Радио "Стори FM"
Темная сторона Земли

Темная сторона Земли

Автор: Ольга Филатова

Даже эталонному Эдгару По не удавалось так адски напугать грамотное население. А Стивен Кинг извлек из своего подсознания и показал миру такое, что иным горожанам по сей день приходится спать со светом. Им стра-а-ашно!

Пожалуй, Кинг стал первым, кто сумел столь масштабно использовать инстинкт человеческого страха себе во благо. До него писатели чаще трепали в своих произведениях более изящные стороны человеческой натуры, а если и пугали друг друга ради удовольствия, то не догадываясь извлекать из этого дела выгоду. Кинг сделал из страха нон-стоп конвейер, вот в чем его заслуга перед потомками. Он научился пугать не одноразово (одинокая смерть в начале романа – тоже мне страх), а постоянно, став квинтэссенцией ужаса в форме художественного произведения. Стивенкингов страх не охватывает, он, как стриптиз, он – длится. Как ему это удалось? Чем-то Кинг заметно отличается от прочей пишущей братвы.

Еще как отличается. В общей массе своей представители рода писателей – народ невысокий и полноватый. Творчество и комплексы – сообщающиеся сосуды. Стивену Кингу повезло – в нем почти два метра росту. Впрочем, от писательской массы его отличает не только физический рост, но и личностные достижения. Допустим, взять его образ жизни. Стивен Кинг, к примеру, совершенно не пьет алкогольных напитков, тогда как остальные писатели, на кого ни глянь, пьют и пьют, не стесняются. Особенно по утрам. Со свойственной им любовью к интерпретациям писатели размножают теории о пользе пьянства, обольщая и без того сильно пьющее население. Кинг не таков. Кинг не пьет! Ни капли. В рот не берет. Вот прямо последние лет пятнадцать и не берет, не меньше. То есть сначала-то он был, как все писатели, не отличался… А потом – сами видите. Чудо человеческой абстиненции.

Или взять хотя бы его заработки. Даже неудобно выговорить при посторонних писателях, сколько зарабатывает этот ловец страшных снов. Ну ладно, мы шепотом: с-сорок миллионов долларов в год!

Если бы другие писатели могли, они бы давно расстреляли его, причем без обезболивания. Ни одному современному писателю не снилось cтолько дензнаков одной кучкой. Ни в страшном сне, ни в самом сладком, ни в каком. И откуда только что берется, спрашивают они его, как писатели писателя. А берется-то все из одного и того же места, всем доступного – из детства.

stiv2.jpg

Стивен Кинг родился в Америке, в штате Мэн, одном из самых небогатых и, как уверены местные, занюханных городков США –Портленде (та самая двухэтажная Америка, деревянная церковь, семейные ценности, воскресные школы). Это многообещающее событие случилась 21 сентября 1947 года. Карьеру писателя он опробовал рано. В возрасте 12 лет принялся издавать что-то вроде местной газетки. К 15 годам дозрел до небольших рассказиков в жанре научной фантастики и даже парочку из них опубликовал, получив за публикации гроши.

Детство дало ему неисчерпаемый материал для его писанины в дальнейшем. В своих книгах он часто возвращался в Портленд, описывая интерьеры и ландшафты более чем знакомые. Его первая книжка с не особенно затейливым названием «Кэрри», принесшая ему первый приличный гонорар (около 200 тысяч долларов), вышла в свет лишь в 1974 году. Стивену к этому моменту исполнилось 27 лет. Это он просто не знал тогда что почем, иначе не дал бы себя надуть издателям. Например, его «Мешок с костями» принес ему 17 миллионов долларов. И разве это предел?

Стивену было одиннадцать, когда его небольшая семья переехала в Дарем, где состарились и требовали ухода родители матери – бабушка и дедушка. Мама Рут, братец Дэвид и сам Стивен поселились в доме тетушки Этелин – сестрицы матери. После смерти родителей семья осталась в Дареме. Этот период жизни Стивена, в свою очередь, стал материальной основой для его дальнейшего творчества – люди и ландшафты тех мест попали во все его произведения. Например, рассказ «Бабуля» практически посвящает читателя в атмосферу семьи Кингов. А в повести «Труп» действует друг его детства Крис Чесли, а в «Конец всей этой мерзости» затесался его собственный брат Дэвид.

Детство часто становится отправной точкой для творчества писателя. Особенно, если этот период жизни оказался сложным – мама умерла, бабушку забрал паралич, папа спился и сгулялся… нет бы не все вместе, хватило бы чего-нибудь и одного. У Стивена с мамой-то все обошлось, зато папа однажды сходил в лавочку за сигаретами и – с концами, только его и видели. Папа поступил по отношению к мальчику и его маме довольно бесчеловечно. Стоит ли удивляться, что образ жестокого и злого отца впился в сознание мальчика и в дальнейшем высовывался из каждого второго его произведения. Много позже в одном из телеинтервью он признавался, что частенько завидовал сверстникам, которых наказывали их отцы. Слушая, как мальчики жалуются друг другу, что «отец заставил, отец побил», он каждый раз думал: «на что вы жалуетесь, дураки, ваш отец злой? У меня-то никакого нет!»

Почему отец так поступил? – вот вопрос, который мучает Кинга по сей день. И здесь нужно учитывать тот факт, что «отец» – не данность. Названный отцом человек не обязательно становится оным. Кинг-папаша отцом быть не собирался – он женился на девушке, которая декларировала невозможность иметь детей. То, что с Рут потомства не получится, папу полностью устраивало. Старший ребенок в семье был приемным, нужен он был папе, как козе валторна, а уж прибавление семейства в планы Кинга старшего и вовсе не входило. Рождение же Стиви нарушило его представления о покое в семье, и он предпочел ретироваться, чувствуя себя обманутым. Папа Кинг планировал провести свою жизнь на диване в компании ящика пива.

