления, особенно любознательному и рьяному, к тому же путешествия обладают чудесным даром излечивать от меланхолии, которая иногда привязывается после лихорадок, дизентерии и тяжёлых форм гриппа. И Рэдди, почти падая в обморок от слабости, отправился посмотреть мир.

 

Едем и едим

Мир был огромен, и новые страны притягивали магнитом. Сначала Киплинг ездил сам, а потом в компании молодой и практичной жены Кэрри и блокнотов с голубоватой бумагой, куда с помощью букв переносил новые запахи и вкусы. Сухой и пряный воздух Кейптауна поправлял здоровье, а черепаховый суп и скачущие вокруг стола бабуины поднимали настроение. Новая Зеландия угощала его бескрылым киви с поджаристой корочкой, скелет которого он собирался забрать с собой как трофей, пыльная Австралия встречала отменной бараниной, Квебек – дикими жареными утками и черникой, а дурманящий Сингапур – божественной сиестой и «цыплёнком, чья невинная плоть была начинена луком и какими-то неведомыми овощами». 

В Нагасаки он, отведав сваренной в рассоле рыбы, морских анемонов, копчёных раков, горчичного соуса, маринованной редиски, молодого бамбука, белых сладких бобов, белоснежной бескостной рыбы, цыплят, хитро сваренных с турнепсом, и саке, похожего на разбавленный и подогретый рейнвейн, твёрдо решил стать японцем. А в Гонконге после свинины с мёдом, лапши вонтон и супа с говяжьей грудинкой – китайцем. В Америке он, почёсывая облупившийся на солнце нос, ловил огромных лососей и десятками вытаскивал небольших форелей, которых потом мариновал в вине, присыпая солью и пряностями, и обжаривал на сливочном масле. Желудок побаливал и не всегда выдерживал такие эскапады, зато материала для заметок и рассказов накапливались тонны.

Всемирная слава уже нежно обнимала Киплинга, шепча, что впереди ждёт безоблачное будущее, а он усмехался в пышные усы и читал отзывы писательской братии. Братия постоянно находила поводы для придирок, но читателям было на придирки наплевать, и они мигом сметали с полок рассказы, романы, путевые очерки, сказки, мечтали быть похожими на мужественных героев «железного Киплинга» и пели его баллады чуть ли не в каждом пабе. Нобелевская премия грела душу, гонорары были фантастическими, но деньги водились с переменным успехом, потому что банки лопались, как воздушные шарики. Это не мешало при первой же возможности закидывать в поезд детей и чемоданы и уезжать в путешествие по Южной Америке или проводить по полгода в Южной Африке. Там в отличие от Англии было сухо и жарко, в доме друзей бродили львята, слабые лёгкие главы семейства приходили в норму, а желудок достойно справлялся с мясом, тушённым с бутонами лилий, хрустящими кальмарами и медовым печеньем.

Дом, в котором хотелось жить между путешествиями, он искал долго и нашёл в сердце империи, которую исколесил вдоль и поперёк, – в Англии, в графстве Сассекс. В «самом собственном», старом каменном доме, «Бейтмензе», с рассохшейся деревянной лестницей и огромным камином в холле Киплинг прожил более трёх десятилетий. Он работал по утрам, днём разводил пчёл и, нахмурив знаменитые кустистые брови, сражался с сорняками. В «Бейтмензе» не переводились гости, с удовольствием уничтожавшие грушевое варенье миссис Киплинг, яблочные пироги, форель, которую хозяин ловил в местной речушке, жареных гусей и поросят. Желудок добросовестно вёл себя в деревенском покое, а домашняя молочная ферма не давала ему бунтовать. 

Сдавать он стал с началом Первой мировой войны, когда у всех нервы были натянуты до предела, а сын Киплинга, Джон, поступивший в действующую армию, пропал без вести под бельгийским городом Лооз. Сильные боли давали о себе знать ещё несколько лет, но не мешали путешествовать до того самого дня, когда была сделана операция и Джозеф Редьярд Киплинг, «великий империалист», погиб от кишечного кровотечения.

Рецепт


Чтобы хотя бы на несколько минут почувствовать вкус Бомбея, нынешнего Мумбаи, пожарьте луковые бхаджи, овощные оладушки с нутовой мукой. Для них на стакане воды надо завести похожее на сметану тесто, добавить в миску пару крупно порезанных луковиц и несколько веточек мелко нарезанных кинзы и мяты, пол чайной ложки куркумы, чайную ложку тмина, немного чили, перца и соли. Из теста пожарить маленькие оладушки, сбрызнуть их лимонным соком и сдобрить сливочным маслом. Бхаджи лучше всего есть тёплыми, подавая с разными соусами – чатни. Например, из манго. Пару крупных спелых манго размять в пюре и ненадолго оставить в покое. Парочку сушёных чили обжарить в масле вместе со щепоткой тмина, парой щепоток паприки, семенами кориандра, лука и горчицы. Когда специи хорошенько пошипят на сковородке, добавить к ним горошинки чёрного перца, чайную ложку сахара и немного соли, убавить огонь, влить столовую ложку лимонного сока и выложить манговое пюре. Подержать на огне минут пять, помешивая и вдыхая запах Бомбея времён Редьярда Киплинга.

фото: BRIDGEMAN/FOTODOM

Похожие публикации

  • Феномен Таши Тудор
    Феномен Таши Тудор
    Жила-была талантливая художница, иллюстрировавшая детские книжки. Не стремясь к известности и славе, она создала вокруг себя удивительный гармоничный мир, сделавший её, может быть, самой счастливой женщиной человечества. Её жизнь – пример того, как вопреки всему можно стать счастливой
  • Эмир и его жирный город
    Эмир и его жирный город
    Эмир Тимур ибн Тарагай Барлас, он же Тамербек, он же Властитель Счастливых Созвездий, он же Аксак-Тимур, Тимур-э Лянг, Тамерлан, что значит «Хромой Тимур», среднеазиатский завоеватель, основавший к началу XIV века огромную империю, закатывал грандиозные пиры. Соответственно своему прозвищу – Великолепный
  • Пирог для Ататюрка
    Пирог для Ататюрка
    Мустафа Кемаль, он же Ататюрк, основатель современной Турции, блистательный реформатор, затеявший в первой половине XX века важнейшие политические, экономические и культурные преобразования в стране, считал, что быть турком – это счастье, и был до последнего вздоха верен своему народу и родной турецкой кухне, предпочитая её всем другим кухням мира.
Spacey.jpg

redmond.gif


blum.png