Радио "Стори FM"
Кристина Потупчик: «Главный ресурс сегодня – это простое человеческое внимание»

Кристина Потупчик: «Главный ресурс сегодня – это простое человеческое внимание»

Беседовала Ольга Курносова

Кристина Потупчик - общественный деятель, блогер, глава Фонда открытой новой демократии. Широкой общественности стала известна в 2007 году как комиссар движения "Наши". В дальнейшем работала пресс-секретарем федерального агентства по делам молодежи, была членом Общественной палаты РФ. Некоторые эксперты считают ее одним из основных подрядчиков Кремля по работе с социальными сетями.

Мне много что хотелось обсудить, потому что ты очень интересный человек и необычный гость для нас. Во-первых, потому что ты очень молода, красива, и у тебя большой политический бэкграунд. Но начать бы хотелось даже не с политики, а поговорить о новых СМИ, потому что многие считают тебя практически медиамагнатом и человеком, который держит если не весь российский политический Телеграм, то, по крайней мере, его половину. Как получилось, что в Телеграме ты очень крутой человек? Что ты вообще думаешь про новые СМИ?

- Сейчас для меня новые медиа — это исключительно Телеграм, потому что остальные платформы, при всём к ним уважении, малоэффективны в работе с текстами, особенно по общественно-политической повестке. Почему так сложилось, что обычный мессенджер стал полноценным инструментом, способным влиять на рынок? Тут можно выделить три причины.

Во-первых, конечно деградация традиционных СМИ. Писать новости про Волочкову или очередную инициативу Милонова — кому это может быть интересно в 2020? К тому же, благодаря цифровизации начали выстраиваться и активнее развиваться горизонтальные связи. Микроинфлюенсеру, близкому тебе по духу, на которого ты подписан и можешь общаться с ним в каментах, доверяешь больше, чем телеку или газете, работающим на трансляцию комментариев морально устаревших персонажей. Сегодня любой нишевый медиастартап может стать бестселлером. Взять хотя бы те же каналы о жизни богемы. Кому это раньше было нужно? Только подписчикам «Татлера»? Теперь жизнь этих замечательных людей — достояние широкой общественности. Тут-то Телеграм и стал очень удобной площадкой для такой реализации и роста. Никаких алгоритмических лент, редакторской цензуры, накруток. Очень справедливый принцип — пишешь интересно — тебя читают. Всё.

Вторая причина роста влияния Телеграма — это не побоюсь этого слова деградация других коммуникационных площадок. Помните был массовый резкий исход аудитории из «Живого журнала»? Все пошли кто куда — кто в Твиттер, кто в Фейсбук. И нормально там освоились, пока Фейсбук не ввел алгоритмическую ленту, что сделало невозможным нормальную работу с аудиторией, а в Твиттере всех просто достали боты и флуд.

Сперва Телеграм был таким убежищем от хейта и дебилов. Люди заводили там аккаунты и писали на отвлеченные от политики темы. Сначала это были в основном пиарщики, рекламщики, гики, писатели, журналисты. Очень много было каналов про книги, историю, медицину, всякие лайфхаки, путешествия. То есть это были такие местечковые «журнальчики» для себя и своей аудитории. Никто не стремился к большим охватам и большому количеству подписчиков. Кажется, что раньше авторам было всё равно, читают их или нет. Люди скучали по своей «Уютной жежешечке» и хотели вернуть себе эту старую и уютную атмосферу хотя бы таким образом. Может, так бы все и осталось, а Телеграм был бы просто местом для эскапизма. Если бы не усиление планового мракобесия.

Начались посадки по 282 статье УК РФ, выросло число дел за комментарии в Сети, неудивительно, что думающая аудитория напряглась. Когда тебя могут привлечь за то, что ты лайкнул скриншот из исторического фильма про фашистскую Германию, тусоваться в старых дворах желания особого не возникло. Причём заранее определить: запрещенный контент ты лайкаешь или нет — невозможно. Ты мог попасть в тюрьму за то, что кто-то репостнул фотографию Джона Сноу в образе старины Иисуса, и твоя жизнь могла быть искалечена просто так. 282 статья УК РФ («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства» – ред.) стала гигантским жупелом, без особых рамок и правил, под которую можно было подгрести вообще любого, кто хоть раз просто открывал Яндекс на устройстве.