Мама Стивена потратила лучшие годы своей жизни на поиски утраченного папы. Она переезжала с места на место, очевидно, надеясь где-нибудь случайно на него наткнуться – так впоследствии понял мамины действия подросший сын. Женщина эта была веселая, очень самостоятельно мыслящая. Она не трепетала ни перед жизненными трудностями, ни перед записными авторитетами, вроде школьных учителей, которых положено уважать за то лишь, что носят на носу очки. Рут могла, к примеру, повеселить сынишку комментарием в адрес доброй седовласой учительницы миссис Тейлор. «Каждый раз, когда мы с ней разговариваем, меня все время подмывает подставить ладошку, чтобы поймать их, если выскочат», – это она говорила про глаза дамы, имевшей привычку некрасиво таращиться. В общем, чувство юмора разных оттенков черного Кинг почерпнул из фамильного источника – кажется, оно было свойственно и другим членам семьи Кинг. Взять хотя бы старшего братца Дэйва, хоть и не родного, с которым они однажды отправились погулять в лесок.

Дело было в Стратфорде, штат Коннектикут, летом. Стив к тому времени дошел до второго класса и на каникулах, как водится, гулял по окрестностям с братом. Однажды во время прогулки мальчику понадобилось в туалет. Брат счел возвращение домой плохой идеей. Он посоветовал неопытному малышу уединиться для этого дела в кустики. В результате чего Стивен получил удачную возможность поиграть в ковбоев и индейцев, которые, как известно, туалетами не заморачиваются, а ради естественных надобностей используют кущи дерев и листья растений. Впоследствии оказалось, что листья нужно еще уметь выбирать. Ковбои-то умеют! «Меня зачаровала сама идея – сделать это по-ковбойски, – делится Кинг воспоминаниями в книге. – Я был будто бы Хопалонг Кэссиди, засевший в подлеске с вынутым из кобуры пистолетом, чтобы его не застали врасплох за таким интимным делом. Свое дело я справил и потом последовал совету старшего брата, тщательно вытерев задницу пучком блестящих зеленых листьев. Это оказался ядовитый плющ».

В результате приступа черного юмора, так ловко пущенного братцем в дело, второклассник надолго подружился с врачами. «Полтора месяца я принимал теплые грязевые ванны, чувствуя себя жалким, несчастным и глупым, а за дверью мама с братом смеялись, слушая юмористическую передачу по радио…» Да-да, мама у Стивена тоже была из рук вон юморная.


«У меня в характере некоторая отвязанность» 





Коснувшись темы детских физиологических страданий, невозможно не упомянуть о том, что Стив болел много и подробно. Что такое боль – он узнал и прочувствовал не по рассказам очевидцев. Видимо, судьбе понадобилось ознакомить его со страданиями поближе, чтобы уж он знал, о чем ему писать. Чего стоил ушной доктор, каждый раз обманывавший бедного малютку насчет иглы, которой он пятикратно протыкал ему барабанную перепонку. И ведь каждый раз Стив верил «доктору Зло», что теперь-то уж больно не будет. И каждый раз буквально на стенку лез от невыносимой боли. Даже сорок лет спустя он утверждает, что с той болью не сравнится ни одна, испытанная им впоследствии. У миллионов детей случается несчастное детство, но лишь немногие из них становятся писателями. Добрые взрослые встречаются в жизни любого ребенка – врачи, учителя, соседи. Однако не каждый из этих детей Стивен Кинг. Не каждый, вырастая, сумеет собрать свои боль и обиды под обложку.

Учителя и вовсе не жаловали талант начинающего литератора своими поощрениями. Наоборот, они всячески сопротивлялись его проявлениям. Так некая Мисс Хислер изо всех сил старалась привить ему комплекс неполноценности. Била не в бровь, а прямо ниже пояса. Однажды она поинтересовалась: «Чего я не понимаю, Стиви, так это зачем ты пишешь такую ерунду? У тебя есть способности. Зачем ты тратишь их напрасно?» (…) «Она ждала моего ответа, – вспоминал он. – Надо отдать ей должное, вопрос был не совсем риторическим, – но ответа у меня не было. Мне было стыдно. Мне предстояло прожить еще много лет – слишком много, как я думаю, – стыдясь того, что я пишу. Кажется, только к сорока я сообразил, что почти каждый автор беллетристики, опубликовавший в своей жизни хоть строчку, кем-нибудь да был обвинен, что свой Богом данный талант растрачивает на ерунду. Если пишешь (книги, или картины, или лепишь, или поешь – все равно), кто-нибудь обязательно попытается тебе внушить чувство стыда за это». Знала бы старая солонка, кого она лузером назвала.

Ну а где сказано, что учителя будут любить, понимать и прощать нас? Школа – узилище творчества, инструмент усмирения свободомыслия, лекало, по которому вычерчивается личность, годная для социума. Все, что торчит из трафарета, придется подравнять. В конце концов Стив пришел к окончательному выводу, что школа – не место для умного человека. Он написал и издал в энном количестве экземпляров исторический пасквиль на всех своих школьных преподавателей, выводя их в своем произведении как Крыс, Грымз и Пузанов, за что и получил соответствующее наказание. Некая мисс Грамизан приговорила его к двум неделям отсидки после уроков.

