Радио "Стори FM"
Вера Павлова: О молочных и коренных

Вера Павлова: О молочных и коренных

"Не с паденьем ли первого молочного зуба приходит страх смерти?"

Среди многочисленных признаний в любви одно мне особенно дорого. Я удостоилась его, когда училась в первом классе. У Конунова выпал зуб прямо на уроке, во время годовой контрольной по математике. Конунов завернул зуб в промокашку и подарил мне. На промокашке он написал: «Любовь до гроба».

Выпадаем из детства,

как молочные зубы –

у доски, на контрольной,

на прогулке, в гостях…

А куда его деть-то?

Проглотить вместе с супом,

вместе с кровью, которой

пара ложек – пустяк.

Или положить в спичечный коробок. Как в гробик.

Чётки из молочных зубов –

помолиться о стариках.

Страху не осилить любовь.

Но любви осилить ли страх

за беззубых? Выпал в саду

и дремучим страхом пророс.

Я беде навстречу иду.

Я не знаю, хватит ли слёз.

Зубная фея, куда ты унесла молочные зубы моих дочек? Лиза свои теряла как-то незаметно. Наташа – пафосно. Особенно памятны два, выпавшие перед телевизором: один – во время сеанса Кашпировского, второй – в тот самый момент, когда диктор новостей объявил о падении Берлинской стены.

Молочные сменились коренными, поправимое – непоправимым, и место зубной феи занял зубной врач. Было ли в школе место страшнее его кабинета?

Всех стоматогинекологий

Мазох де Сад – в одной груди.

Не стой на болевом пороге –

входи.

Входишь в кабинет, видишь кресло, инструменты – и детский ужас сжимает сердце. Хотя давно знаешь – обезболивающий укол обязательно подействует.

Склонился надо мной

и вырывает, и вырывает

мой грешный зуб,

и его пот капает мне на лицо:

– Ну что, поэтесса,

какие муки страшнее –

физические или духовные?

– Уоыеее!

Этот разговор происходит глубокой ночью, в стоматологической скорой помощи. В приёмной меня поджидает заботливый муж. Мы выходим в чёрный-чёрный город и под тусклым фонарём клянёмся быть вместе до последнего зуба. И знать не знаем, что до развода осталось каких-нибудь две-три пломбы.

Что я вот-вот напишу душераздирающее двустишие:

Даже к зубному

Только из дому.

Правда, за ним последует другое двустишие, утешительное:

Почистила зубы.

Больше я этому дню ничего 

не должна.

(И пусть читатель решает сам, об утренней или вечерней чистке зубов идёт речь.)

Стоматологи любят поговорить. Зададут вопрос, вгрызутся в твой зуб своей адской машиной – и ждут ответа. А мой любимый доктор Яша за работой поёт советские детские песни. «Голубой вагон», «Пусть бегут неуклюже…», «Я был когда-то странной игрушкой безымянной…». Я ему подпеваю. Вторым голосом. Без слов.

Стивушка тоже к нему ходил. На чистку. В бормашине не было нужды – у Стивушки были великолепные зубы. Все свои. Последний раз он сходил к доктору Яше на чистку за три месяца до смерти.

И у бабушки были чудесные зубы. Она, пережившая два голода и войну, вообще не знала, что такое кариес. Так и выпали её зубки от старческого пародонтоза – все целые, без единой пломбочки. Как, как умудрились родители потерять её вставную челюсть? У меня сжимается сердце, когда я вспоминаю, как бабуленька моя столетняя плачет-умоляет: «Отдайте мне мои зубы, пожалуйста!» А мы весь дом перерыли – нигде их нет, нигде.

сборы без поспешности

сраженье с перевесом

приступ острой нежности

к твоим зубным протезам

как они стесняются

как безоружно робко

детски улыбаются

в раскрывшейся коробке


иллюстрация: Александр Яковлев


 

Похожие публикации

Мария Миронова

Basi.jpg

lifestyle.png