Радио "Стори FM"
Овен: Николай - угодник

Овен: Николай - угодник

Автор: Инна Садовская

Отличительная черта Овна - верность клятве: пацан сказал, пацан сделал. Николай Васильевич Склифосовский, чьим именем назван Московский институт скорой помощи и кого европейские коллеги считали крупнейшим хирургом, был до последнего дня верен клятве Гиппократа

Родился 6 апреля 1836 года на хуторе недалеко от города Дубоссары Тираспольского уезда Херсонской губернии (ныне Приднестровье). Учился в Одесской гимназии, которую окончил в 1854 году. В 1859 году, после окончания медицинского факультета Московского университета, принял заведование хирургическим отделением городской больницы Одессы. В 1863 году получил степень доктора медицины, работал в медицинских институтах, на перевязочных пунктах и в лазаретах Германии, а потом в клиниках Франции, Англии и Шотландии. По возвращении в Россию в 1870 году начал публиковать труды по медицине, был приглашён на работу в Императорский Киевский университет и в Императорскую медико-хирургическую академию. Работал в военных лазаретах во время австро-прусской, франко-прусской, Балканской и русско-турецкой войн. Был ведущим хирургом Русской армии и создателем клинического городка на Девичьем Поле в Москве, вырастившим многих известных врачей, и автором сотен научных работ и статей. Издавал журнал «Летописи русской хирургии» и председательствовал в Русском хирургическом обществе. С 1882-го по 1888 год –  декан медицинского факультета Московского университета, а в 1893 году был приглашён возглавить Клинический институт великой княгини Елены Павловны (Институт усовершенствования врачей, ныне Санкт-Петербургская медицинская академия последипломного образования). Перенёс инсульт и отправился на покой. Умер 13 декабря 1904 года и похоронен в селе Яковцы под Полтавой. А 23 июня 1923 года Шереметьевская больница в Москве была переименована в Институт скорой помощи имени Н.В. Склифосовского.

 

Карьера

Стартовые возможности Овнов не располагают к стремительному взлёту, но рождённые под этим знаком упорно идут к цели, преодолевая буераки обстоятельств. Коля был девятым ребёнком в многодетной семье рядового письмоводителя с копеечным жалованьем. Отец, измученный работой, всё ж таки умудрился найти время и обучить детей чтению и счёту. Когда нищета стала совсем невыносимой, младших отправили в Одесский сиротский дом. Там-то Коля и взялся за учёбу, понимая, что без грамоты ему в жизни пропасть, как свечу задуть.

Естественные науки, языки, история и литература давались легко, и он запросто взял на выходе из гимназии серебряную медаль и отличный аттестат, которые обещали льготы для поступления в университет. Люди вокруг мёрли то от холеры, то ещё от какой лихоманки, а хотелось, чтобы все были живы и здоровы. Поэтому Николай пошёл в медицину. Экзамены в университет он сдал на «отлично», только физику и зоологию чуть слабее. Руководство университета сразу приметило способного и исполнительного студента и приняло постановление «О помещении воспитанника Одесского приказа общественного призрения на казённое содержание». Преподаватели тут были выдающиеся, и сам студент не лыком шит – засел изучать труды Николая Пирогова по военно-полевой хирургии и первым среди немногих получил право держать экзамен на степень доктора медицины без лекарских испытаний. Стипендия была скудной, выплачивали её с опозданием, живот подводило от голода, но учёбе это не мешало. Склифосовский блестяще окончил медицинский факультет, но денег не было даже на то, чтобы ехать к месту работы, в Одессу. Хорошо, что руководство университета откликнулось на просьбу и помогло отбыть восвояси будущему светилу медицины.

О работоспособности Овнов можно слагать легенды. Когда двадцатитрёхлетний Коля Склифосовский работал в хирургическом отделении одесской больницы, он часто оставался на ночь в морге, так увлекался изучением организма, что иногда по утрам его находили лежащим в обмороке от усталости рядом с трупами. Лежит себе, бледный до синевы, от покойника не отличишь. Он считал, что врачу негоже засиживаться в кабинетах и быть ему следует там, где люди больше всего нуждаются в помощи – на фронте. Потому-то во все военные кампании Склифосовский отправлялся на передовую, в госпитали. Участник четырёх войн, Николай Васильевич набил руку, по кускам собирая и штопая раненых. Он ввёл железную дисциплину во вверенных ему госпиталях, первым предложил использовать для транспортировки раненых железнодорожный транспорт и придумал «летучие команды» медиков, которые спешили в места наибольшего скопления раненых.

