Радио "Стори FM"
Рак: Дикая Клара

Рак: Дикая Клара

Автор: Инна Садовская

Под знаком Рака рождаются те, кто любит до основания рушить старое, чтобы потом, на обломках, возводить новое. В списке радикальных строителей – Клара Цеткин, немецкая коммунистка, борец за права женщин и автор идеи Международного женского дня

Досье


Родилась 5 июля 1857 года в саксонском городке Видерау. Училась в школе, потом в частном педагогическом учебном заведении в Лейпциге. В рабочем и женском движении участвовала с 1874 года. Через четыре года вступила в Социалистическую рабочую партию и боролась за смягчение трудового законодательства и предоставление женщинам избирательного права. Более 25 лет редактировала газету для женщин «Равенство» и возглавляла революционное женское движение в Германии. В 1910 году предложила учредить международный день борьбы за права женщин, который позже был приурочен к годовщине демонстрации работниц нью-йоркских предприятий текстильной промышленности 8 марта 1857 года. С 1920 года представляла компартию в рейхстаге и активно выступала против фашизма и нацизма. После прихода к власти Гитлера была изгнана из Германии и жила в Советском Союзе. Умерла 20 июня 1933 года в Архангельском под Москвой. Покоится с миром в Кремлёвской стене.


Карьера

Раки – натуры увлекающиеся. Уж если они чем-нибудь загорятся, то непременно зажгут всех рядом стоящих. Кларе было от кого перенять революционный настрой: дед, французский дворянин, ходил в походы с Наполеоном и готов был насмерть стоять за республику. Детям своим дворянин дал прекрасное образование, и матушка Клары в литературе и искусстве разбиралась дай бог каждому. Детей он воспитал в революционном духе, объяснив, что пора стряхивать с ног кандалы и ставить во главу угла свободу, равенство и братство. Дети отцовские наказы не забыли, поэтому его внучка Клара Эйснер с юных лет собаку съела на участии в домашних политических дискуссиях. 

Мало того что девица росла свободолюбивой, так ещё, глядя, как дети деревенских чулочников и вязальщиков рвутся к знаниям, обложилась книгами, замыслила пойти по стопам отца и стать учительницей. Родители выбор одобряли, но, когда заметили, что десятилетняя дочь, наизусть читающая Шекспира и «Илиаду» Гомера, даже ночью не расстаётся с книжкой, лампу у неё стали отбирать.

В учительской семинарии Лейпцига Клара занималась так, что на неё нарадоваться не могли: память отличная, жажда знаний неистребима и старательна девица не по годам. То, что она с любопытством почитывает социал-демократические газеты, либерально настроенные родители считали временным увлечением. Главное – экзамены блестяще сдаёт. А девица газет начиталась и нате вам – завязала знакомства с русскими студентами, эмигрантами и рабочими-социалистами. И взяла моду тайком от родителей бегать на собрания, слушать пламенные речи об угнетении трудящихся и мечтать о том, как бы принести пользу пролетариату. 

Когда она вступила в Социал-демократическую партию, родителей чуть удар не хватил. Надо же и меру знать, в конце концов! Женщинам вообще-то запрещено на политических собраниях находиться. Закон, как ни крути. Вот позорище будет, когда полицейский выведет её из зала собрания. Подискутировать о свободе и равенстве, беднякам советом и деньгами помочь – ещё куда ни шло, но в партию-то зачем лезть? Дочь уважаемых людей связалась с партийцами, которым в приличной харчевне и сосиску не подадут, не говоря уж о пиве. Дочку запирали дома, но та прыг в окно – и на партсобрание. Вот тебе и дедушкины гены, и жаркие домашние дискуссии! Плачь не плачь, вырос ребёнок социалистом. Да ещё и из дома ушёл, потому что у него, видите ли, противоречия с родителями наметились по важнейшим политическим вопросам.

Бисмарк, Железный канцлер, воду в ступе не толок и с социалистами боролся жёстко, подготовив закон, по которому весь этот «красный сброд» следовало выслать или разместить по тюрьмам. Клара мечтала о баррикадах, но партия отправила её собирать средства для нуждающихся. Она бегала по домам, пересчитывая пфенниги с марками, а в свободное время изучала труды Маркса и Энгельса. Было много непонятного, но девица отличалась настойчивостью и, в конце концов, сделала вывод, что эксплуататоры за прибыль мать родную продадут и кровь сосут из пролетариата похлеще клещей. И ниспровергать таких кровососов надо исключительно насильственно, и жизнь борьбе с ними посвятить стоит, и призрак коммунизма уже по Европе бродит.

Рождённые под знаком Рака, выбрав дело по душе, крутятся белками в колесе. Клара, отлично владеющая английским, французским и итальянским языками, сначала подрабатывала уроками в домах буржуа, а когда на неё положила глаз полиция, уехала из страны. За границей она без дела не сидела: крупным, размашистым почерком писала статьи и помогала переправлять на родину нелегальную газету. Статьи эти, между прочим, хвалил Энгельс. И с дочерью Карла Маркса, Лаурой, она подружилась и разрабатывала план, как приобщить женщин к политической борьбе и привлечь их под марксистское крыло. Дамы скупали газеты, раздавали их в трущобах Парижа и вели задушевные беседы с домохозяйками и работницами фабрик.

