Радио "Стори FM"
"Я не существую в понятиях моды"

"Я не существую в понятиях моды"

Автор: Ольга Зуева

С чего вдруг актриса Мария Миронова стала реформатором? С того, что убеждена: хочешь менять к лучшему ситуацию в стране – начинай с себя

– Такой глобальный вопрос… Давайте я лучше расскажу притчу. Один монах готовился к посвящению. Но прежде мудрецы попросили его ответить на три вопроса: назвать самого важного человека в его жизни, самое важное событие и самый важный поступок. Бедняга измучился. «Самый важный человек? Наверное, учитель. Событие? День, когда я нашёл путь…» Он гулял по полю, когда увидел впереди маленькую девочку. «Почему ты такой грустный?» – спросила малышка, когда он поравнялся с ней. «Я не могу найти ответы». «Все просто! – заулыбалась она. – Самый важный момент – это здесь и сейчас. Самый важный человек – тот, кто перед тобой. Ну а поступок – тот, что ты ещё можешь совершить».

Хорошо, тогда конкретнее: человек, который в последнее время повлиял на вас, изменил? 

– В жизни – мой муж. В искусстве – Александр Сокуров. Мы встретились десять лет назад, когда я выпустила спектакль «Федра». До этого мы не были знакомы, я даже не видела его фильмов. Он подошёл ко мне после спектакля и сказал вещи, которые не написал ни один критик. При этом в нём не было ни намёка на поучение и менторство. Все было… трогательно. Мы начали общаться. Ночами разговаривали по телефону, обсуждая волнующие нас темы. Я стала запоем смотреть его фильмы, особенно документальные… Так этот скромный, безмерно талантливый и рефлексирующий человек вошёл в мою жизнь. 

Никогда не забуду одну его премьеру. Крошечный зал кинотеатра «Ролан», почти аскетический приём, без изысков, малочисленная публика. Только Галина Вишневская с подругами в первом ряду… А в это время в кинотеатре «Октябрь» гремела премьера российского блокбастера. Аншлаг, пресса, знаменитости… И для меня это была такая чудовищная боль! Он же выдающийся художник уровня Бергмана! Мне хотелось кричать… Можно говорить, что его кино не для всех, но я убеждена, что всё это объясняется его скромностью. Сокуров не герой нашего хайпового времени. Он не про рейтинги и скандалы. А значит, в момент, когда все стали думать о том, как создать наибольший ажиотаж вокруг своей персоны, он оказался за бортом этого беснующегося корабля. 

А враги у вас есть? 

– Наверное… Всегда пытаюсь решить проблему, пока она ещё в зародыше. Но если не решаю, значит, здесь дело принципа. А принципами я не поступаюсь. 

 А чем готовы поступиться ради роли? Никита Михалков как-то сказал о Людмиле Гурченко, что ради хорошей роли «она бы съела собственную бабушку». А вы бы съели? 

– Человека, тем более бабушку, – нет. Карьера вторична. Когда человек ставит успех во главу угла, мне его становится жалко. 

Впору помолиться за таких. Кстати, о чём ваши молитвы? 

– Согласитесь, есть в моде на религию и воцерковление момент профанации. Как и во всеобщем захаивании священников. Они ведь тоже всего лишь люди. Судить веру по внешним атрибутам её представителей по меньшей мере глупо. Это существует потому, что есть понятие моды. Это как сегодня надеть платье в пол, а завтра выйти в трениках. Всё зависит от того, что носят на улице. А я не существую в понятиях моды. Если говорить о моих религиозных предпочтениях, то мне ближе всего экуменизм – объединение. «Экумена» – древнегреческое слово, которое означает «обитаемую вселенную». Не космическую, а вселенную нашего земного мира. На мой взгляд, люди, фанатично доказывающие, что их конфессия святее всех святых, встают на пути к настоящей всеобъемлющей любви. Потому что разделение никогда не приведёт к миру. Это всегда борьба за первенство… Хотя справедливости ради надо сказать, что сейчас экуменизм тоже превратился в политику. Впрочем, это судьба любой, даже самой прекрасной идеи. 

А вы лидер по натуре? Умеете настоять на своём? Проявить волю, быть авторитарной? 

– (Смеётся.) Задайте этот вопрос моему сыну.

И что он ответит? Вы авторитарный человек? 

– Не знаю. Я всю жизнь хотела с ним дружить, быть демократичной, но, как выяснилось позже, была к нему строга. Как-то он спросил: «Мама, почему, когда я был маленьким, ты была нормальной? Откуда сейчас взялся весь этот треш с тотальным контролем?» А на самом деле это время меняется и диктует свою степень свободы. Обратите внимание, как трансформировалось в головах молодых понятие авторитаризма. Сейчас любое ущемление свободы воспринимается как покушение на святое. Предложение не хамить друг другу – как давление. Пожелание беспардонно не копаться в нижнем белье – как покушение на свободу слова. А ведь свобода – это большая ответственность, без которой не существует настоящей свободы. Да что там, если раньше апофеозом авторитаризма был Сталин, то теперь Путин. Как их можно сравнивать, неясно. Но подобное легко уживается в головах молодого поколения. 

