Радио "Стори FM"
Водолей: Колдун с Медной горы

Водолей: Колдун с Медной горы

Автор: Инна Садовская

Есть люди, которые дело делают, а на них смотришь и любуешься. Это Водолеи. Под таким знаком родился и Павел Петрович Бажов, русский писатель, автор уральских сказов. Он говорил, что у всякого дела должна быть «живинка». «Она, понимаешь, впереди мастерства бежит и человека за собой тянет»

Досье


Родился 27 января 1879 года. Учился в Пермской духовной семинарии. В 1918 году ушёл добровольцем в Красную армию и принимал участие в боевых операциях на Уральском фронте. Работал в редакции «Крестьянской газеты», публиковал очерки и сказы уральского заводского фольклора. Был секретарём партийной ячейки штаба 29-й Уральской дивизии и редактором газеты «Окопная правда». В 1924 году вышел сборник его очерков «Уральские были» и друг за другом крупные произведения: «За советскую правду», «К расчёту», «Бойцы первого призыва». В 1939 году вышел сборник сказок «Малахитовая шкатулка». Работал редактором в Уральском книжном издательстве, а в 1946 году был избран депутатом Верховного Совета. Скончался 3 декабря 1950 года.


Карьера

Водолеи – трудяги. К труду они приучены с детства и без дела скучают. Бажов-папа был и горным мастером в уральских заводах, и инструментальщиком, «рухлядным припасным». Матушка в людях выучилась плести тончайшее кружево и подрабатывала, продавая дамам кружева и вязание. А бабушка, Авдотья Петровна, рассказывала Паше те самые уральские сказы. Деньги в сундуках не хранились, но и на житьё-бытьё хватало, и на то, чтобы отправить учиться единственного сына. Перед школой родители наказали ему, чтобы семью не позорил. Так и пошёл он, маленький, с торчащими ушами, старательный и аккуратный. Пошутит, например, библиотекарь, что второй том Пушкина выдаст только тому, кто первый наизусть выучит, а Паша за чистую монету примет, вызубрит от корки до корки, благо память отличная, придёт и примется декламировать. Уже тогда о нём слава шла, вон какой, прямо-таки колдовское умение. И фамилия такая у него была: «бажить» – колдовать, значит. Все родителям говорили, что мальчику с такими способностями надо непременно в город учиться ехать, из него, мол, распрекрасный церковнослужитель получится. А он вспоминал: «Если бы не Пушкин, я бы так и остался заводским пареньком с четырёхклассным образованием».

Начнут Водолеи говорить – все вокруг слушают, затаив дыхание, а те знай себе стараются. В семинарии Бажова прозвали Ритором. Уж очень красноречив был, читал много, запойно. Особенно Чехова. Однажды купил книгу с чеховскими рассказами, отдав за неё весомую часть репетиторского приработка, и, пока других семинаристов мучили печальными песнопениями, пробрался в класс и хохотал до слёз. Книжку эту потом у него увели другие любители чеховской прозы. Семинарию он окончил в тройке лучших и бесплатное место в духовной академии получил, но священником не стал. Не хотел себя церкви посвящать, хотел писать так, как Чехов, а для этого надо было «узнать жизнь». Жизнь он узнавал в уральских сёлах, меряя шагами уральскую землю во время летних школьных каникул, вакаций, и «записывая за народом» сказы и присловья. Ведь и Чехов такие поездки и походы писателям рекомендовал, да и сам их не сторонился. Правда, эти записи в шести толстенных тетрадях в годы Гражданской войны пропали, но кое-что Бажов сумел восстановить по памяти, когда уже работал в редакции. «Поверьте, самая блестящая выдумка – пустяк по сравнению с тем безымянным творчеством, которое называется народным».

У каждого Водолея бывает в жизни полоса непроглядной черноты, что кажется, сквозь неё уже солнце никогда не пробьётся. Была похожая полоса и у Бажова: доносы недоброжелателей, увольнение из редакции и выговоры. Тогда он оставил в стороне реальность и ушёл в сказочный мир, замыслив записать сказы, которые слышал с малых лет. «Не всякий свою тропку в жизни сразу находит. Вот и я тому пример. Как говорится, велению сердца подчинился». Записал и понёс редактору. Тот говорит, мол, не фольклор это, а не пойми что, не пойдёт. «Пойдёт», – заупрямился Бажов и снова понёс сказы по редакциям. И «Медной горы хозяйку», и «Малахитовую шкатулку», и «Каменный цветок». «И вдруг, что называется в одночасье, пришла к нему известность, да ещё какая», – писала потом его дочь. Наколдовал, не иначе. А он взял и поступил в Литературный институт, хоть и было ему уже почти шестьдесят лет. 