Рабочее движение набирало силу, товарищей из разных стран следовало сплотить, пригласив на конгресс II Интернационала, где все смогут пообщаться и поделиться способами борьбы с эксплуататорами. Клара убеждала товарищей, что пол женщины – не её потолок и что женщина тоже человек и раз уж горбатится наравне с мужчинами, то должна иметь равные с ними права. 

«Эгоизм мужчины и его грубая сила заковали женщину в железные цепи и не давали проявиться её влиянию на общественную жизнь» 

Клара Цеткин



Товарищи инициативу восприняли неоднозначно, мол, куда курицам до соколов, но Клара упрямилась и с трибуны не слезала, пока не добилась своего. В Германии с женским вопросом дело вообще шло туго: «киндер, кюхе, кирхе» никто не отменял, да и после двенадцатичасового рабочего дня и домашних забот женщины с ног валились и сил на борьбу у них не оставалось. Клара рук не опустила: заступила на пост ответственного редактора женской газеты «Равенство» в Штутгарте и возглавила женское движение.

Женщины писали ей груды писем: о непосильном детском труде и детской смертности, грошовых заработках, беспросветной работе и жизни в убогих лачугах. В Копенгагене, куда деятельная Клара отправилась на международную конференцию женщин-социалисток, она предложила объявить 8 марта Международным женским днём. Проходить он должен был во всех странах под лозунгом борьбы за права женщин. И русскую революцию 1905 года она поддержала, выведя немецких рабочих на манифестации, и против войны с Россией выступала, и в тюрьме за это оказалась. «Четверо стойких» – так называли противников войны: Клару, её подругу Розу Люксембург, Карла Либкнехта и Франца Меринга.

Ей на пятки наступали шпионы, из газеты правление партии её уволило, на неё готовили покушение, и революцию в Германии она встретила тяжело больной. Но в немецкую компартию она вступила и в Россию на конгресс приехала. А с Владимиром Ильичом они понравились друг другу ещё раньше, в Штутгарте.

В России Клара Цеткин, уже постаревшая и больная, но не растерявшая боевого задора, руководила женским движением, ездила в Тифлис и Баку, Владикавказ и Батуми, выступала перед кавказскими женщинами. Её встречали овациями и бежали обнять. Речи для выступлений она писала постоянно, уже слепая. Однажды оказалось, что исписала несколько страниц впустую – в ручке не было чернил. «Я работаю, работаю, работаю – днём и ночью!» – вот так и жила до последнего дня.

 

Характер

Энергия у Раков бьёт ключом. Их хлебом не корми – дай только побыть в гуще событий. Клара, в детстве гонявшая с мальчишками по холмам родной Саксонии, любила верховодить. Начиталась однажды истории французской революции, пересказала деревенским приятелям, и те, подтянув рваные штаны, взялись строить баррикады и сражаться на палках. А дочка учителя впереди, во главе. И выдать правду-матку она могла каждому, независимо от возраста и регалий. В этом была вся в мать, та тоже подойдёт, например, к пастору и в лоб – вы, мол, святой отец, так раздобрели, как сыр в масле катаетесь, наверное, потому, что дерёте церковные поборы даже с беднейших членов общины. Языкатая была семейка. 

Клара ещё и допрос родителям учиняла: почему, мол, одни семьи прохлаждаются и лопают мясо, а другие вкалывают сутками, но еле-еле с картошки на селёдку перебиваются? В учительской семинарии она, учившаяся бесплатно, тоже не давала спуску зажиточным ученицам. Те отвечали деревенщине нелюбовью и презрением. Упрямая она была, как буйволица. Уж как её уговаривала владелица семинарии не ломать судьбу, не лезть на рожон, не связываться с социалистами, ведь упёрлась, плачет и туда же: «Я не могу поступать вопреки своим убеждениям». Ну не могла она сидеть в тепле и сытости, пока миллионы детей страдают от голода и холода, а женщины падают от непосильного труда. Ради мира, где все имеют равные права и нет эксплуататоров, она дала себе слово бороться, не зная усталости.

Домашняя девочка ушла из семьи без пфеннига в кармане, по капле выдавливая из себя буржуазные взгляды и привычки. С преподаванием у неё не заладилось: зажигательные революционные речи молодой воспитательницы до икоты пугали родителей воспитанниц. Однажды она увидела, как хозяин выгнал из дома бедняка, просившего о помощи, и тут же сказала гонителю, что придёт время и народ вздёрнет его на фонаре. И кто оставит такую воспитательницу у своих детей?

