Радио "Стори FM"
Наталья Влащенко: Разговор о смерти – это тоже разговор о любви

Наталья Влащенко: Разговор о смерти – это тоже разговор о любви

Ольга Курносова поговорила с Натальей Влащенко о любви и смерти, войне и мире, русском языке, телевидении и книгах. 

Наталья Влащенко - известный украинский журналист и писатель. Продюсер и ведущая собственных программ на телевизионном канале «Украина 24», ранее работала генеральным продюсером и ведущей на телеканалах Zik и 112. Написала несколько бестселлеров. Три года подряд входила в рейтинг топ-100 самых влиятельных женщин Украины по версии журнала «Фокус».  

Ольга Курносова: Привет! 

Наталья Влащенко: Добрый вечер!

ОК: Спасибо, что согласилась со мной поговорить, потому что я тебя знаю довольно продолжительное время, но каждый раз ты открываешься для меня с новой стороны, и в этот раз новая сторона - это твой огромный публичный вес в Украине. Я всегда знала, что тебя очень уважают, за тобой много кто следит, но то, что ты три года подряд попадала в список 100 самых влиятельных женщин Украины по версии журнала «Фокус». Поэтому мне очень приятно поговорить с одной из самых влиятельных женщин Украины. Когда ты первый раз попала в этот список журнала «Фокус», что ты почувствовала?

НВ: Я ничего не почувствовала, я вообще, в принципе, всегда достаточно спокойно относилась ко всяким рейтингам, топам о самых влиятельных женщинах, женщинах тысячелетия и так далее, потому что все это очень относительно, очень субъективно, для меня есть только цифры - сколько людей посмотрели мою программу, или какой рейтинг моего ютуб канала, или каков рейтинг моей программы на телеканале, на котором я работаю. Для меня это ответ на все вопросы, а всё остальное очень относительно. 

ОК: Я думаю, что попадание в этот топ-100 - это в том числе, ответ на то, какие рейтинги имеют твои передачи. И не случайно в 2020 году твой ютуб канал получил «серебряную кнопку». Это очень серьезная заявка на новые медиа, которые уже не только телевидение, но в первую очередь ютуб.

НВ: Для нас это очень важно, потому что украинский рынок намного меньше, чем российский - это естественно, это понятно. И, конечно же, для нас была очень важна реакция людей… Я просыпаюсь и смотрю сколько людей увидело мою новую программу, мое новое видео и так далее. Потому что я понимаю, что сегодня это совершенно другая медийная история. Телевидение это телевидение, а ютуб зрители и ютуб аудитория это другое. Поэтому, конечно, для украинской аудитории «серебряная кнопка» - это много, и мы сейчас ждём вторую. И я очень надеюсь, что те цифры, которые я сегодня вижу - 70% украинской аудитории, 20% российских зрителей и зарубежные зрители, которые у нас есть - для нас это очень важно.

ОК: У тебя огромная история работы на телевидении. Что для тебя телевидение?

НВ: Для меня телевидение сегодня очень важно, потому что сегодня телевидение - это медиа номер один, что бы ни говорили об интернете и ютуб каналах, но в Украине сегодня информационные каналы (их очень много) это те каналы, которые показывают действительно основное влияние в Украине, и это те люди, которые сегодня определяют… которые ходят на выборы… которые определяют основные политические тренды в нашей стране.

ОК: Был большой ажиотаж, когда ты уходила с телеканала ZIK, где ты была генеральным продюсером и перешла на «Украину 24». Там были какие-то подводные камни, или всё-таки рост аудитории тебя в первую очередь привлекал? 

НВ: Ты знаешь, точно такой же вопрос мне задавали, когда я уходила со «112 канала» на ZIK, которого тогда не знал вообще никто. Каждый раз когда я говорила, что работаю на телеканале ZIK, меня спрашивали, что это за канал? Для меня это был просто колоссальный вызов. Я не люблю политические истории в этом смысле. У меня может быть какая-то своя позиция, своя гражданская позиция, но когда речь идет о телевидении, о том, чем я занимаюсь, о журналистике, я политику всегда выношу за скобки. Для меня всегда очень важно, какие новые программы и форматы я могу делать и какое влияние я могу оказывать на сегодняшнюю аудиторию. Поэтому когда мне предложили на «112 канале» сделать большое ток-шоу, я, конечно, сказала - да, потому что это было очень важно. Сегодня такая же история - со мной год вели переговоры и предложили делать новые форматы, те которые я считаю интересными, те форматы которые я считаю неконкурентными. Взвесив все за и против, я сказала - да. Это не политическая история, это не конфликт с инвесторами или руководителями, это возможность открывать для себя новые горизонты и больше ничего. Я всегда говорю об этом и я рада, что у меня есть такие возможности. 