Так что подобное несправедливое регулирование Интернета вытеснило аудиторию на площадку, которая гарантировала безопасность и анонимность. И так совпало, что как раз тогда у Зыгаря вышла книжка, («Вся кремлевская рать» – ред.) в которой было очень задорно написано про всю политическую систему — и миллениалы заинтересовались этой кухней, которая уже не выглядела так скучно, как раньше. Внутренняя политика стала как бы модной.

И в это же время Вячеслав Володин неожиданно покидает АП (Администрация президента — ред.). Где-то месяц никто не знал, кто придет на его место. Ну а если возникает информационный вакуум, естественно найдётся тот, кто его восполнит. Таким запросом на недостающую информацию как раз и воспользовался «Незыгарь», админы которого просто стали каждый день прикидывать различные версии назначений. Следом за источником информации, пускай и анонимным, на платформу подтянулись журналисты. Стало понятно, что внутренняя политика переехала сюда. И пошёл рост политических каналов, причём преимущественно анонимных.

А где политика — там и деньги. Спустя какое-то время появились запросы на то, чтобы за деньги разместить посты в политических каналах. Раньше единственное, за что платили в Телеграм — это за рекомендацию канала: «Ты меня порекомендуй своим читателям, а я тебе заплачу 5 тысяч рублей». То есть расценки были примерно такие

Смешные.

- Да. Они и сейчас примерно такие в нишевых каналах. А политика сразу стала на порядок выше стоить. И пик расцвета рынка пришелся на мэрские выборы, когда очень много подрядчиков вышли в телеграм-каналы с запросом: «Сколько стоит блок?» Все админы уже друг друга знали, общались. В итоге ребята договорились и решили: «Давайте не падать ниже такой-то цены», в зависимости от того, сколько у них подписчиков. По сути произошел картельный сговор. Потом эти подрядчики блок нигде не купили.

Клиенту, видимо, объяснили, что это бессмысленно. Заплатив за блок один раз, вас не оставят в покое больше никогда. Понятно, что лично мэру до этого мельтешения дела никакого не было, а вот престарелые подрядчики чуть не подставили клиента на крупную сумму. Не удивительно, что сговорившиеся админы скажем так обозлились. Их поманили, полгода растравливали такой историей, что за это можно получать деньги. И они просто профилактически стали из спортивного интереса писать гадости про Собянина, типа: «Вот так вам». А потом и вообще это стало такой шантажной традицией. Но, тем не менее, услуга эта появилась, стала популярной, и многие политики, которые не знают, как работать с позитивом или как отбивать негатив, просто заказывают блок. Это самый простой путь. Ненадолго его хватает. Обычно, если у человека пик в карьере, ему важно, чтобы в определённый момент времени месяца три про него все молчали. Но вот они быстро пролетают, и всё возвращается на круги своя. Поэтому всегда лучше работать с контентом и источниками, это банально выгоднее и эффективнее.

Все оттянутся в полный рост.

- Да. Но так как эта площадка анонимная, сложно здесь кого-либо вычислить, в принципе, это всё остаётся безнаказанным.

potuchik3.jpg

Наверное, самый громкий скандал по этому поводу — это «Футляр от виолончели» и всё, что было вокруг него.

- Да, Телеграм — это территория без цензуры, хотя, как говорится, есть нюансы. За счет этого он становится территорией огромного влияния на умы и настроения аудитории. Силовики тоже это понимают, поэтому много каналов специфической тематики ведутся либо самими представителями силовых ведомств, ну или на основе слитой инфы из органов.

Условно говоря, та же «База» (*Телеграм канал Baza)

- Условно говоря. У «Базы» хорошая база источников, но и она бывает подводит. Достаточно вспомнить знаменитый «обыск» у Голунова. Соответственно, даже силовики понимают, что один пост может иметь больший эффект, нежели отряд ОМОН. Да, силовая цензура здесь есть. Из-за неосторожности некоторых всё-таки удаётся вычислить, пускай и по косвенным признакам.

Ты интересно сказала про миллениалов. Вообще про поколения, кто такие бумеры, зумеры и миллениалы (термины заимствованы из теории поколений – ред.) Много говорят о транзите политическом в том числе, властном. Что такое транзит? Не есть ли это просто смена поколений везде: в медиа, в политике, во власти?

