Радио "Стори FM"
Михаил Осокин: Культура политических прозвищ

Михаил Осокин: Культура политических прозвищ

В Вашингтоне с большим успехом прошла выставка художественного творчества Дональда Трампа. Стены были украшены текстами, которые американский президент в разное время помещал в Twitter – с причудливыми названиями, придуманными им для других мировых лидеров и американских политиков.

Например, для своего главного соперника на предстоящих выборах от демократов Берни Сандерса, Трамп придумал прозвище “Безумный Берни”. А “Малыш Марко” и “Квашня Джеб” - так он обозвал своих соперников уже в родной  республиканской партии, Марко Рубио и Джеба Буша.

Культура политических прозвищ – универсальна, ее можно найти в любой стране, в любой правящей элите. А поводом для прозвища может стать что угодно – от какого-нибудь смешного случая с политиком или его высказывания, до внешнего вида, манеры поведения и привычек.

Например, Хрущева члены ЦК в разговорах между собой называли просто и незатейливо: "Колхозник". В прозвище обыгрывалось и его прошлое, и его любовь к простонародным выражениям, к постоянным сравнениям ситуации с сельскими реалиями. Стенограммы заседаний Президиума ЦК сохранили многочисленные высказывания Хрущева в таком стиле:

“Телега наша идет не туда, куда я хотел бы”.

“Надо, чтобы человек не сказал – пошли вы к чертовой матери со своим социализмом, а то социализм есть, а укропа нет, картошки нет”.

“Я знаю, что я у вас на подозрении как кукурузник, но будет кукуруза – будет и солома”. 

Да, так его тоже стали называть – после того, как он начал повсюду насаждать кукурузу. Хрущев предлагал даже шампанское гнать из кукурузы. Население откликалось на это частушками и стихами – вроде "Сказа о царе Никите":

А народу он сказал:

"Пей и ешь от пуза,

Будешь сильный, как металл,

Ты от кукурузы".

А вот министра сельского хозяйства Ивана Бенедиктова в отличие от “колхозника” Хрущева наоборот прозвали "англичанин" – но в принципе за то же самое: за пробелы в образовании и простонародную манеру поведения. Прозвище появилось после того, как Бенедиктов, приехавший в 1956 году в Лондон вместе с Хрущевым, пришел на торжественный прием, где присутствовала королева - и в какой-то момент вдруг оказался рядом с королевой.

Что сказать, как завести светский разговор? Возможно, Бенедиктову вспомнилось, как советуют начинать разговор в школьных учебниках английского языка — он наклонился к королеве и вежливо поинтересовался: “Do you speak English?”

У Брежнева, как и у Хрущева, тоже было весьма незамысловатое прозвище – "Заведующий". Прозвище отсылало к прошлому Генерального секретаря ЦК КПСС – он часто занимал эту должность в довоенное время в различных партийных и хозяйственных учреждениях. Брежнев знал, что многие весьма пренебрежительно оценивают его способности и кругозор, но в ответ при случае давал понять однопартийцам, кто они – и кто он. Как он любил говорить: "Кричите-кричите, а я выйду на трибуну, скажу – и это станет цитатой".

Впрочем, Брежневу не была чужда и самокритика. Он сам понимал, что не очень соответствовал должности главного коммунистического вождя и теоретика и не раз просил своих помощников не вставлять в его речи  цитаты из классиков  -  со словами: "Ну кто поверит, что Леня Брежнев читал Маркса?".

Сменивший Брежнева Андропов имел в партийных кругах уважительное прозвище "Чекист" –  ведь до этого он 15 лет возглавлял КГБ. Но порой члены ЦК в разговорах между собой употребляли и менее уважительное прозвище – "Боцман".

Дело в том, что Андропов писал стихи и порой подписывал их "боцман Попиков". Видимо, это была ностальгия Андропова по своей юности, когда он был матросом и плавал на судах по Волге. Говорят, он тогда уже публиковал свои стихи под псевдонимами – и вот на посту Генерального секретаря продолжал заниматься литературным творчеством.

Правда, его стихи часто напоминали не очень умело зарифмованные передовицы из "Правды "– например, с критикой китайского руководства. В частности, классическими советскими штампами изобиловало "Письмо волжского боцмана Николая Попикова председателю Мао Цзэдуну":

Пожалуй, закругляться вышел срок,

Да есть вопрос, где высказаться стоит.

Слыхал я, что советский наш Восток
            
Тебя и днем и ночью беспокоит.

Все видится тебе в твоих бредовых снах

Хабаровск и Чита, равнины Казахстана,

Туда, туда тебя толкает прах

Кровавого бродяги – Чингиз-хана.

Удивительно, что автор подобных убогих стихов при этом любил и понимал настоящую поэзию – например, русскую классику XIX века – то есть имел перед глазами лучшие образцы. В частности, Андропов любил Тютчева и других поэтов той эпохи.

А я вспоминаю времена работы на радио – как в 1983 году сверху вдруг поступило разрешение цитировать Высоцкого, рассказывать о нем – раньше здесь приходилось постоянно сталкиваться с запретами. Лишь позже выяснилась причина этого неожиданного либерализма – когда те, кто работал с Андроповым, стали рассказывать, что Генеральный секретарь, оказывается, очень ценил Высоцкого.

Тогда понятно, кому и чему подражал Андропов, создавая свое письмо Мао Цзэдуну.

Владимир Высоцкий: “Письмо рабочих тамбовского завода китайским руководителям" 

У вас в Пекине мрачная погода,

У нас в Тамбове на заводе перекур.

Мы пишем вам с тамбовского завода,

Любителям опасных авантюр.

---------------

Боитесь вы, что реваншисты в Бонне,

Что Вашингтон грозился перегнать,

Но наш Хрущев сказал еще в ООНе,

Что мы покажем кузькину им мать!