Многие операции проводились тогда без наркоза, пока не взяли на вооружение хлороформ и эфир. Длились операции считаные минуты, иначе больного можно было сразу же и отпевать, а о дезинфекции врачи имели смутное представление, и больные пачками гибли от инфекций. Тогда Склифосовский стал вовсю внедрять антисептики, заставлял хирургов и ассистентов тщательно обрабатывать руки, следил, чтобы перевязочный материал и медицинское бельё держали в чистоте, а инструменты дезинфицировали горячим паром. Коллеги хоть и признавали, что у Николая Васильевича золотые руки и операции он проводит, как бог, однако всё ж таки потешались: такой крупный человек, как Склифосовский, а боится таких мелких тварей, как бактерии. Ретрограды, чего уж там. И молодые врачи его не очень жаловали. Зависть к горячему сердцем и энергичному коллеге существовала всегда и во всех отраслях.

А ему некогда было отвлекаться на такие мелочи, он блестяще проводил операции, на которые в европейских клиниках тогда и замахиваться не пытались: лапаротомию и иссечение желудка, удаление гортани и пластику лица.

И рентген он в хирургию привлёк, и «русский замок» изобрёл, суставы соединяя, и стоматологию развивал, подробно описывая исследования и операции, и к больным велел относиться с пониманием и сочувствием. И студентов наставлял, что резать надо только то, что видишь и осязаешь яснее ясного, и полагаться на знания анатомии, а не на русский авось.

Если Овен засучил рукава, значит, всё будет сделано отлично. Поставили Склифосовского в Петербурге руководить институтом усовершенствования врачей, так он там здания строить затеял, рентгеновский кабинет установил, операционные по последнему слову тогдашней техники оборудовал. Да так, что заморские коллеги признавали: появилось учреждение, которому завидовали все народы Европы. В Еленинский институт съезжались врачи со всей России, получив возможность быть в курсе новостей мировой науки. А Склифосовский открывал курсы для женщин-акушерок, где они получали высшее медицинское образование, и руководил группой женщин-хирургов, работающих в лазаретах. В те поры женщина со скальпелем была явлением редчайшим, но Склифосовский говорил, что среди дам есть такие мастера, от которых медицина выиграет стократ. И сделал всё, чтобы эти мастера не ушли на задний план.

 

Характер

Овны – люди смелые. Склифосовский, не только оперирующий в лазаретах, но и принимающий участие в сражениях, был даже удостоен Железного креста за битву при Садове в австро-прусской войне. Через десять лет он так же героически трудился под Плевной и на Шипке. Надышится карболкой и эфиром в жару, держится за голову, а операции не бросает. Чашку крепкого кофе выпьет и опять за скальпель хватается. Пули свистят, канонада, а он с прямой спиной и невозмутимым лицом – у операционного стола. Однажды четверо суток оперировал под турецким огнём, лишь на минутку покидая операционную. За мужество и безупречную организацию хирургической помощи на войне Склифосовскому были пожалованы чин генерала и орден Святого Владимира третьей степени с мечами.

Элегантный, опрятный, сдержанный, никогда ничего лишнего себе не позволит – истинный дворянин. Говорили, кто-то из польских вельмож на его генеалогическом древе себе ветку ещё в давние времена застолбил. Что бы ни было – голос не повысит, из себя не выйдет. И не сухарь какой-нибудь, живой человек, даже очень эмоциональный: на своей первой операции завалился в обморок. А кто выдержит смотреть на мучения больного? Операция-то без хлороформа. Коллеги рукой махнули, мол, дело швах, не хирург, раз валится снопом. Но тот очнулся, встал и пошёл к операционному столу.

Люди любят представителей этого знака, потому что они всегда готовы прийти на помощь, открыты и человечны. Склифосовский принимал больных и дома, а если уезжал отдохнуть в имение Яковцы под Полтавой, то и там отдыха не предвиделось: операции в земской больнице проводил и отправлялся по вызовам на хутора. Роды примет, лекарство даст и денег не возьмёт, ещё и сам сунет кредитку на пилюли и хорошую пищу для больного. Не жалел он собственных средств и на издание специализированных хирургических журналов, которые для многих врачей были единственным источником свежей медицинской информации.

