Радио "Стори FM"
Лев Рубинштейн: Вид из окна

Лев Рубинштейн: Вид из окна

Нетрудно догадаться, почему мне вдруг захотелось поговорить о путешествиях. Конечно же потому, что я, как и многие из нас, по ним самым откровенным образом истосковался под гнетом проклятой, не желающей отступать и держащей нас всех на длинной или короткой цепи вселенской заразы.

Начну, как ни странно, с кладбищ. Но не в том смысле, в каком можно подумать, совсем нет. А в том, что во всех новых для меня местах я стараюсь побывать на местном рынке и на местном кладбище. Почему – сам не знаю. Но это так.

Про кладбища – пока все. Они или хотя бы оно, возможно, еще возникнут. То есть возникнет. И скорее всего - в самом конце.

А пока что я совсем вроде бы о другом.

О том, например, что было когда-то такое доковидное время, – и я надеюсь, что такое время, но уже постковидное, я еще застану при этой жизни. О том, что было такое время, когда я куда-нибудь ездил, и даже иногда письменно и печатно откликался на увиденное, услышанное, понятое, непонятое, запомненное и забытое. Откликался как умел, и как считал правильным с точки зрения жанра и стиля.

Свою психологическую установку, свою оптику, сквозь которую я смотрю на чуждые мне города и страны, ту позицию, в соответствии с которой я стараюсь говорить и писать, я определяю как «позицию благодарного путешественника».

И вот ведь удивительная вещь! После появления практически любой из подобных моих заметок тут же возникали отклики, среди которых особо выделялись те, которые никак не могут не озадачить.

«Странно, - не скрывая ворчливой интонации, пишет кто-нибудь из комментирующих, - что автор говорит о красоте и обаянии исторического центра и как будто бы даже не замечает, что в микрорайоне таком-то регулярно отключаются вода и электричество».

Или: «Странно, что автор восхищается весенним, например, Парижем, делая вид, что он не знает о том, что в таком-то районе города две недели тому назад подожгли синагогу (мечеть, православный храм, буддистскую пагоду, нужное подчеркнуть). Случайна ли эта выборочная “слепота”»?

Или, наконец: «Конечно, если автора как следует накормить-напоить, он будет замечать одно лишь хорошее, а мимо плохого он, напялив на себя непроницаемые шоры, будет проскакивать на полной скорости».

Ну, и так далее. Я, разумеется, слегка утрирую, но лишь слегка.

Одна из постоянных претензий сводится к «наивности и прекраснодушию автора», не желающего замечать вокруг себя многочисленных язв и пороков.

Что ж. В прекраснодушии, если оно не заходит за границы элементарного здравого смысла, я лично не вижу ничего дурного. Во всяком случае, оно предпочтительнее, чем хронические напряженность и подозрительность. По крайней мере во всех тех случаях, когда автор посещает те или иные места, не ставя перед собой инспекционные цели.

Я не инспектор и не ревизор, чтобы все время помнить о том, что мне могут пустить пыль в глаза и скрыть под бумажными салфетками не отстиранные пятна на скатерти.

В наивности и профнепригодности можно обвинить также человека, не выполнившего редакционного задания, а именно непременно найти тайный притон курильщиков опиума или во что бы то ни стало взять интервью у главаря глубоко законспирированной банды торговцев человеческими органами.

Я уже неоднократно говорил и могу еще раз повторить, что да, в гостях, как правило, я чувствую себя в определенном смысле лучше, чем дома. Потому что в гостях я не замечаю пятен на обоях, а дома - замечаю. Потому что дома мне самому необходимо помыть посуду, вкрутить лампочку, вынести мусор и прибрать какашки за котом. Потому что в гостях праздник более или менее всегда, а дома - лишь иногда.

Я, впрочем, знаю, что бывают и другие люди, по-моему, не очень счастливые. Они как правило придирчиво и скептическим глазом смотрят на все, что отличается от привычной им среды и атмосферы, и все, что они видят, слышат, нюхают, едят и пьют, им кажется подозрительным и недружелюбным. Иногда такие люди называют себя патриотами.

Необычайно распространена также устойчивая тема , формулируемая как «НАС ТАМ не любят и всячески дают это понять».

Возможно, мне всегда как-то особенно везло, но так уж получилось, что мне буквально ни разу не пришлось натолкнуться даже на самые легкие дуновения недоброжелательства со стороны «хозяев» тех мест, где мне приходилось бывать. Возможно, это и правда всего лишь везение. А может быть, дело в том, что я, повторяю, повсюду ощущаю себя благодарным гостем, который считает правильным и ничуть не обременительным для чувства собственного достоинства при каждом удобном случае давать понять хозяевам, как в их доме уютно, как вкусно их угощение и какой чудесный у них вид из окна.

Это не всегда бывает искренне? Возможно. Возможно, более искренний человек скажет, что квартира у хозяев тесноватая, что дети у них не очень воспитанные, а курицу они пересушили. А уж вид из окна…

Кстати, о виде из окна и о том, как бывает трудно угодить людям, ожидающим отовсюду крупных или мелких подлянок.

Один мой знакомый как-то жаловался мне на свою тещу. Ну, тема и сама по себе вполне анекдотическая, а рассказанная им история, в общем-то, - тоже.

Так вот, однажды по настоятельной и к тому же многократно повторенной просьбе этой самой тещи он занялся обменом ее квартиры, неудобной и ужасно шумной, на другую, более приемлемую. Главным тещиным требованием был пресловутый вид из окна - чтобы обязательно зелено и, самое главное, чтобы тихо.

Он долго искал и смотрел разные квартиры. Наконец нашел, чтобы и зелено, и тихо. Причем он нашел такое, что не просто тихо, а даже очень тихо.

Привез тещу посмотреть. Приехали. Квартира теще понравилась: все расположено удобно и рационально. Этаж невысокий. Так что если сломается лифт, ничего страшного. Кухня небольшая, но вполне себе вместительная.

Пошли смотреть на вид из окна. Посмотрели. Теща взглянула на зятя недобрым взглядом и даже не сказала, а как-то прошипела: «Ты что, издеваешься? Ты на что, собственно, намекаешь?»

Дело в том, что окно выходило на кладбище, - действительно зеленое и действительно очень тихое.

Я же обещал, что в конце тоже будет про кладбище! Ну вот, пожалуйста.

Похожие публикации

  • Лев Рубинштейн: «Золотой ключик»
    Лев Рубинштейн: «Золотой ключик»
    Мы, - я имею в виду детей моего, то есть послевоенного поколения, - были сыновьями и дочерьми живых фронтовиков, что было уже великой удачей и великим чудом, которые мы в те годы не умели осознать. Но еще большим чудом было то, что и мой отец, и отцы моих ближайших друзей-приятелей вернулись с войны с полным комплектом конечностей, вернулись не инвалидами
  • Лев Рубинштейн: «А мне-то что!»
    Лев Рубинштейн: «А мне-то что!»
    Тот день, когда имена Чейна и Стокса прозвучали на весь мир, как колокольный звон, день 5-го марта 1953-го года, хорошо запомнился почти всем, кто жил в то время, включая маленьких детей вроде меня
  • Лев Рубинштейн: Тела и антитела
    Лев Рубинштейн: Тела и антитела
    Казалось бы – карантин, улицы почти пустые, да и ты сам, если и выходишь на улицу, то под предлогом выноса мусора на помойку, что в конце двора. Двор тоже почти пуст, если не считать двух-трех таких же, как ты, трепетных и пугливых ланей, нервно шарахающихся друг от друга.