Радио "Стори FM"
Толковый словарь... Дины Рубиной

Толковый словарь... Дины Рубиной

Будущее

У меня есть личная гадалка. Можно сказать, что так проявляется моё писательское любопытство. Писатель ведь тоже до известной степени – гадалка, маг, кудесник. Если я героине «сделала» в тексте ребёнка, то должна предвидеть и его дальнейшую жизнь – на страницах этого текста... А моя личная гадалка живёт недалеко от меня. Прихожу к ней, она веером выплескивает карты на стол и всё говорит. И моё дело – прислушаться и приноровиться к тем обстоятельствам, о которых она предупреждает. Помните, краеугольный вопрос всех авраамических религий: «Всё предопределено, или есть выбор?». Я считаю, что всё предопределено, но чуткий человек может увернуться, а порой, как в фехтовальном поединке, изловчиться и нанести судьбе укол. Обязательно хожу к ней накануне путешествий: мне важно вернуться живой – семья должна существовать дальше, я должна жить и работать... 

Как-то перед поездкой в Америку она мне сказала, что будет тяжёлая, «неказистая» поездка, и в пути действительно всё время что-то случалось. Но я была к этому внутренне готова, собрана, не теряла времени на потрясения и расстройства и быстро соображала, как устранить препятствие или исправить неудачу. Недавно гадалка сказала: заработаешь денег – захочешь купить новую машину, но не делай этого, оставь старую таратайку. Так пока нужно… Машину я купила, тем самым решив изловчиться и нанести укол судьбе… Потому что когда я чего-то очень хочу – я всё равно делаю по-своему. Всё же я – писатель, то есть, до известной степени, сама себе бог на листе бумаги; ну и в жизни, соответственно, сама себе указ. И вы знаете – тьфу-тьфу, – с машиной всё обошлось! Из этого поединка я вышла победительницей.

 

Выбор

Я легко выдерживаю тяжёлый труд, самую что ни на есть «неквалифицированную» работу, не боюсь физических нагрузок. Не выношу только одного: чувства унижения, оскорбления. Всегда была чрезвычайно в этом вопросе чувствительна и щепетильна. Помните, в начале 90-х – листовки общества «Память»? Вся наша округа ими была обклеена. И люди стояли на обклеенных этой мразью остановках, спокойно ждали троллейбуса, автобуса… ехать-то по своим делам надо. Такое получалось тогда дело житейское… Вот когда я почувствовала себя глубоко униженной и оскорблённой и не захотела в этом пространстве существовать. Просто увидела непереносимость моего существования в здешних декорациях. Я знаю многих деятелей, которые, покинув в те годы Советский Союз, рассказывали, что им не хватало молока, хлеба, элементарных человеческих удобств... 

Никогда меня это не волновало. Я человек чрезвычайно скромный в бытовых запросах. А вот моральный климат – он должен быть очень комфортным для меня. Не выдерживаю дискомфорта. И в конечном итоге мне повезло. Я попала в то пространство, где почувствовала себя действительно хорошо, притом что вначале – житейски, физически – было очень трудно. В Израиль мы семьей приехали налегке. Весь багаж занимали картины, кисти-краски мужа и дурацкий огромный гжельский чайник, мой любимый, который я завернула в мужнины трусы и трусы сына. Вот с этими трусами мы и начали новую жизнь. И ничего, выкарабкались. Первое время жили в маленьком асбестовом вагончике на сваях, в поселении на высоком холме посреди арабского города Рамалла. Было очень опасно: в наши машины стреляли, бросали бутылки с «коктейлем Молотова». Писательница Люся Улицкая, приехав ко мне в Рамаллу в автобусе с зарешёченными окнами, сказала: «Ничего не могу понять: в Москве ты боялась заходить в свой тёмный подъезд на улице Милашенкова, а здесь не боишься, хотя у детского горшка лежит автомат?!» Однако там, посреди ветров Самарии, было абсолютное ощущение того, что моя собственная жизнь зависит только от моего выбора. И что именно я ответственна за свою жизнь и за жизнь детей, за то, что будет дальше: со мной, с ними и в целом с этой страной.

фото: личный архив Д. Рубиной

Прочитать материал полностью можно в номере Август 2018


Netrebko.jpg

redmond.gif


livelib.png