- Не знаю, будут ли миллениалы участвовать в будущем транзите, и вообще слабо представляю, как это будет выглядеть. И если смена власти какая-то будет, то она не может не быть поколенческой. В России вопрос преемственности стоит всегда. Есть опять же кумовство. И понятно, что на определенных местах ключевых те люди, которые как-то связаны с этой системой сейчас.

Не исключаю, кстати, что именно поэтому Кириенко и сделал ставку на «Лидеров России». Приходят молодые специалисты, управленцы, которые ещё не успели осесть в тех или иных «группах», но оказываются связаны друг с другом в силу того, что проходят общий образовательный процесс. Такая система «свой-чужой», только в политменеджменте.

Практически как Йель.

- Да. Такой закрытый клуб в хорошем смысле этого слова. У них много различных сплачивающих мероприятий, и есть какая-то надежда, что, возможно, отрицательный отбор пока не пролез туда. В целом же нет никакой, я считаю, работы с молодежью. По крайней мере явно не то, что в период, когда было движение «Наши». Тогда это было вызвано необходимостью что-то сделать с последними бэбибумерами, силу которых нужно было упорядочить, в какое-то русло их энергию направить. И тогда Сурков только формировал эту архитектуру, упаковывал патриотизм в подобные молодежные организации. Сейчас, думаю, это не нужно, потому что нас всех уже упаковали социальные сети. Единственное, мне кажется, что необходимо со стороны государства для работы с молодыми людьми — это создание как можно большего числа возможностей для онлайн-образования. Потому что образование в классическом виде, которое сейчас существует, в принципе, бессмысленно в XXI веке. Образовательные стандарты необходимо пересматривать, потому что непонятно, где в итоге будет работать человек, который учится сейчас на менеджера или пиарщика.

Наше классическое образование не успевает за быстро меняющимися условиями, рынком?

- Да. Но тут не стоит обольщаться и смотреть куда-то за рубеж. Там, безусловно, есть свои плюсы, как и свои минусы, просто время настолько ускорилось, что сегодня знания и умения обесцениваются, как никогда раньше.

Поэтому мне кажется, что для человека практического знания академические сейчас не очень нужны. Для этого достаточно привлекать специалистов в своих сферах, которые точно и более подробно разбираются в интересующих вас вопросах и могут объяснить простым языком сложные схемы.

То поколение, которое сейчас считается молодежью, сидит в социальных сетях, работает в интернете. Это такой цифровой прекариат. Когда был карантин, было понятно, как хорошо себя чувствовали те, кто работает на удаленке, занимается созданием контента. И контента нужно бесконечно много, потому что люди всё больше находятся онлайн, обстоятельства во всем мире тоже склоняют нас к тому, чтобы мы находились онлайн. Мы всё теперь делаем в интернете. Всем хочется получать качественный контент, как можно больше.

Главный ресурс, который сейчас, мне кажется, обретает второе рождение в Сети — это простое человеческое внимание, потому что в сутках у каждого из нас лишь 24 часа. И в этом направлении работают так называемые «шейперы». Грубо говоря, это новая молодежь, конкурирующая друг с другом за наше и ваше внимание. А где конкуренция — там и качество.

Будет интересен тот, кто быстрее всех добудет информацию, упорядочит ее, соберет все сливки со сливок и красиво упакует. Мы смотрим только прикольные куски, которые кто-то успел нарезать и вбросить. Тот, кто научится упаковывать тонны информации наиболее кликбейтно, кто сделает это качественно, тот и будет вверху ленты. Мне кажется, что на любом контенте лет через пять можно будет очень много зарабатывать каждому, кто сможет быстро разобраться в повестке, пережевать её и выдать удобный для потребления материал.

Есть у меня наглядный пример про нынешнюю реальность. Племянница учится на медицинском. Особо времени свободного на подработки в офлайне у неё нет, нужно учиться. Большой загруз. Но с первого курса она начала вести телеграм-канал про всякие интересные моменты, что узнает в ходе своего обучения, и зарабатывает на этом достаточно денег. В итоге я так понимаю, что сейчас стоит уже вопрос о том, будет ли она вообще работать врачом. Информация теперь везде и её так много, что от неё не скрыться. Кто сумеет стать профессиональным говночерпием — озолотится. И это так работает, что ты не можешь не знать, кто такая Ким Кардашьян, не можешь избежать этой информации.

А хотелось бы.