Честно отбыв положенное наказание, он написал, что «…после третьего или четвертого класса мы начинаем понимать, какой это вообще идиотизм с начала и до конца». Видимо, этой репликой он намеревался сделать своим учителям запоздалый «комплимент». Умные люди редко остаются в восторге от пребывания в стенах общеобразовательных учреждений. А если ум усугубляется творческим дарованием, и вовсе пиши пропало. Со Стивом так и произошло. Писательский талант, проснувшийся у Кинга в нежном возрасте и лезший у него изо всех пор, даже когда тот старался помалкивать, не приносил ему ничего, кроме неприятностей.

 

Как водится, талантливый ребенок торопился поскорей ознакомиться со всеми сферами жизни взрослых, освоить все новое как можно раньше. Говорят, будущие алкоголики крепко запоминают свое первое свидание со спиртным. С Кингом так и получилось. У него есть произведение под названием «Сияние», по которому снято несколько фильмов, самый известный с Джеком Николсоном в главной роли. Это его третий роман, один из самых громких и известных, написан им под влиянием прущего наружу подсознания. Так он сам считает, не скрывая от поклонников самой темной стороны свой личности. 


«Как бывает со всеми школьными юмористами, я оказался в плену собственного остроумия. Ну и шутник же я!» 



«Сияние» только выглядит как роман ужасов. Если читать его вне его истинного смысла, без аллюзий и метафор, получается произведение бессмысленное и даже неинтересное, занудное, полное ненужных описаний и лишних подробностей. На самом же деле речь, конечно, не о спятившем писателе (кстати, это один из любимейших персонажей Кинга), при помощи молотка внушающем скромность жене и сыну на почве личных неприятностей. А о тех демонах, которых извлекает из души любого хорошего человека алкоголь. И сам заснеженный горный отель, из которого нет зимой пути, становится символом души, замкнутой в больном алкоголизмом теле – не убежать от себя, не потому, что заметены дороги, а потому что не выпрыгнуть из тела. И та инфернальная и беспочвенная ярость, что охватывает мужа и отца при виде собственного ребенка, лишь следствие его болезни. 

Демон алкоголя – вот настоящий герой этой книги. А все трансформации, которым подвергается душа писателя, списаны с натуры. Как каждый писатель, Кинг использует в собственном творчестве только собственный микрокосм. Ужас в том, что Стивен Кинг – создатель этого произведения, пока писал его чернилами пополам со спиртом, совершено не понимал, что с ним творится.

 

stiv4.jpg

Роман «Сияние" выходит в свет в 1975 году. Кинг уже 10 лет как стоит на пути, ведущем его в преисподнюю. 

«Впервые в жизни я напился в 1966 году, – вспоминает Кинг. – Это было в традиционной поездке нашего выпускного класса в Вашингтон. Мы ехали в автобусе, сорок школьников и трое педагогов (кстати, среди них был и старый Кумпол), и заночевали в Нью-Йорке, где пить можно с восемнадцати лет. (…) Помню, как в тот вечер – или это было уже наутро – меня вели к лифту Питер Хиггинс (сын старого Кумпола), Батч Мишо, Ленни Партридж и Джон Чизмар. Это воспоминание как будто не настоящее, а увиденное в телевизоре. Я вроде был где-то не в самом себе, я смотрел на все со стороны. Но внутри себя меня еще осталось достаточно, чтобы понять, как я глобально – если не галактически – обосрался». 

Что он описывает дальше, знакомо не только алкоголикам, но большинству неофитов. Редко кому везет накоротко познакомиться со спиртным без сраму. Однако же и мало кто из первопроходцев умудряется напиться дважды без паузы. Зароки «никогда-ни-за-что-ни-капли-в-рот-не-возьму» выветриваются не раньше, чем через полгода. Стивен напился вечером следующего дня. А дальше…

Задолго до Стивена Кинга родился и умер другой американский классик – Джек Лондон, написавший свое не самое известное произведение «Джон ячменное зерно» о том, как вкрадчиво и постепенно и как оправданно алкоголь входит в жизнь ничего не подозревающего человека, чуждого спиртному. Описанная в этом романе схема – отличное пособие для врача, как отличить алкоголизм от невинного залива за воротник. Алкоголь маскируется под утешение, под радость, под дружбу и даже под любовь, но неизменно поворачивается обратной стороной. «О, я был отличным пьяницей! – утверждает он. – Вы бы непременно выпили со мной. Я бы наверняка вам понравился…» Стивен Кинг – писатель-миллионер, успешный, состоявшийся во всех смыслах, стал алкоголиком, хотя никакого существенного повода пить у него не было. И так же, как миллионы людей до него, он нагромождал ложь на выдумку, чтобы только не замечать очевидного – он болен.

Первые двенадцать лет своей семейной жизни я себя уверял, что «просто люблю выпить». Еще я использовал всемирно известную «Защиту Хемингуэя». Защита состоит в следующем: я – писатель, а потому человек очень чувствительный, но я – мужчина, а настоящий мужчина своей чувствительности воли не дает. Только слабаки так делают. Поэтому я пью. А как еще мне пережить экзистенциальный ужас и продолжать работать?» Он был совершенно убежден, что держит ситуацию под контролем. Как настоящий мужчина.

Он сочинял «Сияние», уверенный в том, что пишет развлекательную беллетристику, ему даже в голову не приходило, что бутылочные горлышки торчат из страниц этого произведения, как пушечные жерла из бортов фрегата. И ни на секунду он не отождествлял с собой главного героя этой книги – смотрителя отеля Overlook Джека Торренса, нанятого владельцами для охраны здания в мертвый сезон (с октября по май), который в итоге покушается на жизнь жены и сына и взрывает отель. Понимание пришло к Стивену много позже. «Та часть моего существа, которая пишет, глубинная часть, которая знала, что я алкоголик, еще в семьдесят пятом, когда писалось «Сияние», этого не принимала. Молчание – это не для нее. И я начал вопить о помощи единственным способом, который был мне доступен, – своей прозой и своими чудовищами». 