ОК: Расскажи, что для тебя книги? Ты же еще пишешь книги. 

НВ: Это возможность переключиться. Кстати, я сегодня достаточно долго переписывалась с человеком, который является яростным фанатом того, что мной написано - это молодой человек, который живет в Германии - он кинопродюсер и у него есть мечта снять сериал по последим трем книгам (это фактически трилогия): «Под небом Аустерлица», «Девушка его охранника» и книга, которую я сейчас пишу - «Replay Forever» (это пока рабочее название). Конечно, для меня это прежде всего возможность переключиться на совершенно другую деятельность, что, как известно, очень важно. И второе - когда я была еще очень маленькой девочкой, я всегда знала, что буду писать. И сегодня у меня есть возможность издавать и продавать книги. Фактически все книги, которые были мной написаны, а сейчас я дописываю  уже седьмую, были бестселлерами в Украине. Для меня очень важно сейчас сделать этот сериал по последним трём книгам. Не всё можно сказать в телеке и даже в ютубе, но когда ты приезжаешь домой ночью после программы и садишься писать - для тебя это колоссальная возможность сказать всё, что ты хотела.

ОК: Абсолютно верно. Ты знаешь, я очень редко пишу и начинаю писать именно тогда, когда мне нужно высказаться, но я не могу сделать это другим способом, и это очень важная возможность. 

НВ: Я понимаю, о чем ты говоришь, это действительно так. Когда я думаю об этом виде деятельности, я понимаю, что это колоссальная возможность сбросить энергию, потому что занятие журналистикой в современном мире, не важно где - в России или в Украине, это огромный прессинг. Ты не можешь сделать всё, что хотелось бы. А когда ты садишься к компьютеру и пишешь книгу, нет людей и обстоятельств, которые могли бы тебя ограничить. Это возможность закрыть гештальт. 

ОК: Помнишь старый фильм «Обыкновенное чудо», когда жена спрашивает у волшебника: «Почему ты написал такую страшную сказку?». - «Я просто хотел поговорить с тобой о любви»… Это и есть та мотивация, которая движет людьми, когда они начинают писать.

НВ: Это очень важный момент, и я хочу здесь не для тебя и себя, а для тех, кто будет читать это интервью, зафиксировать это: всё, что мы делаем в этом мире - это разговор о любви. Мы самоутверждаемся, мы хотим что-то до кого-то донести, мы хотим что-то рассказать. Кто бы нас ни слушал, ни смотрел, кто бы ни поглощал продукт, который мы делаем, это всё равно люди, которые с нами говорят о любви, и с которыми мы говорим о любви. Других тем в этом мире в принципе нет.  Чтобы мы ни делали – мы говорим о любви. Это однозначно.

ОК: Хотя, Наташа, это конечно же женский взгляд, потому что мужчины очень любят говорить о смерти, но смерть это антагонист любви, поэтому мы, женщины, все-таки будем говорить с вами именно о любви, потому что только любовь всё побеждает, ну а разрушить всё гораздо проще, чем создать, поэтому женщинам все же чуть сложнее живется, потому что мы хотим созидать и любить, а разрушить всё каждый может.

НВ: Разговор о смерти – это тоже разговор о любви на самом деле. Так же и есть?

ОК: Да, конечно, от любви тут полшага. Я знаю, что у тебя есть замечательный очень успешный сын. И я же знаю, что каждой маме очень приятно, когда у неё есть красивый и очень успешный ребёнок. Скажи несколько слов о нём. 