- Да, хотелось бы. Но у тебя всё в этой коробочке, и тебе надо как-то жить с этим. Кто тебе должен упорядочить эту информацию? Ты должен кому-то доверять. И Телеграм – как раз тот сервис, где ты сам для себя решаешь, что ты читаешь. С очень справедливым принципом — тот, кто последний написал, тот и наверху у тебя в ленте. Никто сюда не вторгнется с рекламой и ненужной информацией. И будущее в Телеграм какое? Предсказуемое, как и везде — больше денег, больше мусора и больше ботов. Поэтому этой энтропии можно противостоять, только создавая качественный контент. Анонимность тоже будет ставиться под угрозу. Обязательно будут находиться всё новые и новые методы деанонимизации.

Но я считаю, что и это пойдёт на пользу площадке. Вещать под своим собственным брендом — что в этом постыдного?

Потому что это честно. Человек будет понимать, что он читает конкретного человека, у которого есть имя и фамилия.

- Да. Возможно, это не будет так ярко, многое не все смогут себе позволить, но те, кто смогут, будут такими Доренками.

На твой взгляд, видеоконтент в Телеграм будет востребован? Не как интегрированный Youtube. Будет ли идти Телеграм в сторону создания своего собственного хостинга?

- Я ни разу не смотрела ни Дудя, ни Собчак где-либо, кроме Телеграма. То есть у меня нет времени два часа это смотреть. Но я всегда почему-то в курсе, кто у них был, что сказал, потому что выпадает куча маленьких нарезок эфиров. Это мне не страшно, я посмотрю минуту. И волей-неволей на протяжении недели весь выпуск так и досматриваешь. И так как у нас уже нет разницы между работой и отдыхом, то основной инструмент и место работы, место жизни переносятся в Телеграм. Мы иногда, даже находясь в одном офисе, просто общаемся в чате.

Иногда. Не вставать же.

- Это хорошо, потому что снова развивается культура текста. Если пять лет назад все говорили: «Лонгриды уже никогда не будут популярны. Уже всё, поезд ушёл», то сейчас они снова становятся очень востребованы. И большой запрос идет на хорошие длинные тексты, особенно на переводные. И люди сами много пишут. И начинают овладевать языком, вместо того, чтобы потреблять непонятно чьё творчество.

Правда, грамотность не очень.

- Это же интернет. Чего на это отвлекаться?

Вернемся обратно к политике. Ты уже говорила про движение «Наши». Сейчас тебе политика совсем неинтересна? Или иногда ты думаешь…?

- Я считаю, что всё, что происходит в медийном пространстве — это политика, мы есть те самые непосредственные участники политических процессов.

Это понятно. Но когда мы сможем увидеть снова политика Кристину Потупчик?

- Да мне прикольно просто обслуживать различные процессы. Что значит политик? Это нужно что-то манифестировать. У меня мнение меняется чуть ли ни каждый день, потому что появляется очень много новой информации. Сегодня это правда, завтра это постправда, послезавтра вообще окажется, что нас на самом деле не существует, а всё вокруг это просто симуляция.

pz.jpg

Сейчас очень много всяких веяний феминистских, скажи, когда в России это станет типовой историей и будет ли президент-женщина?

- Я думаю, что наше общество в публичной политике женщин пока еще не видит. И пока что для женщин в России окно возможностей открывается в основном ниже пояса. И да, у нас действительно существуют патриархальные стереотипы, гендерные предрассудки и всё такое.

Ты можешь получить любую возможность зарабатывать деньги, потому что есть Интернет. Ты можешь научиться чему угодно. Не нужно поступать для этого в вуз, как раньше. За два месяца ты можешь научиться собирать какой-нибудь бот и найти свою аудиторию. Мы постоянно находим людей на HeadHunter, и никто на постоянку не хочет идти. Они говорят: «Не, мы сейчас вам эту штуку сделаем. Обращайтесь к нам. Мы никуда не хотим, у нас много заказчиков». А женщины… Например, этот предвыборный карнавал у Собчак — ведь это было и правда неплохо. Если бы она достаточно хотела, то не президентом, наверное, но, например, прекрасным была бы руководителем Роскомнадзора.

Со звериной серьезностью.

- А Собчак не боится показаться глупой, на всё готова пойти ради хайпа. В этом её суперсила.