В конце 85-го он написал роман «Мизери» (название книги точно отражает состояние его сознания) – это произведение стало очередной метафорой того капкана, в котором страдал от собственного алкоголизма бедный писатель. Символ болезни – чокнутая медсестра Энни Уилкс не выпускала его из плена до самого финала. Весной и летом 86-го он закончил «Томминокеров», часто работая до полуночи, пока его сердце стучало сто тридцать раз в минуту, а ноздри были заткнуты ватой, чтобы остановить кокаиновое кровотечение. И все равно он был уверен, что держит за глотку демона разрушения. «Если я влипну, переверну машину на проселке или ляпну чего-нибудь в интервью в прямом эфире, мне кто-нибудь обязательно скажет, что надо бы мне пить поменьше; а сказать алкоголику, чтобы он пил поменьше, – это как сказать человеку, сожравшему мировой стратегический запас касторки, чтобы он срал поменьше». Ну что тут скажешь? Кинг-писатель никогда не лез в карман за арсеналом общедоступной лексики.


«Если хотите быть писателем, вам прежде всего нужно делать две вещи: много читать и много писать. Это не обойти ни прямым, ни кривым путем - по крайне  мере я такого пути не знаю» 




Не устаревает мысль, что чувство юмора, в частности самоирония, – свойство развитого ума. В этом Кинг всегда был силен, не отнимешь. В частности, именно ирония спасает его произведения от твердокаменной серьезности, свойственной плохим романам и фильмам жанра ужасов (кстати, Кинг – самый экранизируемый писатель современности), где с первого кадра или страницы понимаешь, что создатели (сценарист с режиссером) поставили себе цель довести зрителя до спонтанного энуреза. Становится скучно и в самых кровавых местах пробивает на «гы-гы». Человек с нормальной, с не траченной жизнью психикой заржет в голос, досмотрев в кино до эпизода, где на официантку нападает электрический кухонный нож («Максимальное ускорение»). Пока на дядек бросается кофейный автомат, терпеть еще можно, есть надежда понять, в чем там дело-то. Но потом, когда американских обывателей на полном серьезе третируют грузовики без водителей, зрелище перестает быть осмысленным, ввергая сознание в хаос.

Жаль, что Кингу-продюсеру не пришла тогда в голову счастливая идея обернуть все в шутку – он бы заработал больше. Если выбросить из головы мысль, что это фильм ужасов и смотреть его как комедию, мозг со скрипом, но встает обратно в лобовой паз. Кстати, вышеупомянутый фильм в прокат США вышел в 1986 году и принес создателям около $7,5 млн. Неплохо, если не брать в расчет бюджет картины, составлявший $10 млн., что на выходе означает твердый провал. А Кингу, как продюсеру, в дневнике – кол. Понятно, что даже американского зрителя не проведешь, видимо, он заподозрил неладное, предположив, что автор попросту издевается. Даже у Кинга бывали грустные дни. Впрочем, не как правило. То же «Сияние» окупило бюджет в два раза – при вложенных $19 млн отбило $44 млн.

Между тем все эти события со Стивом происходили не в одиночестве. В 1970 году он окончил университет со степенью бакалавра, отвертелся от строевой службы и пошел работать в промышленную прачечную. В 1971 году женился на университетской подружке Табите. В первые же годы их брака, еще пока они жили на студенческие стипендии его молоденькой жены и прачечные заработки, у них родились сын и дочь. Сказать, что они жили бедно? Да они доедали последний гамбургер. У них буквально не было денег на памперсы и лекарства для болевших малышей. Однако событие, благодаря которому Кинг стал тем, кем его знает теперь весь читающий мир, уже было в пути, как Санта Клаус с его оленями марки Бьюик.


Однажды утром Табита Кинг убиралась в их захудалом доме. Дело было в городе Хэмпден (штат Мэн). В мусорном ведре возле письменного стола мужа она обнаружила рукопись, в которую не замедлила сунуть любопытный нос. Табита и сама была не чужда писанине. И, по мнению Кинга, если бы не отвлекалась на семью и детей, а всерьез занялась творчеством, возможно, преуспела бы почище его самого (это он так льстит жене, чтоб ей было приятно). 

sneg.jpg
На лыжах в Лейк-Плэсид
Так вот, роман, который Табита извлекла из помойки с окурками, мы сегодня знаем под названием «Кэрри» – кто не читал, наверняка видел кино. Там про одну девчонку, у которой открылись экстрасенсорные способности на фоне насмешек окружающих. Девочка оказалась не промах – она порвала насмешников на мелкие грелки, всем отомстила, а роман, на непременном дописывании которого настояла именно Табита, стал мировым бестселлером. Творческая судьба Стивена Кинга крепко села на денежный поток в тот момент, когда молоденькая Табита стояла над мусорной корзинкой, читая.

Роман был опубликован в 1974 году, Кингу дали аванс в $2500. И Табита, довольная результатом, даже пыталась упросить Стивена бросить работу. Эта сумма показалась ей запредельной, на фоне зарплаты мужа, трудившегося к тому времени уже преподавателем английского языка в Академии Хэмпдена с окладом в $ 6400 в год. А уж когда издательство Doubleday продало авторские права на «Кэрри» издательству NAL за $400 000, половина из которых причиталась автору, он и правда бросил бессмысленный грошовый труд.