Фонд «Артист» – дело вашей жизни, которое вы готовы защищать до конца. Подозреваю, что в благотворительности, как и в любой сфере общественной деятельности, существуют подводные камни. 

– Понимаете, из-за отсутствия системы любая фондовая работа в стране была простроена на беспрерывном хождении по друзьям, друзьям друзей, знакомым знакомых. Ну ещё на проведении каких-то мероприятий. Это на Западе всё понятно, структурированно и системно, потому что там есть фишка – облегчённое налогообложение для жертвователей. 

Но мы не можем как на Западе, поэтому в сознании соотечественников засела мысль, что благотворительность – это некая прачечная, где отстирывают денежные средства. Знавала я один фонд, где деньги просто рекой лились, причём по назначению – в карман его руководителя. 

– Да вы что? Сейчас ситуация реально изменилась. Конечно, всплывают истории с одиозными организациями, но в основной массе это прозрачные отчёты и биографии. Повальная прачечная ушла в небытие… Например, у нас намечается большой проект по консолидации фондов, который поддержало правительство Москвы. Во всех МФЦ появится кнопка, нажав на которую любой человек сможет перевести рубль-два на помощь нуждающимся. И эти деньги будут распределяться адресно. Информация о потраченных средствах вывешивается на сайтах, там же детализируются расходы. Нам важны полная прозрачность и доверие населения.

Я жила с этой идеей практически с начала образования фонда «Артист». Понимала, что нужно что-то менять. Нам нужна стабильность. Смотрите, есть наш фонд, есть финансовые потоки: пожертвования, мероприятия, в конце концов, грант, выделенный нам президентом. Но всё это не стабильно. К тому же если сначала мы опекали две с половиной тысячи москвичей, то потом мы включили в нашу программу Саратов, а сейчас и вовсе замахнулись на пятьдесят два малых российских города, где ситуация совсем из ряда вон. В итоге объём увеличился в три раза. А дальше встаёт вопрос, похожий на распределение семейного бюджета: как всех накормить, обуть, одеть… Обеспечить людей, за которых мы взяли ответственность. Мы стали думать, как изменить ситуацию в корне. Это возможно исключительно консолидацией всех существующих фондов. 

Среди благотворительных организаций существует конкуренция. Кто завалит самого жирного спонсора? 

– Именно. Казалось бы, делаем благое дело, творим добро. Но нет, начинают все мериться: «Я больше сделал!» – «Нет, я!». Мы же не бизнесом занимаемся, чтобы делить сферы влияния. Ерунда какая-то… Я лично столкнулась с таким подходом: «Этот спонсор принадлежит нам. К нему не подходи». Товарищи, вы о чём? Это благотворительность. Какая конкуренция? 

Доверия нет. 

– Почему? Оно появляется. Фонды действительно прозрачны. Знаете, в начале становления фонда «Артист» происходили дикие вещи. Помню, приехала к ветерану сцены, пожилому человеку, с которым была шапочно знакома. Сидим, пьём чай, я рассказываю про наш фонд. Но чувствую, он сидит в напряжении. В конце разговора он роняет фразу: «Машенька, а квартиру я уже отписал»… Многие ветераны стеснялись, другие думали: «Сейчас получу три копейки, а потом буду должен сто рублей. Обойдусь!» Так что первый год я ежедневно боролась с тотальным недоверием, пытаясь втолковать: «Я всё это делаю для вас». Моё глубокое убеждение: нельзя всё время кивать на правительство, требовать, перекладывать на него ответственность, если сам сидишь сиднем. 

фото: Андрей Федечко; визаж: Карина Головина

Прочитать материал полностью можно в номере Сентябрь 2019


Похожие публикации

  • "Услышь меня, хорошая..."
    Режиссёр Владимир Хотиненко полагает, что Шекспир не случайно убил Ромео и Джульетту на пороге брака. И все сказки заканчиваются подозрительно одинаково - свадебным пиром. А что будет с влюблёнными завтра, когда начнутся проблемы, искусство таинственно умалчивает. И приходится думать самим: а в чём смысл совместного жития мужчины и женщины?
  • "Не меняются только идиоты"

    В двадцать пять лет он мечтал стать великим режиссёром, оставить свой рубец в истории человечества. К восьмидесяти пришёл к убеждению: все рубцы заживают, от многих и следа не остаётся. «Раньше меня волновала карьера, а теперь вижу: жизнь гораздо интереснее», – признаётся Андрей Кончаловский 

Мария Миронова

Basi.jpg

lifestyle.png