Радио "Стори FM"
Определение свободы

Определение свободы

Автор: Максим Кантор

Опыт испанских анархистов 30-х годов прошлого века – возможно, единственная в истории попытка реально построить идеальное общество по рецептам анархии. Так почему этот опыт потерялся в коридорах истории?

-1-

Представления о политических партиях прошлого века давно оформлены в зрительные образы. Большевик – упрямый агитатор в кожанке, кадет – романтический адвокат в манишке, эсер – дедушка с окладистой бородой и цепочкой от часов на жилете, меньшевик – университетский смутьян в пенсне. Наподобие масок комедии дель арте, эти политические маски узнаваемы с первой минуты в любой постановке. В галерее персонажей комедии дель политико самым неудачным является изображение анархиста.

Безумный наркоман с бомбой в кармане, бездельник и паразит, он портит то хорошее, что задумали труженики большевики. В пьесе Вишневского «Оптимистическая трагедия» анархисты распевают песенку: «Была бы водка, а к водке глотка, а к ним живот и голова, была бы шляпа, пальто из драпа, а остальное трын-трава». Кажется, что в ряды анархистов вливаются именно те, кто хочет бездумно прожигать жизнь. Нестор Махно, умудрившийся в условиях Гражданской войны в России противопоставить себя и белым и красным, не только предводитель войска, но ещё теоретик и писатель, остался в нашей памяти бандитом, наподобие Петлюры, убивающим всех встречных, – в поэме Багрицкого батька чуть что орёт: «Пулей рот закрою!» Литератор Лимонов в пору эпатажной юности объявлял себя анархистом; его лирический герой пьет крепкие напитки, курит траву, нигде не работает – и считается борцом за анархию. Сегодня трудно представить, что анархист может быть трезвенником, пацифистом и гуманистом; а между тем это именно так.

Анархизм ведёт родословную от Диогена Синопского, коего в пьянстве и в склонности к насилию заподозрить нельзя. Многие помнят, что гуманист Джордж Оруэлл в 30-е годы был близок к анархистам, что теоретик анархизма Михаил Бакунин был собеседником Маркса, что князь Кропоткин был высокоморальным человеком – но память о них живёт автономно, не отменяя штампов восприятия.

Самым распространённым штампом является упрёк анархистов в безответственном идеализме и нежелании работать: мол, вы проводите время в табачном дыму и составлении конспиративных планов, но ничего реально не сделали! У американского изгоя и пьяницы Чарльза Буковски есть верлибр, посвящённый анархистам, – взгляд «не сверху вниз» (как у коммунистов и монархистов), а «снизу вверх»; и тем не менее это тоже карикатурное изображение:

«…а через несколько месяцев я написал рассказ

об их политической болтовне –

которая, разумеется, сводилась к их тотальному идеализму.

рассказ где-то напечатали.

примерно через месяц их вожак зашёл,

сел и вскрыл упаковку с шестью банками пива.

«Я хочу тебе кое-что сказать, Буковски, мы прочитали тот рассказ.

Мы провели совещание и проголосовали, убивать тебя или нет.

Ты победил, шесть голосов против пяти».

Я посмеялся над ним тогда, это было несколько лет назад,

но мне больше не смешно.

И хотя я платил за большую часть пива

и некоторые из вас, парни, ссали на стульчак,

я всё же ценю этот лишний голос».

Анархисты описаны издевательски: все поголовно в чёрном, с длинными бородами, трескучие и пустые, готовы убить за насмешку и выпить за чужой счёт, – нищий бродяга сказал об анархистах ровно то же самое, что говорили власти и представители больших партий, – и это свидетельствует о многом.

Понятно, что карикатура не схожа с образами Кропоткина, Прудона и Диогена; куда важнее то, что аморальный образ жизни, приписываемый анархистам, вовсе не соответствует идеалам испанских анархо-синдикалистов, отдавших жизнь в гражданской войне 36-го года в Испании.

Анархисты, рассеянные по распаханной войнами Европе, и впрямь выглядели нелепо – если сравнивать их диффузные усилия с планомерной работой большевиков или фашистов. Депутаты подпольных фракций не умели ничего иного, кроме как составлять заговоры, a priori не ведущие к победе. Фашизм – это чудовищно, и большевизм – это отвратительно; но всё же, согласимся, что и фашисты, и большевики возвели гигантские государства и миллионы людей поверили в то, что человеческое счастье воплощено в этих государствах. А что построили мрачные, бородатые заговорщики? Практически ничего. Поэтому тот единственный эпизод, когда анархисты и впрямь построили общество, оказался забыт.

Память об этой, недолго существовавшей утопии, зажатой между фашизмом, коммунизмом и монархией, закономерно подменили карикатурой. Жертвы и подвиги анархо-синдикалистов, умиравших за свою утопическую свободу, приписали другим: раздали тем силам, которые задушили народную испанскую революцию: мы до сих пор считаем, что в гражданской войне в Испании противостояли фашизм и республика (социалистическая, коммунистическая и демократическая, поддержанная интербригадами и Советским Союзом). В действительности всё было сложнее.

Джордж Оруэлл писал, что со стороны апологетов испанской республики существуют три версии событий: версии «коммунистов, анархистов и троцкистов», и «мы очень мало знаем о троцкистской версии событий и почти ничего о версии анархистов – официальной стала коммунистическая». И что «почти невозможно найти публикации, благосклонные к анархизму или «троцкизму». В статьях и в книге «Памяти Каталонии» Оруэлл постарался изменить официальную версию. Может ли трезвый голос противостоять пропаганде? Ответ на вопрос – отрицательный.

 

фото:GETTY IMAGES RUSSIA

Прочитать материал полностью можно в номере Декабрь 2018

Похожие публикации

  • Идейный князь
    Идейный князь
    У князя Лобанова-Ростовского, Рюриковича в тридцать третьем поколении, как-то спросили, что значит быть потомком знаменитого рода. И он, процитировав Бердяева, ответил, что аристократия — это не те, кто самовозвышаются, а те, кто служат людям и миру…
  • Комета большого города
    Комета большого города
    Прошло уже почти сто пятьдесят лет, но Парижская коммуна остаётся необъяснённой и непонятой. Со всеми остальными революциями разобрались, давно их осудили как разрушение нормального хода эволюции, с Парижской коммуной так легко не получается
  • Ловец, клоун, робинзон
    Ловец, клоун, робинзон
    Утопия - это план изменения жизни к лучшему. Посулить перемены легко, а вот перестроить привычную жизнь - почти нереально. Почему?
Netrebko.jpg

redmond.gif


livelib.png