НВ: Он очень не любит, когда я говорю о нём. Поэтому я могу сказать только одно - мы друзья, мы собеседники, мы друг другу помогаем и гордимся друг другом. Это награда для любого человека, когда он может гордиться тем, кого любит. Я горжусь своим сыном, я горжусь своим мужем и своими друзьями. Мне кажется, что мы все прошли очень непростые времена, и нам предстоят, возможно, ещё очень непростые времена, но всё, что может спасти нас в этой жизни - любовь и поддержка друг друга. Сегодня, например, я опоздала на это интервью, потому что за пять минут до  него мне позвонила невестка и сказала, что у отца наших близких друзей подозревают ковид, и его срочно нужно отвезти в больницу. Это было уже около 10 часов вечера, и я металась и искала возможность это сделать. Мне кажется, что это важнее всего на свете. Важнее, чем карьера. Важнее, чем тщеславие и что бы там ни было, и мы точно знаем, что что бы с нами ни происходило - карьерные дела, коммерческие или бизнес дела, мы всегда рядом друг с другом и будем помогать. Мы любим друг друга, и этим всё сказано. 

ОК: Мы делаем это интервью для очень интересного российского проекта - STORY. Это журнал про людей, которые делают историю. Мы недавно анализировали свою аудиторию и увидели, что у нас очень большая доля украинской аудитории - на втором месте после российской. Мои коллеги несколько удивились, а я сказала, что понимаю это, потому что есть достаточно болезненная тема - это тот закон о языке, который был принят в Украине, поэтому я понимаю, что части украинской аудитории не хватает русскоязычного контента. Они его ищут и находят, в том числе, в нашем журнале. На твой взгляд эта тема все ещё болезненна или уже переболела? 

НВ: Во-первых для меня совершенно неудивительно, что большая часть вашей аудитории, после российской, это украинская. Ведь, мы очень долго были вместе. Очень много людей в Украине являются русскоязычными. Конечно, эта тема болезненна до сих пор. Это как любовь - понятно, что она уже была и нужно расставаться, но это очень больно переживать. Это так. Например, мой друг и коллега Макс Бужанский - народный депутат, он пытался остановить и изменить закон о языке, закон о высшем образовании, которые были приняты в Украине. Конечно же, это будет достаточно долго предметом дискуссии в Украине. Конечно же, огромное количество людей, как, например, мой близкий друг Александр Кабанов, которого я считаю великим поэтом, даже гением современной поэзии, всегда писал на русском и будет писать на русском. Понятно, что мы будем дискутировать об этом достаточно долго. Я считаю, что линия разлома происходила по вопросу языка, по всем гуманитарным основным точкам. Это будет еще очень долго длиться. Могли бы этого избежать? Наверное, могли, а может быть и нет, не знаю. Но, к сожалению, так случилось, а история не имеет сослагательного наклонения. К сожалению, это дурацкое стихотворение, которое я очень не люблю - «Никогда мы не будем братьями» - оно сегодня приобрело совершенно конкретное звучание.

ОК: Я не знаю, сколько будет длиться эта ситуация, но уверенна, что когда-то она изменится.

НВ: Я тоже думаю, что она когда-нибудь изменится, и всегда говорю, что люди в жизни должны оставить друг друга в покое, и это касается не только международной политики и взаимоотношений стран. Люди должны друг другу позволить жить и смотреть на мир так, как они считают нужным. И если есть какие-то условные законы, границы, международные соглашения, то не нужно трогать этот хрупкий мир, потому что Земля - она же сегодня такая… Приведу пример. Один мой товарищ говорит: «Наташ, ты не представляешь, насколько сегодня хрупок мир… Вот ты едешь по трассе, у тебя звучит музыка в машине, у тебя прекрасные мысли, и через 30 секунд ты лежишь на обочине, и жизнь твоя никогда не будет прежней - и точно так же и в мире». Это эффект бабочки - взмах крыльев и всё - мир никогда не будет прежним. А всё потому, что мы думали, что можем изменить его просто так. Нет, это невозможно. 

ОК: Мы уже сегодня с тобой говорили про любовь. Почему это такая важная тема? Потому что жизнь коротка. И, как говорил Воланд, проблема не в том, что человек смертен, а в том, что человек внезапно смертен. Поэтому надо всегда помнить, что если ты что-то не успел сделать, не успел кому-то сказать хорошие слова, у тебя на это просто может не хватить времени. Поэтому, когда говорят, что надо спешить жить, это правда так и есть. Но надо не просто спешить жить, а надо спешить любить, созидать, делать добро близким и не очень близким людям. Понятно, что гадости мы запоминаем лучше, чем добро, но делая добро, ты приобретаешь, а делая гадости - теряешь. И это нужно помнить всегда. Это касается и личного, и политики – всего. 

