Радио "Стори FM"
Мой папа - трикстер

Мой папа - трикстер

Автор: Алексей Алешковский

Когда твой отец – камертон внутренней свободы, как звучит музыка его воспитания? Писатель Юз Алешковский – глазами сына

«Алёша, ты знаешь, как делаются дети?» – спросил меня отец. Мне было лет семь, и мы отдыхали в Пярну, где он крутил какой-то роман. Картину воспроизводства в общих чертах мне уже описал сосед-ровесник, но я соврал: «Нет». Отец долго и тяжело думал о чём-то своём и наконец решил: «Ну и не х… тебе об этом знать». 

Мне кажется, отцу свойственнно превращать в песнь невинность, а не опыт (полагаю, под остранением Шкловский имел в виду именно это). Реальность интересует его лишь преображённой – собственной фантазией и собственным языком. Смешнее шуток отца лишь его попытки пересказывать чужие анекдоты: «Ира, я забыл, что, б…, на это сказал японец?!»

На берегу океана мы играли однажды в метафизический конструктор. Я вычитал где-то фразу Рильке: «Прекрасное – та часть ужасного, которую мы воспринимаем», и поделился с отцом своим встречным соображением: «Ужасное – та часть прекрасного, которую мы воспринимаем». На это он мгновенно отреагировал: «Ужасное – та часть прекрасного, которую мы НЕ воспринимаем».

Смех, собственно, и есть симптом остранения. «Товарищ Сталин» – песнь глубокой невинности; другое дело, это невинность не автора, а эпического героя, который отличается от лирического именно остранением. Творчество отца неотделимо от его жизни: е…ся надо Байрону, как сказал он когда-то по другому поводу. Размышления о родителе как о феномене вдруг вызвали на свет ясную формулу: «Мой папа – трикстер».

Пойманного в сильно нетрезвом виде у музея Ленина за справлением малой нужды на машину предводителя французских коммунистов Жака Дюкло, отца отвезли в отделение милиции составлять протокол. Через несколько дней его вызвали на Лубянку, где интеллигентный следователь процитировал записанные ментом показания: «…гражданин Алешковский утверждал, что имел с Советской властью половые сношения в особо извращённой форме…» «Что вы на это скажете?» – поинтересовался он. «Мне кажется, это писал сумасшедший», – весь вид отца выражал искреннее изумление. Чекист вздохнул: «Мне тоже так кажется». 

На примере древнерусской литературы академик Лихачёв определил трикстера так: «Это часто человек очень умный, но делающий то, что не положено, нарушающий обычай, приличие, принятое поведение, обнажающий мир и себя от всех церемониальных форм, показывающий свою наготу и наготу мира, – разоблачитель и разоблачающийся одновременно». Герои отца словно продолжают его похождения в вымышленных мирах: в фантасмагорическом вакууме советского царства может вольно дышать только трикстер. Одиссея международного урки Фан Фаныча по полям советской истории открывает измерение привычной сюрреальности, которое способно послужить мифическим тютчевским аршином. Названный Бродским «метафизиком от сохи», отец словно примеривает лавры Шпенглера или Тойнби: предмет его изучения – не судьбы и не характеры, не общее и не типическое; предмет его изучения – Советская власть, цивилизация ужаса. Его книги – энциклопедия советской жизни, образом которой стала маскировка – потрясающая метафора лжи. 

Советская реальность, как очаг с котелком на холсте папы Карло, является лишь ширмой метафизического кошмара; один из самых страшных образов его книг – шутка Сталина над своим подручным Мехлисом, которому было позволено увидеть по телевизору собственные похороны. 

Не вошедшие в собрание сочинений прозрения отца способны дать золотой ключик ко многим загадкам: «Однажды богатое воображение вые…ло бедное. Так родилась иллюзия». Мне кажется, его литературные предтечи – Сервантес и Гашек, а его герои совмещают в себе Швейка и Дон Кихота. Инструментом борьбы с перемалывающими человеческие кости ветряными мельницами становится смех. Милан Кундера в эссе «Ненужное наследие Сервантеса» заметил: «Кафка и Гашек ставят нас перед парадоксом: на протяжении Новой истории картезианский разум постепенно разрушал одну за другой все ценности, унаследованные от Средневековья». В «Руке» метафорой этого террора становится образ развода Разума и Души: «Я говорю: хорошо тебе толковать о Царстве Божьем, тащить меня в него, а я Царство Божье на земле хочу построить, если я действительно Богоподобен. Ты посмотри, говорю, Душа моя, что в мире происходит! Бардак в труде и капитале, эксплуатация, войны, болезни! Ге-мор-рой! Как можно было, выпуская человека, проморгать геморрой? Тут она расплакалась. Слёзы. Почему, скажите мне, Он изобрёл слёзы для очищения глазного яблока от пыли и мусора, а использует их преимущественно одна Душа не по назначению, для целей, далёких от промывки зрачков и белков? И так во всём! Не-ра-ци-о-наль-но! …Мы, я убеждён, произошли от обезьяны, а главное: идей нет никаких у Души. Как же можешь ты, вскричал я однажды, без идей? Опять заплакала Душа. Мне, говорит, просто нравится жить. Мне совсем не нужны идеи. А цели, спрашиваю строго, у тебя есть? Или тебе и цели не нужны? Нет, говорит, не нужны. Жизнь сама есть идея и цель. …Вы – Разум, потерявший Бога! Вы – Дьявол! Одумайтесь! Каждый миг есть у вас возможность покаяния, прощения и воскресения. Неужели лишение кайфа тяжелей для вас потери Бога? Сегодня, 25 октября 1917 года, я вскипел окончательно. Топаю ногой. Не будет, говорю, её больше в этом доме. Живите тут со своим Богом. А мы как-нибудь не пропадём».

Прочитать материал полностью можно в номере Август 2019

фото: Сергей Белый

Похожие публикации

  • Ревизор Дашкевич
    Ревизор Дашкевич

    Композитор Владимир Дашкевич знает, как спасти человечество,перспективы существования которого на ближайшее тысячелетие ставят под сомнение даже самые смелые учёные-футурологи

  • Экспериментатор
    Экспериментатор
    В середине 90-х режиссёр Андрей И придумал и снял фильм «Научная секция пилотов» – о терактах в метро. Фильм нашумел, но обсуждали его как утопию из далёкого будущего. А буквально через несколько месяцев серия подобных терактов прокатилась по всему миру. «Никакого дара провидения у меня нет, – сухо резюмирует Андрей И. – Чистая аналитика». Но кино с тех пор не снимает. Почему?
  • Любимый по кличке Балбес
    Любимый по кличке Балбес
    О великом клоуне и артисте Юрии Никулине рассказывает его сын Максим
Николь Кидман

Basi.jpg

lifestyle.png