Увы, по времени эти жизнеутверждающие события омрачала смерть матери Кинга Рут– она умерла от онкологического заболевания, до последнего не теряя присутствия духа и чувства юмора. А вот Стивен, как уже говорилось, и то и другое потерял. И хотя он удачно написал в это время свое «Сияние», сам при этом сиял потусторонним светом. Помимо алкоголя, на который теперь ему вполне хватало средств, он начал принимать и наркотики – для расширения сознания, конечно. Вот тогда-то демоны темной стороны и взялись за него по-настоящему.

«Никому не захочется быть слишком уж похмельным у смертного одра матери» 


 

Парадокс, но период, когда Кинг не расставался с алкоголем и наркотиками, а это отрезок его жизни с 1974 по 1987 год, принес ему самые яркие и незабываемые произведения. Его «Сияние», «Мертвая зона», «Воспламеняющая взглядом», «Куджо», «Бегущий человек», «Кладбище домашних животных», «Худеющий», «Оно», «Томминокеры», «Труп», «Побег из Шоушенка» и другие бестселлеры написаны именно тогда.

semiy.jpg
Король ужасов и его семья в 1986 году. 
Понятно, что жена не собиралась спокойно смотреть на тихое самоубийство мужа, который к тому же только-только выбрался из тисков нищеты. У нее были собственные планы на жизнь со Стивеном. В один выходной вечер она заявила, что у него есть выбор: он может или завязывать, или выметаться из дому к тем чертям, которые завладели его душой. Кинг решил, что быть изгнанным из дому собственной женой – не дело. Стивен и хотел бы перестать, да кто ж умеет ловко завязать без последствий? Как водится, он не мог спрыгнуть мгновенно. Как каждый болезный, он искал виноватых в собственном низком поведении. Виноватые нашлись незамедлительно. Пришли все четверо.

«Мысль, что творчество и дрянь, меняющая сознание, ходят парами, – это один из величайших мифов поп-интеллигенции нашего времени, – писал впоследствии Кинг свой анализ проблемы. – Четыре писателя двадцатого столетия, на чьей ответственности это по большей части лежит, – Хемингуэй, Фицджеральд, Шервуд Андерсон и поэт Дилан Томас. Это они создали наше представление об экзистенциальной англоязычной пустыне, где люди отрезаны друг от друга и живут в атмосфере эмоционального удушья и отчаяния. Эта концепция хорошо знакома почти всем алкоголикам, обычная же реакция на нее – приятное удивление. Наркоманы-писатели – обычные наркоманы. Такие же, как наркоманы-землекопы. 

«Все заверения, что наркотики и алкоголь необходимы для притупления болезненной чувствительности, – чушь и самообман. Я слышал, как пьющие водители снегоочистителей говорили, что пьют, чтобы укротить демонов. (…) Хемингуэй и Фицджеральд не потому пили, что были творческими натурами, одинокими или слабыми духом. Для творческих людей, быть может, действительно больше риск алкоголизма, чем в других профессиях, – ну и что? Все блюющие в сточной канаве похожи друг на друга». Итак, Кинг был согласен блевать в терновнике при условии, что компанию ему составят Фицджеральд с Хемингуэем, не менее подверженные демонам тьмы. Кстати, забегая вперед, хочется напомнить о судьбе этих двоих. Кто-нибудь будет спорить с тем, что демоны в итоге уконтропупили обоих?

Демоны тьмы – не вампиры из кино и не оборотни из книжки, те-то и вправду лишены физических оснований. Но они не беспочвенны. Эти персонажи – следствие. Они как бы отпечатки реальных злых сил, действующих в нашем, вполне евклидовом пространстве. Кто видел утром настоящего алкоголика или наркомана в момент ломки, тот знает, что демоны существуют. Родственники алкоголиков на раз узнают в лицо демонов тьмы. Темные силы злобно гнетут дорогого им человека, и это видно, видно – так экзема или проказа искажает до неузнаваемости родное лицо. И невозможно найти общий язык с тем, в ком сидит, дразнясь и кривляясь, дух разрушения… Табита Кинг никогда не выносила из избы сор. Лишь она одна и ее дети знают, с чем им пришлось тогда столкнуться. Фишка лишь в том, что Стивен Кинг – их объятый демонами муж и отец, оказался человеком не простым. Он оказался не совсем писателем, а скорее чем-то вроде ретранслятора – этаким окном в мир зла. С некоторыми литераторами так бывает. 

Писательство – это частность, как мурлыканье – не весь кот, а лишь частное его проявление. Миру адски повезло, что Кинг всего лишь писатель. Помните Кафку? Разве он писатель? Да он же открытое окно в дурдом. Будь у того энергия и желание, он бы вверг мир в инфернальный хаос. Вспомните Гитлера. И почему он не остался художником? Просто миру в тот раз не повезло.

«Безумие  - это гибкая пуля» 






Мир не сразу понял, что Кинг не шутит. Хотя мог бы догадаться после самого первого произведения, вышедшего в свет. Та самая девушка Кэрри не простила обидчицам унижений, ну? Кто помнит, что с ними было дальше? А кто помнит, сколько на свете было девушек, открывших для себя темный мир после прочтения «Кэрри»? Ах, как сладко представлять себя на месте главной героини или героя. Любой ботаник может быть отмщен.

film.jpg
Кинематограф полюбил Стивена Кинга. По его сценариям снято более 200 фильмов.
Люди, хоть раз переходившее на сторону тьмы, знают, что без последствий это не проходит. Достаточно один раз вырезать куколку из мыла, в шутку насолить подруге, и жизнь неуловимо изменится. Именно так считают сведущие люди. Не верите? Проконсультируйтесь у священника – можно ли побаловаться «черной магией» на дому. Сомнительно, что бы кто-то из них сказал, мол, «да нет проблем, пользуйтесь». А вывод-то какой? Если эту игрушку не разрешается доставать ни разу, значит… она действует.