То есть два полюса: есть Матвиенко, и есть Собчак. Матвиенко – такая…

- Валентина Ивановна существует в публичном пространстве, и я повторюсь, что говорю сейчас исключительно про публичный образ, уже вне гендерных стереотипов. Она выше этого.

В политическом, да.

- Будучи интегрированной в тотально мужской мир, ты волей-неволей начнёшь повторять их повадки.

Какие шансы у женщин хотя бы?.. Мы должны всегда играть исключительно по мужским правилам или все-таки у нас когда-нибудь получится формулировать другие правила?

- Феминизм как идея — это очень правильно и очень хорошо. Что плохо, так это манипуляции этой идеей ради выгоды. Главная задача в постиндустриальной экономике — чтобы нас отлайкали. Нужно что-то постоянно в эту топку подбрасывать, какой-то контент. А какой контент сегодня ты сможешь продать аудитории? Как ты тарелку свою с яичницей фотографируешь? Нет, ни фига. Но если ты расскажешь, как тебя харассили …

Абьюзили?

- Да. Или ты расскажешь: «Смотрите, сколько у меня растяжек. Я каждую из них люблю. А эта тогда была приобретена, я ничего с ней делать не буду», это да. Или: «Мы женщины. Мы должны. Нам дайте». Если раньше это был путь героини, то сейчас это аффиляция с жертвенностью, потому что героем быть сложно.

Это же ужасно, что жертва становится героем, а герой становится не пойми кем.

- Да. Герой сейчас не нужен, потому что выживать особо не нужно стараться. Достаточно пользоваться благами и обслуживать их генераторов.

А жертва — это прикольно, потому что у тебя всегда есть контент, и тебя всегда пожалеют, погладят, и ты встраиваешься в дискурс, ты становишься персонажем. Но не героем все-таки. А как еще? Ты хочешь зарабатывать, производить контент. Вот вам и выход.

Это просто бесконечное садомазо, все довольны, потому что жертва всё время производит контент, вторая сторона над ней издевается, ей тоже хорошо. Всем хорошо, все довольны, все смеются.

- Вот смотрите, Регина Тодоренко сказала: «Сама виновата». И что после этого произошло? Теперь она на «Первом канале» в «Танцах со звездами» или еще в каком-то таком шоу. То есть капитализируется любой твой контент, связанный с такими кликбейтными темами. По-хорошему, она жертва пропаганды. Просто другой. Жертва не может быть виновата по определению. Но что мы видим?

И потом, когда ты смотришь на чужой негативный опыт, то понимаешь, что у тебя не так всё плохо, потому что кому-то гораздо хуже. Я с большим удовольствием читаю твою «Телегу», потому что она для меня очень неожиданный контент несет. И всё, про что ты там пишешь – это то, что тебе действительно нравится. Те книги, которые ты читаешь. Вообще что тебе нравится, какие книги? Любишь ли ты кино? Вообще твое отношение к искусству?

- Я завела свой канал в Телеграме по одной простой причине — надо было куда-то складывать мысли после прочитанного. И, более того, если не зафиксируешь содержание книги, про нее что-нибудь не напишешь, потом через несколько лет всё забывается. Я училась на филфаке, мы там вели читательские дневники. Потом я думаю: «Я свой почерк не разберу, всё это просто сгинет». Поэтому решила вести канал. А потом, когда втягиваешься, то находишься в такой постоянной рефлексии.

Соответственно, получается, что два вида чтения у меня в ходу. Одно — для удовольствия, чтобы наградить себя за прочтение чего-нибудь сложного концептуально или по форме. Другое — для дела. И если постоянно мысли какие-то из этих книг использовать в своих текстах, то они легко запоминаются и становятся по сути частью твоего же мировоззрения.

Лауреатом Нобелевской премии по литературе стала Луиза Глюк. Ты читала ее?

- Нет.

Надо почитать будет, хотя бы узнать, что это такое. Фамилия действительно символичная.

- Может быть, она по принципу, опять-таки, какого-нибудь меньшинства была избрана.

Сейчас это исключить совершенно нельзя. Есть такой интернет-журнал «Нож». Насколько понимаю, имеет к тебе какое-то отношение.

- Мне просто нравится.

kn.jpg

Просто там много научпопа. Ты как относишься к научпопу?

- Так как я много читаю, тяжеловато бывает быстро отличить совсем уж барахло от нормального текста. Как раз «Нож» я читаю для того, чтобы понять, куда дальше идти. У них хорошие подборки и пересказы, переводы книжек.

