Радио "Стори FM"
Григорий Симанович: Памяти Я.Н. Засурского

Григорий Симанович: Памяти Я.Н. Засурского

На 91-м году жизни умер Ясен Николаевич Засурский. Невосполнимая потеря для российской журналистики. Эта сегодняшняя весть прежде всего трагична для родных и близких, которым хочется выразить самые глубокие соболезнования. Но  не надо быть провидцем, чтобы уверенно сказать: печальнейшее, рвущее сердца событие для десятков тысяч выпускников и студентов факультета журналистики МГУ. День скорби для всего журналистского сообщества России, для тысяч зарубежных журналистов, получивших образование на журфаке за минувшие 40 с лишним лет.

Будут некрологи, пронзительные и горькие слова, яркие и теплые воспоминания.

Хочу и я, выпускник факультета 1973-го года, кое-что сказать. Такое, что не забывал всю мою жизнь, но никогда об этом не писал. Только покойные родители мои знали да самые близкие друзья.

1973-й. Папа в больнице, инфаркт. Маме очень тяжело, и еще только бабушка старенькая. Я выпускник. Защитил диплом, должен распределяться. Мои иногородние и инореспубликанские (СССР) однокурсники в большинстве – в родные края. Москвичи в абсолютном большинстве – в московские газеты и журналы, телевидение и радио. У них приглашения, вызовы: у кого-то нужный в такой ситуации высокий статус родителей или близких друзей, кто-то сам проявил себя, совмещая учебу с сотрудничеством в СМИ. Я тоже проявил. Печатался немало, и даже в солидных изданиях. Но меня никто не вызвал. Насколько я знаю, таких москвичей в нашем выпуске было всего двое из восьмидесяти или девяноста человек. Это был год, когда евреи второй или третьей волной потянулись в Израиль. И никакие издания не рисковали пополнять свой штат представителями этой «ненадежной» национальности: уедет – неприятностей не оберешься. Да и негласное постановление высших партийных органов рекомендовало: «не брать».

Мне грозило распределение в Башкирию или Свердловскую, например, область, в районную газету, где был дефицит кадров. Грозило нешуточно. Потому  что папа в больнице и неизвестно, как все обернется, мама и бабушка тоже хворают, я уже сделал предложение девушке, которую полюбил (как выяснилось позднее, на всю жизнь).И все это в Москве, так что остаться и точка.

И тогда сработал «блат». Так раньше называли протекцию. Отец невесты через старого сослуживца вышел на директора книжного магазина «Журналист», что долгие годы располагался на проспекте Мира. Там была вакансия товароведа. МЛАДШЕГО.

С вызовом оттуда я пришел в кабинет к Ясену Николаевичу. У него была феноменальная память. Говорят, он до последних лет помнил чуть ли не всех бесчисленных выпускников факультета по фамилиям. И меня, конечно, идентифицировал, хотя я и не был в числе примерных знатоков его предмета или активистов на факультете.

Я пришел и объяснил ситуацию. Я понимал, что прошу о нарушении регламента, прошу пойти против инструкций, положений и предписаний. Прекрасно понимал, что он понимает, почему меня никуда не берут в Москве. Кроме того, речь шла - это было очевидно для Ясена Николаевича - об абсолютно формальном, более чем косвенно относящемся к журналистике распределении. Только название магазина, где, справедливости ради, всякая канцелярская всячина для журналистов таки продавалась, но, в основном, просто книги, художественная и прочая литература,- вот и вся связь с журналистикой.

Пять лет учебы. Десятки экзаменов и зачетов, практика в газетах, уже масса публикаций и… товаровед.

Я никогда не забуду этот взгляд. В нем было и сомнение, и  понимание, и лукавая улыбка и что-то  еще, за что любили его, кажется, все, абсолютно все.

Он не стал расспрашивать подробности, давать советы, сетовать на существующие правила. Он не был чиновником в обидном смысле слова, хотя занимал высокую должность. Он был умнейшим, образованнейшим человеком с доброй душой и со взглядами, как я полагаю, куда более либеральными, чем можно было позволить себе при такой должности и в те времена. 

Засурский подписал мне это, по сути абсурдное, но спасительное для меня распределение. Я поступил на работу в подвальное помещение магазина, женился и стал пробиваться в реальную журналистику статьями и заметками, поскольку в те годы никакой блат все равно мне бы не помог. 

Зато неоценимо помог, проявив человечность и участие, выдающийся ученый, знаток истории и теории мировой журналистики, блистательный организатор и педагог, талантливейший лектор, бессменный руководитель одного из самых знаменитых факультетов МГУ, его гордость и слава.

Я давно уже, так сказать, выбыл из рядов. Старый. Но сколько еще суждено, буду помнить и чтить Ясена Николаевича Засурского. Светлая память! 

фото: АО «Коммерсантъ/FOTODOM