НВ: Всему, что ты сказала, я говорю «да», «да» и еще раз «да».  И еще есть один момент, о котором многие не знают, а когда узнают, уже становится поздно - мир и жизнь бесконечно ускоряются. Все происходит, возможно, медленно, когда тебе 8, 10, 12, и по мере того, как ты взрослеешь, мир ускоряется, и ты говоришь «Господи, вчера я еще стоял за школой и курил, а сегодня мне уже 40, чёрт побери, когда это случилось?» А сегодня тебе уже 50. И это случится абсолютно со всеми, никто не сможет этого избежать. Поэтому надо просто помнить, что это только кажется, что самое главное с нами еще когда-нибудь произойдет, а сегодня можно кое-как, сегондя можно вполноги, что сегодня можно предать, закрыть дверь и забыть о человеке, а на самом деле никаких других возможностей в жизни не будет, все твои возможности они прямо сегодня и прямо сейчас. Я в этом абсолютно убеждена. 

ОК: Еще один вопрос. Ты по первому образованию театровед. Что тебе дал театр в твоём понимании жизни, и, вообще, того, что происходит? 

НВ: Оль, на самом деле, по первому образованию я филолог, а театроведение уже было моим вторым. Я могу сказать, что я фантастически благодарна театру, в котором проработала пять лет, что я там вообще в принципе была. Театр - это колоссальная школа жизни, она немножко абстрактная, немножко симуляция действительности, но… Вот у тебя какое любимое произведение Булгакова? Что ты больше всего любишь? 

ОК: «Театральный роман» 

НВ: Вот и у меня тоже. Не «Мастер и Маргарита», не его пьесы замечательные, не «Белая гвардия», а именно «Театральный роман». Мне кажется, что это самое смешное и самое трагичное его произведение, которое я люблю перечитывать. Так сложилось, что первый мой театр был провинциальный житомирский театр - ОблМузДрамТеатр, где работали фантастические люди, а я работала заведующей литературной частью ещё очень юной девушкой. Для меня это была школа жизни, и я тогда очень хотела написать об этом театре, но когда я прочитала «Театральный роман», я поняла, что ничего лучше этого сделать невозможно. Просто нет смысла. Поэтому, конечно, театр меня примирил с жизнью. «Театральный роман» дал мне понять, что жизнь бесконечно многообразна, и что выигрывают в жизни те люди, которые лояльны, которые дают возможность тем, кто рядом с ними находится, жить и с уважением относиться к другим людям, к другим мнениям, и Булгаков даёт эту возможность примириться с жизнью. Это большой урок. 

ОК: После этой замечательной реплики, у меня больше не остается вопросов, потому что это так много… и так мало… Спасибо тебе большое за интервью, мне было очень приятно с тобой поговорить. И я надеюсь, что это не последний раз. 

НВ: Спасибо и тебе тоже. Знаешь, ведь мы знакомы не один год… Самое, наверное, удивительное в жизни, что глубинность человеческого существования… ты можешь быть знаком с человеком сколько угодно лет, но когда в человека или в твоей наступает травматический момент, ты получаешь урок от того, как этот человек держится. Поэтому спасибо тебе большое за то, что ты есть, и за то, что сегодня со мной говорила.

фото: личный архив Н. Влащенко

Похожие публикации

  • KENZO: Красота и здравый смысл спасут мир
    KENZO: Красота и здравый смысл спасут мир
    Если бы Кензо Такада родился на пару сотен килиметров западнее японского Химедзи, одним японцем было бы меньше. Ходил бы он в советскую школу, девчонки бы с ним дружили, а мальчишки лупили бы на каждой перемене и дразнили ботаником, потому что больше всего на свете Кензо обожал цветы: красные маки, золотые подсолнухи, нежную сакуру, побеги молодого бамбука, зеленую листву своего сада
  • Ловушка для Вирджинии Вулф
    Ловушка для Вирджинии Вулф
    В 1919 году писательница купила загородный дом – маленький особняк XVIII века Монкс-хаус, «Монашескую обитель». Сейчас этот дом сделали её музеем. «Сказочное место!» – такие записи оставляют посетители. А вот сама писательница так и не смогла ужиться с этой «сказкой». Почему?
  • Прима и Будда
    Прима и Будда
    Оперная прима Любовь Казарновская – о кокосовом молоке, голубоглазом гуру и зерне, что объединяет религии мира