Мы сами стараемся периодически какие-то делать вещи в научпопе, потому что сегодняшняя наука так далеко от нас ушла, что многие вещи нужно объяснять. Условно говоря, Нобелевскую премию по физике получили люди за исследование черных дыр. Кроме названия большинство, наверное, даже не знает, что такое черные дыры.

- Опять-таки, это к вопросу о создании контента. Надо снимать все сливки со сливок и упаковывать это так, чтобы это было действительно популярным контентом. Потому что заставить сейчас человека читать 600 страниц про черные дыры кажется невозможным.

Абсолютно.

- Но заинтересовать его какой-то выжимкой, всё это подать так, чтобы, может быть, у него дальше появится интерес. Есть же прикольный формат — Салман Хан создал онлайн-школу — Академия Хана. У него была племянница, которая не справлялась с математикой. Он ей записал ролик, объясняющий всю учебную программу за всю четверть в 15 минутах. Но, правда, это проект по точным наукам. Это экономит очень много времени. Ребенок сразу исправился. Это очень полезный сервис. Но я понимаю так, что после этого возникает вопрос: а что же делать с ребенком дальше, если он к 10 уже всё знает? Надо же мучить его этим всем, размазывать.

На самом деле, это очень интересная история. Когда люди научатся учиться иначе, тем более дети в интернете гораздо быстрее учатся, то действительно, куда девать эти 10 лет? Что они будут делать эти 10 лет? Хорошо, в школу отвел, он там сидит. А так?

- Более того, в эпоху постработы, в принципе, и взрослые люди будут заняты не очень часто. Поэтому и возникает такое поле возможностей для различных коучей, психологов, тренеров и прочих. Когда закончится работа, люди куда-то понесут свои деньги, свои проблемы. У них начнется кризис. Поэтому в этом направлении очень много возможностей. И понятно, что качественный контент и интеллектуальный тоже будет востребован, и это как раз таки окно возможностей для того, чтобы протащить что-то полезное в массы.

Расскажи вообще о твоем видении будущего в мире и в России. Я понимаю, что на 100 лет мы заглядывать не будем. Но хотя бы лет через 10.

- Я с предвкушением отношусь к будущему, потому что думаю, что для меня, для нашей команды это время возможностей, потому что наступает время контента.

И это очень интересно, потому что хочется создавать какие-то бестселлеры. Не в смысле книг, а вообще продуктов. И хочется, чтобы это направление сильно монетизировалось. Массовый потребитель должен начать платить за контент. За какой, в каком объеме — пока непонятно.

При современном развитии социальных сетей и “Big Data” социология становится почти ненужной, начинают работать всякие, что называется, машины для голосования. Виталий Шкляров, который попал "под замес" в Белоруссии, был очень большим проводником всяких таких технологий, в том числе искусственного интеллекта, обработки больших баз данных, для того, чтобы заменять с помощью компьютера и всяких таких штучек, по большому счету, политические партии. На твой взгляд, это перспективное направление?

- Согласна с тем, что социология в той форме «поиска правильного ответа», в котором она сейчас существует у нас, никому на самом деле не нужна, потому что вместо производства смыслов становится обслугой. Но научиться понимать настроения в обществе, понять, какой контент человеку отправить, что ему нравится – это важнейшая задача, и решать ее так или иначе придется. Благо технологии позволяют всё более таргетированно подходить к вопросу.

Что заходит, а что нет.

- Да. Понятно было через 15 минут, что из дела Голунова будет кошмар, не нужно было спрашивать ничье мнение, достаточно взглянуть на комментарии. И такие волны обычно сразу понятны.

Big Data нужно использовать для того, чтобы человека вовлекать. А для того, чтобы вовлекать, нужно не просто спрашивать его мнение на то, что и так уже решено. Так как благодаря Интернету развиваются горизонтальные связи, вертикальные иерархии уже не так воспринимаются.

Сегодня в моде формат антиистеблишмента. Люди хотят, чтобы их спрашивали не «да» или «нет», а предлагали принять участие. Если ты добьешься от человека, чтобы он не просто галку поставил или лайкнул, а выразил свое мнение, пускай и негативное, то всё, это уже твоя аудитория, он уже увлечен, ты можешь дальше с ним экспериментировать и вести его, куда тебе нужно.