Суровая из неё получилась революционерка: за словом в карман не лезла, хлестала, как розгами. Мало кто из оппонентов мог ей противостоять, уж очень ожесточённо она разила аргументами. «Извергала нападки», как говорили взбешённые оппоненты. «Неукротимой» и «дикой» называли её за горячность, но в хорошем настроении она не прочь была посмеяться в компании товарищей, хоть и язвила без меры. Дело надо делать, говорит, а вы обсуждаете неделями, смогут ли рабочие управлять государством. Завязли в болоте оппортунизма, дескать. Вон в России антимоний не разводили, эксплуататоров к ногтю прижали и взяли власть в свои руки.

И отважной была. Однажды в Италии, где за ней, «красной агентшей», рьяно охотились власти, она тайно перешла границу и обвела вокруг пальца сыщиков: выступила на миланском конгрессе и, поменяв автомобили, покинула страну, оставив на десерт полиции в гостинице вместо себя молодую красотку в седом парике.

Не побоялась она в 1932 году вернуться в Германию из России, где жила последние годы, чтобы открыть заседание рейхстага и выступить против поднявшего голову фашизма. Семидесятипятилетняя, слепая, еле ходившая, но не сдавшаяся. 

«Все мы должны бороться и работать не покладая рук до тех пор, пока не будет до конца разгромлен и сокрушён фашизм, несущий с собою кровавый гнёт, террор, голод и войну» 

Клара Цеткин


Открыла заседание, сказала, что хотела… и, согласно закону, передала председательство представителю парламентского большинства – Герману Герингу.

 

Личное

Раки – выгодное приобретение для всех желающих завести крепкую семью. Главное – чтобы была любовь. С любовью у Клары всё сложилось удачно: на одном из собраний русских студентов оказался Осип Цеткин. Он был старше Клары на семь лет, уроженец Одессы, народник, сбежавший в Лейпциг от преследования российских властей. В Лейпциге Цеткин хороводился с социал-демократами и в свободное время плотничал. Клара красотой не отличалась, но, когда увлечённо дискутировала с социалистами, круглые щёки покрывались румянцем, глаза горели и она становилась такой хорошенькой, что хотелось заняться её политическим образованием. В общем, оба попали, как осы в варенье. На носу мировая революция, дел по горло, а тут случилась любовь. 

Когда Осипа выслали из Германии, Клара поехала за ним. Там, в Париже они поженились и стали кочевать по чужим квартирам: денег было с гулькин нос. Осип писал статьи, перебивался переводами и преподаванием иностранных языков, потому что идти работать на эксплуататоров – значило предать свои убеждения, а Клара давала уроки и иногда подрабатывала стиркой. С рождением сыновей-погодков, Максима и Кости, невеликие деньги стали таять ещё быстрее. Молодые родители питались кониной и хлебом, стараясь получше накормить детей. Или отправлялись по друзьям-социалистам в надежде, что где-то покормят. И к себе звали, если удавалось получить гонорар за статьи и переводы. 

Когда Осип заболел туберкулёзом лёгких, дела пошли из рук вон плохо, но Клара духом не упала и даже после смерти мужа борьбу за светлое будущее не бросила. И детей сама поднимала, и революционный шаг держала. Детей она, например, водила на собрания социалистов, чтобы отвести подозрения у полиции. А как только занялась издательской деятельностью, тут же начала тратить деньги на образование сыновей, отдав их в хорошую гимназию, потом в университет и выучив на военных врачей.

Второй брак Клары наделал шуму. Художник Георг Фридрих Цундель был младше её на восемнадцать лет, что по тем временам пахло скандалом. Проникнувшись социалистическими идеями, он активно участвовал в студенческой забастовке, которую помогала готовить темпераментная сорокадвухлетняя Клара. А уж ей только волю дай повыступать с горящими глазами на публике. Студента выкинули за порог училища, и Клара помогала ему с заказами. Тут-то всё и закрутилось. Друзья ухмылялись, а иные открыто фыркали, но социалистов фырканьем не испугать. Клара, было дело, колебалась, но сыновья с художником подружились и дали матери добро на брак. Цундель даже шутил, что поженились они, чтобы сделать приятное мальчикам. 

Брак оказался счастливым, к тому же у художника завелись деньги, а следом и дом с садом и автомобилем, что существенно украсило жизнь. Буржуазные привычки робко подняли голову, и фрау Цундель, принарядившись, стала принимать гостей, среди которых были замечены Ленин и Александра Коллонтай. Супруги прожили семнадцать лет, до тех пор, пока Георг не ушёл к молодой наследнице семьи Бош, будущих воротил бытовой техники. Клара с разводом тянула и метала дротики в бывшего мужа, человека искусства: «Слабые и хилые, они вначале устремляются к звёздам, но затем склоняются перед законами капиталистического общества и идут к нему в услужение». 

Поговаривали, что сын Клары тоже не испугался разницы в возрасте и, прельстившись революционным темпераментом, закрутил роман с Розой Люксембург. Подруги разорвали было отношения, но, оставшись в одиночестве, дружбу возобновили. К чему мелкие распри, когда есть великие цели? «Многое нужно сделать на земле, делай это скорее», – говорила Клара Цеткин, неукротимая и отважная.

фото: GETTY IMAGES RUSSIA

Netrebko.jpg

redmond.gif


blum.png