Радио "Стори FM"
Михаил Осокин: Большой театр и его гладиаторы

Михаил Осокин: Большой театр и его гладиаторы

В Москве стартовал новый электронный проект, посвященный истории Большого театра. Речь идет об огромном массиве документов: исследователи решили оцифровать протоколы партийных совещаний из советских архивов, 48 тысяч театральных афиш, 120 тысяч программок из частных коллекций. И этот проект позволяет узнать новые интересные подробности истории главного театра страны.

Например, в партийных протоколах можно прочесть любопытные подробности о том, как в первые годы после революции советские вожди обсуждали, что делать с Большим театром -  они считали его ненужным для новой России и называли осколком помещичьей культуры. Сначала хотели сдать Большой в концессию американским бизнесменам, а потом, в конце 1922 года, его решили вообще ликвидировать.

Уже был выпущен приказ о закрытии Большого и о выплате всему коллективу увольнительных пособий. Но в последний момент в партийных верхах  победило мнение, что  балеты и оперы тоже можно пристроить к делу советской пропаганды.

В результате в сохранившемся Большом театре появился новый вариант оперы об Иване Сусанине:  Сусанин превратился в советского колхозника - и он защищал страну уже от  врагов социализма. А гимн, который до революции начинался словами “Славься, славься, наш русский царь”, теперь стал звучать так: “Славься, славься, советский строй!”   

Затем появились балеты и оперы, в которых прославлялись великие стройки социализма и сталинская дружба народов. Например, оцифрованные театральные программки напоминают об опере “Футболист”:  главный герой играл на сцене в футбол и  занимался перевоспитанием несознательных элементов.  

Футболисту помогала его невеста Метельщица -  так более изящно в либретто решили назвать дворничиху. В финале на сцену выезжал настоящий трактор,  происходила торжественная   сцена “снятия паранджи женщинами Востока”, а балерины исполняли танцы Урожая, Нефти и Угля.

И, пожалуй, самое яркое проявление зависимости Большого театра от сиюминутной политической конъюнктуры можно было наблюдать, когда  в 1939 году Сталин санкционировал неожиданное подписание пакта о ненападении с нацистской Германией и сделал резкий разворот в сторону Берлина. Большому  велели срочно поставить оперу “Валькирия” Вагнера.

Эта постановка была совершенно ясным посланием Берлину – ведь Вагнера боготворил Гитлер, и он был для нацистов культовым композитором. Но на фоне быстро меняющейся международной обстановки оперу  показали всего шесть раз и сняли.

Вместе с “Валькирией” и многие другие оперы и балеты  появлялись и исчезали, подчиняясь  капризам Сталина.  Он определял в Большом театре все,  от репертуара до  оформления сцены.  

Эта опека порой доходила до смешного.  В опере “Евгений Онегин” Татьяна по сюжету появлялась перед Онегиным, только встав с постели – и ее соответственно одели  в легкий  домашний наряд.  Увидев это, Сталин возмутился:

“Срамота! Как женщина может появиться перед мужчиной в таком виде?! Переодеть!”  

Татьяну тут же переодели. Она стала  причесанной и облаченной в тяжелое бархатное платье.  

Возможно, актриса была благодарна Сталину за плотное платье, потому что это помогало ей решить одну довольно необычную проблему, мучившую весь персонал Большого – где во время спектакля хранить спецпропуска. В карманах бархатного платья хранить их было значительно легче, чем в легком халатике.  

Дело в том, что в театр постоянно приезжали важные начальники, и все это сопровождалось усиленными мерами безопасности.  Перед спектаклем сотрудники органов  тщательно проверяли все помещения, и была введена сложная система разных пропусков – для входа в театр, для выхода на сцену.  Майя Плисецкая вспоминала, что это создавало особые затруднения для полуобнаженных балерин – куда засунуть пропуск?

Особенно жесткие меры безопасности вводились, когда в театр   приезжал Сталин – обычно со своим ближайшим окружением. Бывало, что он прерывал заседания Политбюро, чтобы поехать  посмотреть какую-нибудь отдельную сцену или арию.

Впрочем, и без Сталина некоторые советские вожди проявляли особый интерес к Большому – но они интересовались не столько балетом, сколько балеринами. Особенно этим славился глава Верховного Совета Михаил Калинин.

Специфический интерес важных чиновников к балеринам не раз напоминал о себе и  после Сталина, уже при Хрущеве и Брежневе – и порой это сопровождалось скандалами, которые, правда, тщательно скрывались от публики.  Но скрывать удавалось не все.  И мне вспоминается один эпизод времен моей работы на НТВ.

Была у нас серия программ о громких скандалах  ХХ века – ведущий обсуждал это с гостями в студии. И вот в одной из программ говорили как раз о любви высоких советских начальников к балеринам и об  истории с министром культуры в 50-х годах Георгием Александровым - когда в Политбюро вдруг узнали, что министр с группой товарищей увлекался разными безобразиями с молодыми балеринами.

В студии НТВ тогда вспоминали, как этим делом занимался лично Хрущев - и как он на заседании специальной комиссии громил одного из высокопоставленных любителей балерин, а тот начал оправдываться:  

“Я ничего с ними не делал, я только гладил”.

“Гладиаторы”, – рассмеялся кто-то в студии, и так в эфире НТВ было озвучено шутливое название этой истории.  А  затем я услышал это название уже как выражение, которое ходило в народе - в городском фольклоре слово “гладиаторы” прочно приклеилось к похотливым партийным старцам, увлекающимся балеринами.

фото: pixabay.com

Похожие публикации

  • Андрей Смирнов: Бумажный солдат
    Андрей Смирнов: Бумажный солдат
    Андрею Смирнову, одному из самых ярких режиссеров России, все фильмы которого (хотя снял он мало, не желая уступать цензуре) остались в истории кино, исполняется 81.
  • Это просто чума
    Это просто чума
    Как болезнь, убившая каждого второго европейца, помогла западу построить капитализм?
  • Алиса и дом
    Алиса и дом
    Была ли Алиса "правильной" матерью? Конечно, нет. Но нужна ли любовь по правилам, если с мамой так интересно? Об этом, и не только, рассказывает дочь Алисы Варвара Владимирова