В этом смысле подход Навального тоже из старого: «Либо вы мне верите, либо не верите»? Никакой вовлеченности…

- Почему? Он же говорит: «Идите голосуйте за такого-то». Человек же выходит и голосует. От него же требуют не просто лайк поставить, а это достаточно серьезная вовлеченность – выйти из дома.

Соответственно, главное – это научиться вовлекать?

- Это важно, потому что начинается эпоха нишевых лидеров. Переизбыток информации начинает загонять нас в информационные пузыри. Формируются новые иерархии, опять же, которые кто-то должен занимать.

Сейчас выстраивается очень крепкая социальная связь, и благодаря COVID тоже, потому что люди пережили разделённый опыт, и когда у тебя враг без человеческого лица, и тебе некого ненавидеть, то остается только обмениваться мнениями, делиться какими-то советами, горизонтальные связи только укрепляются и усиливаются. Намного виральнее получается работать с микроинфлюенсерами, и они плодятся очень быстро. То есть эти люди заражаются очень быстро, выражают свое мнение.

То есть в отличие от традиционных ЛОМов(*лидер общественного мнения) быстро появляются новые ЛОМы?

- Да. И ты прекрасно понимаешь, что ты у них не закажешь ничего. Чтобы сначала их всех найти, надо потратить много времени. Ты с ними не договоришься. Глобально для заказчика это непонятно, зачем размещать что-то у человека, у которого 500 подписчиков. Но порою мнение такого намного важнее, и ему больше доверия, чем той же говорящей голове с телевидения. Поэтому у нас новые медиа и появились, потому что проблема с доверием к традиционным возникла.

На самом деле, у меня буквально осталась пара вопросов. Мне кажется, из всего того, что происходило вокруг отравления Навального, осталось так много непонятного, что хотя бы буквально два слова… На твой взгляд, что это было вообще?

- Я не верю в то, что Навальный – какой-то агент Госдепа и западный проект. Мне кажется, что это персонаж, созданный для регулирования внутриэлитных наших…

Конфликтов?

- Да. То есть это такой инструмент, созданный для балансировки.

Оружие такое.

- Классики всегда учат нас, что нужно искать «кому выгодно». Мне сложно к этой максиме что-то добавить.

К тому же, всегда же остается момент, что на место слабого врага может прийти сильный. Лучше уж со своим родным Навальным. По крайней мере понятнее, чем зачищать эту поляну. Неизвестно, кто еще появится.

У меня единственная гипотеза – что все-таки Навальный знает больше про свое отравление, чем нам рассказывает. Потому что иначе не было бы столько дыр. Мне так кажется.

- Но он же знает, против кого он берет заказы и от кого.

Поэтому по крайней мере предположить точно может. Спасибо большое. Было очень интересно и информативно!

фото: Анастасия Шабаршина

Похожие публикации

  • Борис Стругацкий: Подвергай все сомнению
    Борис Стругацкий: Подвергай все сомнению
    Братья Стругацкие, лучшие фантасты России, давно стали «брендом», и интерес к ним до сих пор не угасает. Андрей, сын Бориса Стругацкого, согласился дать интервью нашему журналу. Сам он, будучи книгочеем, до недавнего времени занимался книгами, владея небольшим магазинчиком в Петербурге
  • Василий Сигарев: Страна ноль три
    Василий Сигарев: Страна ноль три
    Относительно недавно, всего лет 10 лет прошло, Василий Сигарев заявил о себе как талантливый кинорежиссер - кинокритики не знали, что и думать. Между тем, он уже в 23 года прославился в качестве театрального драматурга, учился у знаменитого Коляды, получал престижные премии, а его пьеса «Пластилин» шла на многих сценах мира
  • Бахыт Кенжеев: «Написание стишков – это то, без чего невозможно жить»
    Бахыт Кенжеев: «Написание стишков – это то, без чего невозможно жить»

    Кенжеев — русскоязычный казахский поэт. Хотя, таких людей обычно называют гражданами мира. Родился в Чимкенте, вырос в Москве, в 80-х эмигрировал из СССР в Канаду. А спустя 20 лет переехал в Нью-Йорк, где живет и работает по сей день. Обладатель «Антибукера», «Русской премии» и многих других призов часто приезжает в Россию, проводит встречи с читателями и печатается в российских издательствах