Критики вначале фукали: «Ой, подумаешь, бабушкины россказни записал, узорами авторскими расцветил, и что?» Благодаря бажовским сказам все знакомились с Уралом и суровыми, мастеровыми уральцами. Критикам деваться было некуда, примолкли. А когда автора Сталинской премией поощрили и орденом Ленина наградили за то, что сказами своими он дух народа поднимал, вообще захвалили, пригласили в Союз писателей и сборник сказов послали представлять страну на выставку в США. Были у Бажова и такие сказы, где Ильич и пламенные революционеры строили новую жизнь, а бойцы в пух и прах разбивали немцев. Но он верил, что и они кому-то в Отечественную помогли выстоять. 

«Старая сказка нужна. В ней много той дорогой были, которая полезна сейчас и пригодится потом. По этим дорогим зёрнышкам люди наших дней въявь увидят начало пути, и напомнить это надо» 

Павел Бажов




Характер

Под этим знаком рождаются люди с активной гражданской позицией, кто социальные катаклизмы на печке пережидать не собирается. Едва только рабочий люд начал шить красные стяги, Бажов был тут как тут: побыл городским главой Камышлова, комиссаром просвещения, а потом пошёл воевать за красных, оказался в плену, бежал, учительствовал, организовывал партизанское движение и устанавливал советскую власть в Усть-Каменогорске. Потом, в 30-е годы, во время партийной чистки, на него писали доносы, где припомнили и семинарию, и колчаковский плен, и врагов народа, упомянутых в книге «Формирование на ходу». Он тогда сильно обиделся на советскую власть. Потому что был готов за неё и в огонь и в воду, а его из партии веником вымели. Впрочем, немного погодя восстановили, но выговор строгий оставили.

Хвалу и клевету Водолеи приемлют равнодушно. По крайней мере, вида не подают, когда недоброжелатели шипят и плюются, но и для елея вёдер не подставляют. Бажов от восхвалений морщился, отшучивался и переводил разговор на другую тему. Трудиться, говорил, надо, а не похвалами разбрасываться, а то вон некоторые авторы-скороспелки выскакивают, «не утруждая ни глаз, ни зада», а их захваливают почём зря.

Если кому помочь – вот тут Водолеи в первых рядах. С началом Отечественной войны Бажов пришёл в обком и попросился на любую работу. Его поставили руководить Свердловским областным издательством и избрали парторгом. Помогать эвакуированным литработникам – это уже он сам. Горячий чай, молоко, тёплая одежда, валенки, жильё и лекарства – за этим к Бажову. И когда его после войны народным депутатом избрали, помогать людям не перестал, живинка не исчезла, хоть старый был уже и больной: народ шёл к нему и в кабинет, и домой. А он в том же доме остался, с печкой и без водопровода, и от машины отказался, и от пакетов с пайками. Честным был и порядочным.

 

Личное

Водолеи любят всем сердцем и своим избранникам верны душой и телом. С милой, темноволосой Валечкой Иваницкой тридцатилетний Бажов познакомился в епархиальном училище, где преподавал. Валечка там же училась, и, бывало, распекал он её за неудачные стилистические обороты в сочинениях. Девушка губу закусывала, но молчала и глаз не поднимала – Павла Петровича ученицы уважали, даже восхищались им. А потом любовь у них закрутилась, и, едва Вале исполнилось девятнадцать, она вышла замуж. Молодой муж сразу помчался брать заём и строить дом, но все планы спутала война, Бажовы уехали в Камышлов и в дом этот вернулись только после революции. Вместе они прожили сорок лет, в ладу и мире, плечом к плечу выстояли, похоронив четверых детей и вырастив Ольгу, Елену и Ариадну. Младшая, Ариадна, потом вышла замуж за сына Аркадия Гайдара, Тимура, и родила будущего реформатора Егора Тимуровича.

Рождённые под знаком Водолея намертво прикипают к родным местам и тоскуют по ним. Бажов тоже говорил, что любит Москву из окна поезда, идущего на Урал. На Урале ему было хорошо и покойно. Здесь он оживал. А когда однажды заболел тифом и врачи уже беспомощно разводили руками, то просил, чтобы его выносили в лес. И ведь поднялся тогда, пошёл на поправку, от соснового воздуха и уральской красоты. Живинки своей он не растерял до самой смерти и когда его спрашивали, как, мол, прожить на свете правильно, то всегда говорил: «Человек умирает, а дело его остаётся. Вот ты и смекай, как жить-то».

 

фото: Михаил Озерский/ТАСС

Scarlett.jpg

Селективная парфюмерия