Стивен Кинг совершено точно обладает силой, воздействие которой на слабых умом граждан непредсказуемо. Например, книга «Ярость» – четвертая книга Кинга (1977 г.) была написана Стивеном еще до начала его сокрушительного литературного успеха, в печать же вышла постфактум. Речь в ней идет о подростке, живущем в провинциальном городишке, с атмосферой застойной и мерзкой, как вода в унитазе. В книге подробно описывается атмосфера городка, подобного Портленду. А унылый ботаник под влиянием гормональных бурь доходит до убийства сверстников. Книгу хвалят – она прекрасно описывает подростковую психологию, время мерзкое в жизни любого человека. Однако, несмотря на все художественно-психологические достоинства, через несколько лет после публикации это произведение было изъято из продажи. 

Когда в Канзасе стали происходить реальные случаи стрельбы в школе, у сопливого преступника, лишившего жизни троих одноклассников, нашли ту самую «Ярость». Кинг сам вынес решение избавить мир от плодов своего литературного дара – тогда он еще пытался загнать демонов обратно в ад. А «Ярость» теперь не числится в списках его произведений. Но что это теперь меняет для мальчиков, которых регулярно ходят убивать одноклассники? Продавец антиквариата мистер Гонт из романа «Нужные вещи» потирает шершавые ладони – его дело сделано чужими руками. Не докажешь вину. Разве Мэрилин Мэнсон или Оззи Осборн виноваты в том, что неумытые подростки ведут себя, как придурки, и пытаются откусывать головы птичкам и мышкам? А сказать, что они не причастны к этому, можно?

film2.JPG

В мире все диффузно. Любовь порой питает ненависть. Внешне добрые поступки руководствуются зачастую злыми мыслями. Взаимное проникновение свойственно добру со злом. Есть мнение, что Кинг – порождение ада. Но кто-то признается, что романы Кинга учат добру. Мир старается не замечать тот факт, что тащится от полета фантазии в сущности больного человека. Какая разница, откуда берется удовольствие? На форумах, посвященных творчеству писателя, попадаются прямо противоположные откровения – его книги разрушают. Мнение о нем двоится, как зеркальное отражение, и невозможно понять, которое из них объективнее. Однако ясно одно – при попытке подражать героям книг Кинга ничего оптимистичного не происходит. 

Стивен Кинг писатель вредный. От прочтения его книг может ощутимо потянуть на кровавое преступление. Причем покажется, что дело реально обтяпать безнаказанно. Убить соседей! На самом деле эта мысль с разной частотой приходит в голову всем, не надо отнекиваться. Соседи всегда достойны смерти. А жена? Разве она достойна лучшей участи? А разве не прекрасно убить детей? Маленькие ублюдки давно должны были принять свое горькое лекарство… Ну и так далее. И все это говорит лишь об одном – Стивен Кинг давно открыл способ передавать посыл смерти через печатное слово. И если прочесть все его произведения от начала до конца (все-все, включая юношеские рассказы), можно проникнуть в суть зла. 

Темные силы, с которыми всю жизнь общался этот неоднозначный писатель, уже сообщили ему силу передавать посыл на расстоянии – такой вывод делают те его поклонники, кому не приходит в голову простая мысль, что Кинг обыкновенный сумасшедший, просто умеющий складно излагать свои бредовые идеи. Вспомнить хотя бы печальную судьбу Брайана Смита, судебным решением по чьему делу Кинг остался крайне недоволен. Все произошло из-за куска мяса, который собирался сожрать один и без того жирный пес.


«Я принадлежу к весьма избранной группе: последней горсточке американских писателей, научившихся читать и писать раньше, чем глотать ежедневную порцию видеочуши» 



Это случилось в 1999 году, 19 июня. Магию цифр, зашифрованную в перекрестном совпадении этой даты, никто не отменял, но все ее отметили про себя. В тот день писатель пошел прогуляться по шоссе – для него это был типичный способ убить время. После того, как завязал с пьянством, он регулярно совершал пешие прогулки в оздоровительных целях. Если бы Стивен знал, как сильно у него убудет здоровья в результате этого моциона, он бы остался дома, да еще бы заперся изнутри. Дорога, по которой писатель гулял, и сегодня представляет собой извилистое шоссе, с поворотами и крутыми подъемами-спусками. За каждым поворотом взгляду открывался новый и приятный ландшафт, это разнообразие всегда занимало воображение писателя. А чтобы заранее видеть приближающуюся на скорости опасность, он всегда ходил навстречу потоку автомобилей. Вернее – навстречу отсутствию потока, поскольку оживленное движение никогда не было свойственно данному шоссе. 

Поднимаясь на крутую горку, он попал в слепое пятно на шоссе – вершина горы закрывала обзор. До исторической встречи оставалось три четверти секунды, во всяком случае, именно так впоследствии оценил этот временной промежуток Стивен. 

moto.jpg
Стивен Кинг уважает технический прогресс. Но на расстоянии. Он, к примеру, не пользуется мобильным телефоном. Кто читал его роман "Мобильник", поймет, почему

Итак, в данной точке встретились судьбы двух граждан мира – известного писателя, миллионера Стивена Кинга и бездельника и праздношатайки, любителя крупных собак Брайана Смита, ничем не примечательного американца. Но благодаря этой встрече жизнь одного из них укоротилась, а другой приобрел второе рождение и репутацию бессмертного.

