Радио "Стори FM"
Треугольник с темными углами

Треугольник с темными углами

Автор: Валерий Попов

Разгадка убийства хозяина Ленинграда Сергея Мироновича Кирова изменчива, как и сама жизнь. И вот почему…

В 1934 году, сразу после гибели Кирова, во всех тяжких обвинили правую оппозицию – Зиновьева и Каменева, – с которой Сталин давно мечтал разобраться. В эпоху гласности всё указывало на Сталина: выяснилось, что на XVII съезде Киров набрал больше голосов, чем он. Потом, в эпоху гламура и интима, обывателю по душе пришёлся фривольный вариант этой трагедии: мол, что скрывать, наш Мироныч был известный ходок, бабы и сгубили. Теперь, когда снова вдруг возвращается серьёзное, а я бы не побоялся и слова «торжественное», отношение к нашей истории и её кумирам, женский вариант кажется каким-то несерьёзным, даже обидным. Да ну! Киров прошёл через пекло Гражданской войны, в Астрахани в него стреляли и белые, и местные жители, доведённые до отчаяния, и он победил, стоит теперь, бронзовый, над устьем Волги и показывает рукой: «Вперёд!» Потом покорил Кавказ, где все мужчины ходили с кинжалами у пояса, и Кавказ стал советским. Потом попал в Ленинград и сделал его таким, каким мы его любили. Неужели всё это кончилось из-за юбки, из-за банального любовного треугольника?

Все углы этого треугольника до сих пор подозрительно темны. Таких конспираторов, как старые большевики, больше не существует. Сам Ленин ехал на трамвае с завязанной щекой, как бы к зубному врачу, а на самом деле в Смольный, чтобы перевернуть мир. Зачем поехал в роковой день в Смольный Киров – полная загадка. Уже прославленный своими делами хозяин Ленинграда готовил у себя дома доклад для партактива, и к нему приезжала с необходимыми материалами курьер из Смольного Фёдорова – четыре раза. И потом, после четвёртого отъезда Фёдоровой, Киров вдруг сам почему-то рванул в Смольный, хотя раньше не собирался. И нарвался на пулю неудачника Николаева, которому никогда не везло, а тут вдруг сам Мироныч, всегда улыбчивый и прежде «непромокаемый», выбежал на ловца и погиб. Слишком много белых пятен, и, чтобы в них разобраться, мало знать предысторию самого Кирова, надо бы примериться к нравам того времени…

Фотографий молодых женских лиц той поры очень много. В основном простые, но симпатичные лица. Глаза горят: строим новую жизнь! Большинство из них коротко стрижены: всё теперь не так, как раньше. Жили в общежитиях по нескольку человек в одной комнате, и это считалось правильным: главное – коллектив! Если и строились тогда новые дома с отдельными квартирами, то без кухонь: женщина не должна быть больше рабой семьи! Помню, как меня потрясла сцена в революционном романе Фёдора Гладкова «Цемент», который мне подарили в школе. Герой романа Глеб возвратился после Гражданской войны и предъявил свои права, требуя от жены исполнения супружеского долга, – и встретил яростное, на грани членовредительства сопротивление. И автор целиком на её стороне, осуждает собственнические инстинкты. Зато тогда всячески приветствовались общественные интересы. 

Был в ходу революционный закон «стакана воды»: дай напиться жаждущему, чтобы он долго не мучился с этим вопросом в ущерб социалистическому строительству. И никаких буржуазных страданий и обязательств, это не революционно. Есть сатирический рассказ популярнейшего тогда писателя Пантелеймона Романова «Суд над пионером». Пионерами тогда называли комсомольцев. Комячейка судит парня за то, что он после «контакта» с комсомолкой стал доставать её ещё и какими-то чувствами. Позор!

И Кирову тоже, наверно, приходилось решать личные дела без ущерба социализму, второпях, как все, не придавая этому решающего значения.   А совмещать главное с приятным он умел всегда.   Ещё в Томске, куда он приехал как бы поступать в технологический, а на самом деле занимался совсем другим и оказался в тюрьме, к нему приходили молодые революционерки под видом кузин, и он азартно шептал: «Ну целуй же! Надзиратель в дырочку смотрит!» Что его больше волновало – революционная деятельность или её очаровательное прикрытие? Так что, возможно, причина приезда Кирова в Смольной была двойной. После    осмотра тела и одежды убитого выяснилось, что Киров в этот день уже совместил полезное с приятным, как минимум один раз. Не мог другого места, кроме Смольного, найти? А зачем? Ведь в Смольном можно было заодно и поработать: о главном большевики не забывают никогда!

Прочитать материал полностью можно в номере Декабрь 2018

фото: SIPA PRESS/EAST NEWS; ALAMY/VOSTOCK PHOTO

Похожие публикации

  • Любить диктатора
    Любить диктатора
    Мы публикуем отрывки из сенсационной книги «Секретный Муссолини», которая вышла в издательстве «РИПОЛ классик». Это записки, письма и дневники Кларетты Петаччи, любовницы родоначальника фашизма.
  • Мечта о казарме
    Мечта о казарме
    Коммунистические утопии, как и христианская религия, обязаны своим возникновением империи. Христианство родилось – как идеология духовного сопротивления насилию – во времена Римской империи. Сам Иисус родился в империи Августа, жизнь и муки апостолов пришлись на время Нерона. Первые коммунистические утопии возникли во время империи Габсбургов, когда испанская империя, а с ней власть инквизиции господствовали в Европе
  • Незаконченный роман
    Незаконченный роман
    Роман 15-летней Уны О’Нил и 21-летнего Джерома Сэлинджера продолжался лето и осень 1941 года. «И это Уна вдохновила Сэлинджера на эпохальный «Над пропастью во ржи», − убеждён писатель Фредерик Бегбедер. История любви этих двух людей, проживших жизни, полные тайн, − в его новом романе «Уна & Сэлинджер», издательство «Азбука»
Netrebko.jpg

redmond.gif


livelib.png