Радио "Стори FM"
Бонни и Клайд

Бонни и Клайд

Автор: Дмитрий Быков

Пожалуй, это самая известная пара гангстеров в истории. Между 1932 и 1934 годом, в разгар Великой депрессии, они прошли путь от мелких воришек до всемирно известных грабителей банков и убийц. Даже стали народными героями. А с чего вдруг? 

~1~

Человечество запоминает только те истории, которые совпадают с его представлениями о себе, с главными мифологическими сюжетами, которых, в сущности, немного. Борхес выделял всего три – странствие хитреца, осада города (вообще война) и самоубийство Бога. Поскольку в жизни его любовь занимала не очень большое место, любовные сюжеты тут вообще не упомянуты: Золушка, например (из грязи в князи). Между тем один из самых устойчивых и характерных сюжетов, благодаря которым человечество понимает о себе что-то главное, – бегство любовников; любовь, превращающая несчастную парочку в абсолютных изгоев. Любовь такой силы, что ничего не остаётся, кроме как бежать, или бегство такой отчаянности, что героям не остаётся ничего, кроме как стать любовниками. Как у Окуджавы: «Все влюблённые склонны к побегу, по ковровой дорожке, по снегу, по камням, по волнам, по шоссе, на такси, на одном колесе, босиком, в кандалах, в башмаках, с красной розою в слабых руках». 

История Бонни и Клайда запомнилась нам такой, хотя в действительности выглядела иначе. Самое интересное – это именно то, где и как её подкрасил миф. В нашем цикле историй о великих парах это как будто исключение – мы же всё больше о художниках. Но, во-первых, Бонни Паркер сочиняла стишки, и недурные. Во-вторых, они были художниками своего дела, хоть это и кощунственно звучит в разговоре об убийцах и грабителях. Художниками не в том смысле, что убивали как-то особенно артистично – в этом плане всё было совершенно по-дилетантски, – нет, просто они руководствовались не скучной корыстью, жаждали славы, как всякий истинный маньяк, и вся их бурная двухлетняя одиссея – продолжение модернистских стратегий жизнестроительства: их не бабки интересовали, а создание собственного мифа. Это их никак не оправдывает, но и следователь обязан понимать мотивы, а не только подсчитывать трупы. В-третьих, они давно уже герои культуры, символы, их история дала старт целому жанру – так что это история о культуре, а не о грабежах, хотя истинное искусство всегда противозаконно.

Я категорически против эстетизации насилия. Что бывает с такими эстетами – наглядно демонстрирует лучший фильм Стоуна «Прирождённые убийцы», где очередной жертвой стреляющей парочки (слава богу, его хоть оставляют в живых) становится как раз журналист, громче других воспевающий их подвиги. И это всегда так бывает, в том числе с самыми верноподданными певцами бандитствующих режимов: Стоун тогда лучше понимал жизнь – возможно, потому, что сценаристом у него был Тарантино, который так возмутился режиссёрским вмешательством, что вообще снял фамилию с титров. Эстетизировать не будем, попробуем понять другое. Это другое в своей статье про Бонни и Клайда – к 60-летию их гибели – сформулировал когда-то культуролог и документалист Андрей Шемякин: интересней всего, почему в 1932 году они были народными героями, а в 1934-м – антинародными изгоями. А народным героем, напротив, – их убийца рейнджер Фрэнк Хеймер. Это, кстати, путь почти всякого художника: до какого-то момента он совпадает с народными чаяниями, а трагедия его начинается тогда, когда либо он вырастает над собой, либо народ уходит в другую сторону. В данном случае Новый курс Рузвельта принёс первые результаты, ослабела Великая депрессия, и кумиром масс перестал быть бандит, грабящий банки. В фильме Артура Пенна, который до сих пор остаётся лучшим, эта тема как раз акцентирована: сначала от Бонни и Клайда многие в восторге, и прежде всего разорившиеся фермеры, у которых эти самые банки отбирают дома. И фильм этот, вызвавший в 1967 году негодование большинства критиков, в 1968-м становится хитом и едва ли не самым успешным проектом Уоррена Битти, притом что это его продюсерский дебют: мир сотрясается, молодёжь восстаёт, Бонни и Клайд становятся чуть ли не символами контркультуры в одном ряду с Че Геварой, леваки призывают убивать представителей истеблишмента! Тот, кто вовремя почуял революцию (а художники в этом смысле более чутки, чем продюсеры), срывает все цветы. Хотя тут тоже есть свои риски.

Прочитать материал полностью можно в номере Июль 2019

фото: EAST NEWS; GETTY IMAGES RUSSIA; PHOTONONSTOP/EAST NEWS




Похожие публикации

  • Па-де-де
    Па-де-де
    Если есть на свете судьба или Бог, или кто там ещё ведает взлётами и падениями человеков, то танцовщику Владимиру Плетнёву и взлётов, и падений было отпущено с лихвой. Кому-нибудь, пожалуй, на десять жизней хватило, а тут – ему одному
  • Невезучая
    Невезучая
    Аcedia, как на латыни именуется смертный грех уныния, обычно предшествующий самоубийству. Похоже, он и свел раньше времени в могилу главный секс-символ ХХ века.
  • Не родись Гримальди
    Не родись Гримальди
    Гримальди – правящая династия Монако существует уже семь веков. Пережив вместе со всей Европой Средние века, когда нормой считалось вооруженное нападение на соседей, перевалив за беспощадную к аристократам Французскую революцию, династия выжила и сумела устроить у себя маленький рай с птичками и без налогов, причем на голой, неплодородной, лишенной благ скале. Монако – страна, у которой главным ресурсом является ее имидж. Как же им это удалось?
Harington.jpg

Basi.jpg

lifestyle.png