И скромным был. Юбилей ему устроили, чествовать доктора с мировым именем собрались, празднества затеяли, фраки начистили, речей понаписали, а тот – не надо, мол, ни к чему, зряшное это занятие. И отменил всё. Письмами его, правда, забросали, мешками почтальоны приносили. А некоторые с дальних хуторов сами поздравить прибыли, постеснялись в дверь звонить, доктора беспокоить, и так редко отдыхает, у порога оставили поросят и кур.

Но если дело потребует, то родившийся под знаком Овна дойдёт до верхов и своего добьётся. Однажды врачи собрали средства и задумали поставить в Москве памятник отцу-основателю отечественной хирургии Николаю Пирогову, но власти морщились, разрешения не давали: Пирогова не жаловали. Тогда Склифосовский отправился в Петербург, дождался аудиенции у Николая II и получил высочайшее разрешение. Мягким был, доброжелательным, но энергичным и целеустремлённым.

А когда уже на покой отправился и поселился в имении, тоже не мог сидеть без дела, хоть и от апоплексического удара едва тогда оправился. Каждый день в любую погоду отправлялся купаться, взялся строить школу для крестьянских детей, сад возделывал и пациентов принимал на дому до самой своей смерти, доказав, что является истинным служителем медицины, которая предписывает врачам быть утешителем страждущих и охранителем от страданий.

 

Личное

Семьи у Овнов крепкие, и сами они вряд ли будут разносить в щепки семейный очаг. Склифосовский очень бережно относился к близким и тяжело перенёс смерть от тифа молодой жены Елизаветы Григорьевны, оставшись вдовцом с тремя маленькими детьми: Ольгой, Николаем и Константином. Отбыв добровольцем на поле боя, он поручил детей гувернантке Софье Александровне. Соня, милая, образованная, воспитанная девушка, не только нашла общий язык с маленькими Склифосовскими, но и подружилась с их отцом. А потом вышла за него замуж, родила Александра, Владимира, Бориса и Тамару, но дети не помешали ей ездить с мужем по лазаретам, помогать ему и служить сестрой милосердия.

В доме Склифосовских часто собирались гости, Софья Александровна слыла хлебосольной хозяйкой, и у них бывали Алексей Толстой, Чайковский, Бородин, Боткин, Верещагин и Чехов, который учился у Николая Васильевича. Софья Александровна не только развлекала гостей обедами и застольными беседами, но и профессионально музицировала. Заметим, не просто гаммы наигрывала, а была лауреатом международного музыкального конкурса Венской консерватории.

Жили супруги в любви, и жить бы им в радости, но слёз пролилось море: сын Борис умер во младенчестве, Константин погиб от туберкулёза почек в семнадцатилетнем возрасте, а студент Петербургского университета Владимир покончил с собой после того, как вступил в тайное общество и получил задание застрелить губернатора Полтавы. Сделать этого он не смог – губернатор бывал у них в доме и дружил с родителями, но и возвратиться к новым товарищам с невыполненным заданием сил не оказалось. Силы нашлись на то, чтобы зайти в свою комнату и застрелиться. Николай Васильевич с трудом пережил смерть сына, оставил работу в Москве и уехал жить в имение.

Уже после его смерти семья получила известие, что сын Николай погиб на русско-японской войне, а в Гражданскую войну пропал без вести Александр. Тамара и тяжелобольная Софья Александровна были замучены и убиты махновцами в имении под Полтавой. Говорили, что у жены Склифосовского была бумага от самого Ильича, «охранная грамота», в которой предписывалось оберегать семью великого врача и никаких репрессий не проводить. Но махновцам на это распоряжение было наплевать. Дочь повесили, а Софью Александровну зарубили лопатами. Из всех детей Склифосовского в живых осталась Ольга. Она вышла замуж за ассистента и ученика отца, хирурга Михаила Яковлева.

На могиле Николая Васильевича, совсем недалеко от того места, где проходила Полтавская битва, был установлен памятник. А на нём выбиты слова: «Светя другим, сгораю сам».

фото: МИА "Россия сегодня"   
Harington.jpg

Basi.jpg

lifestyle.png