В тот летний день Брайан Смит отправился за покупками на своем голубом автофургоне в сопровождении двух своих ротвейлеров с какими-то военизированными кличками. Вроде псов звали Курок и Пуля. В момент встречи с Кингом водитель не смотрел на дорогу, а муштровал своего песика, позарившегося на кусок провизии, на который имел виды сам Смит – сырое мясо. Спасению мяса от прожорливых псов и посвятил свое внимание Брайан Смит, вместо того чтобы глядеть на дорогу. Ничего удивительного он не рассчитывал увидеть на этой дороге, во всяком случае, прежде он никогда на ней ничего не встречал интереснее сойки. Собственно, маневры, совершаемые автомобилем из-за халатного вождения, и преступными-то никто бы не назвал – подумаешь, съехал на обочину! Если бы по обочине в тот момент не прогуливался в поисках вдохновения самый хорошо оплачиваемый писатель США Стивен Кинг, давший темным силам убежище в своей многогранной душе.

Демоны, до того момента ласково шептавшие ему на ушко что-то свое обычно страшненькое, не учли фактор сырого мяса, обнюханного собаками, и… через три четверти секунды после того, как Стивен увидал своими близорукими глазами надвигающуюся на него верную смерть, столкновение произошло:

«Олень!», – мелькнуло в голове Брайана Смита.

«П-пц…», – успел подумать Кинг.

Однако окровавленные очки писателя, неизвестно как залетевшие в водительскую кабину и лежавшие на сиденье, разом уничтожили уверенность Смита, что ничего страшного с ним не произошло. Он тупо уставился на оправу – до него дошло, что олени очков не носят. «Я сбил человека?», – мужчина не верил собственным глазам.

Счастье, что водителю не показалось логичным скрыться с места аварии. Поскольку "Скорая помощь" в Америке прибывает довольно быстро, Кинга торопливо госпитализировали по месту жительства, в медицинский центр северного Камберленда. Однако, оценив масштабы разрушений в его организме, а кроме того, опознав в кучке мяса и костей мировую знаменитость, спасатели срочно на вертолете повезли его в более приличествующее медицинское учреждение – Медицинский центр штата Мэн. Поверьте, фраза «Мы его теряем!», – была самым слабым из того, что в тот день говорили врачи. 

В больнице за Кинга очень крепко взялись специалисты, в результате чьих быстрых и согласованных действий, ознакомиться с примерным порядком которых можно в любой части мыла «Скорая помощь», то, что осталось от писателя, собрали по фрагментам и сшили. Кинга восстановили по рассказам жены – это она заявила, что до аварии он был двухметровым брюнетом в очках.

Врачи не верили, что из подобной мясорубки кто-то может выйти живым. Кинг получил повреждения, которые по совокупной ценности означали если не смерть, то полную неподвижность. Его правая нога была сломана девять раз, а ребра – четыре, одно из них проткнуло легкое. Позвоночник треснул в восьми местах, а с правой ключицы содрано мясо вместе с кожей. Чтобы восстановить голову, врачи наложили около тридцати швов. Где же Кинг почерпнул жизненные силы, чтобы восстановить здоровье?


«Алкоголики выстраивают защиту, как голландцы - плотину. Я был не исключением» 




Лежа на больничной койке, Кинг предавался физическим страданиям и мукам совести – как это он до сих пор не подумал о других творческих людях, попавших в сходную ситуацию. Ведь не у каждого есть миллион, чтобы лечиться, рассуждал он. Он размышлял об участи людей искусства, тоже чем-нибудь больных, но не имеющих постоянного твердого дохода. Ведь творческие люди такие ранимые, пожалуй, они и болеют чаще прочих и мучаются от болезней сильнее… Это он судил по себе.

Результатом аварии стало для Кинга создание благотворительного фонда Haven Foundation для помощи некоторым людям – писателям и актерам, нуждающимся в этом. Кинг отпраздновал открытием фонда свое 60-летие. Еще одним итогом страшного события в жизни писателя стало решение «уйти из профессии». Кинг объявил, что прекратит писать сразу после завершения работы над эпопеей «Темная башня», чем, конечно, поверг своих поклонников в страшную тоску – они-то надеялись еще лет пятьдесят размножать себе мозги силой мысли этого писателя, ежедневно выдающего свои обязательные семь листов мелким шрифтом (правило, от которого Кинг отступал лишь в дни тяжелых заболеваний).

Однако у темных сил, которые без конца шуршали в этой покрытой швами голове, были на Кинга свои собственные планы. Они не собирались терять по недосмотру такой ценный ретранслятор. С момента дачи обета молчания писателем прошло почти 10 лет. А Кингом написаны такие теперь уже всем прекрасно известные вещи, как «Болельщик», «Мобильник», «История Лизи» и подобные. Невозможно остановить этот творческий конвейер, питающийся энергией темной стороны. Кинг просто не имеет воли остановиться, хотя уже много лет подряд даже его старые поклонники твердят, мол, старик исписался, стал «не тот, не тот», потерял талант и т.п.


«Писательство - это  волшебство, как вода жизни, как любой творческий акт. Вода бесплатна, так что пей» 




Что же до Брайана Смита, чуть было не угробившего самый известный на планете разум, по слухам оккупированный инопланетянами, ему оставалось очень недолго топтать поверхность земли. Его судьба висела на волоске с того момента, как он обернулся на кусок сырого мяса. Во-первых, суд приговорил его к полугоду заключения в окружной тюрьме… условно! Известно, что Стивен Кинг был весьма недоволен столь мягким наказанием для Смита. Он ли один счел, что условное наказание слишком слабая наука для такого безответственного водителя фургонов? Об этом любят рассуждать фанаты Кинга, завороженные его магическим умением напустить ужасу в окутанное мраком помещение. На самом деле со Смитом произошло мистическое нечто, чему никогда не найдется объяснения в пределах простого понимания мира.

stiv3.jpg

Для начала писатель зачем-то выкупил через подставное лицо фургон, который чуть было не отправил его к праотцам. Известно, что он расправился с ним самым решительным образом – пустил под пресс. А Брайан Эдвин Смит ровно через год после аварии был найден мертвым в кровати своего домика на колесиках. В Америке много таких «домов» – в них обычно живут граждане, не особенно стремящиеся к самореализации в социуме, Смит был именно из таких. На социум ему было начхать с прибором. Вот почему его тело лежало три дня в фургоне в окружении любимых псов, пока его братец не озаботился исчезновением и не обратился в полицию. Говорят, на лице покойного полицейские обнаружили страшенную гримасу – не лучше тех, что обычно корчат умирающие в муках персонажи книг Кинга. 

Однако офицеры не обнаружили на теле покойника никаких травм, ни малейшей царапинки, ни заусенцы подозрительного вида. Получалось, что покойник умер здоровым. Поэтому вскрытие было признано избыточным следственным мероприятием, после чего покойного с миром закопали на ближайшем кладбище и постарались о нем забыть, чтобы не циклиться на мистических совпадениях, наводящих на всякие мысли. Американские полицейские разводят мистику только в фильмах, снятых по романам Кинга. На деле же они, как любые правоохранители в любой стране, стараются поскорее закрыть дело за недостаточностью улик.

Считать ли, что справедливость восстановлена неизвестным науке способом? Видимо, можно считать, если не брать в расчет, что Кинг-то остался жив, а Смит теперь развлекает червей. Кстати, небезынтересен тот факт, что бездельник Смит умер, задохнувшись вечерним воздухом штата Мэн, в день рождения Стивена Кинга – 21 сентября. Совпадение, скажете вы? Тайна.

«Фильмы ужасов, фантастические фильмы, фильмы о рыскающих бандах подростков, фильмы про отчаянных ребят на мотоциклах - вот что взводит меня до предела» 




Рассуждать всерьез о том, что писателя Кинга – самого продаваемого, самого высокооплачиваемого и самого экранизируемого современного литератора поработили злые силы или вероломные пришельцы забрались к нему под черепушку, конечно, занимательно. Но делать это следует субботним вечером в кругу друзей. Все это полный бред. На самом деле Кинг, конечно, никем не порабощен. Порабощены мы – все те, кто всерьез читает, пропускает через свои мозги весь кипяток его буйного ума. Все мы давно в плену, как в матрице, и поздно рассуждать о последствиях. Потому что в каждой книге у него зашифрован пин-код механизма, активирующего в мозгу обывателей личинки темных сил, отложенные туда в день просмотра любой из его картин. Пока вы сидели в темном зале, разинув рот от ужаса, тянущего к вам костлявые руки с экрана, темные силы подкрались сзади и сделали свое дело. Кто-то не видел ни одной картины Кинга? Да вы просто не читали титры. По его сценариям создано более двух сотен экранизаций. Сказано вам, Стивен Кинг просто проводник, он даже не писатель, он вообще зомби, потому и не помер от травм. И никому не удастся вывести его на чистую воду.

Стивен Кинг – человек-шифоньер. Он битком набит тайнами и старыми скелетами. Причем этот предмет интерьера весьма обманчив. Он весь состоит из ящичков, замочков, щеколд, защелочек и дверец. Однако, как ни старайся, отпереть это чудо, проникнуть внутрь, в самую глубину его битком набитого нутра, чтобы покопаться наконец в содержимом, никому не удается – пробовали, и не раз. Этот шкаф не поддается ключам. Существует сильное подозрение, что он выточен из цельного куска древесины и только потому не открывается.

фото: AMYGUIP/CORBIS OUTLINE/FOTO S.A.; LEGION-MEDIA; RON GALELLA/WEREIMAGE/FOTOBANK; TED THAI/TIME&LIFE PICTURES/GETTY IMAGES/FOTOBANK, AP PHOTO/FOTOLINK; EVERETT COLLECTION/RPG, DDP IMAGES/VOSTOCK PHOTO

Похожие публикации

  • Клоун Федерико
    Клоун Федерико
    Федерико Феллини всегда огорошивал биографов противоречивостью своих «показаний». Постоянно меняя их, как хамелеон окраску, Маэстро добился на этом пути замечательных результатов: теперь уже ни один биограф не сможет определить, где правда, а где чистейший вымысел
  • Любить диктатора
    Любить диктатора
    Мы публикуем отрывки из сенсационной книги «Секретный Муссолини», которая вышла в издательстве «РИПОЛ классик». Это записки, письма и дневники Кларетты Петаччи, любовницы родоначальника фашизма.
  • Двое на Севере
    Двое на Севере
    Николай Урванцев – это Колумб нашего Севера, именно он в 20-е годы прошлого века нашёл и открыл для всех угольные и медные копи в районе нынешнего Норильска. Я даже думал написать о нём сценарий. О том, какова цена прорыва, которую ученый платит за свое открытие. Но став значительно старше, я понял, что куда занимательнее все же история Урванцева и его жены. Фантастическая была пара...
Spacey.jpg

redmond.gif


blum.png