Радио "Стори FM"
Ганна Слуцки: Части жизни (8 часть)

Ганна Слуцки: Части жизни (8 часть)

Черная вдова

Вспомнила я мою тетю Жиру, давно почившую, в 99 лет, в городе Париже. По неясным (и даже подозрительным) причинам ее одну из всей моей обширной родни за бугром впускали в СССР. Я помню эту благоухающую старушку, ради приезда которой меня отправляли в очередь за конфетами грильяж и выдворяли из моей комнаты спать на кухню. А в моей комнате на окно срочно вешали кружевные скатерти, а у соседки одалживался подлинник (якобы) Айвазовского, на котором пенилось море. Тетя Жира восседала в старинном кресле (под ломаные ножки которого подкладывались кирпичи, опять-таки задрапированные старинной скатертью, ибо скатерти - единственное, что удалось сохранить от былого богатства) и лопала дефицитный грильяж. Мне нравилось беседовать со старушкой.

Жира: Когда моего третьего мужа посадили, я мгновенно оформила развод.

Я: Вы его разлюбили?

Жира: Какие-то чувства к нему еще были... Но я не морковка, чтобы сидеть с ним рядом на лагерной грядке. И еще я тогда влюбилась и вышла замуж за следователя НКВД. Всем был хорош, но дико храпел... Не дай тебе Бог, девочка, спать с храпящим энкавэдэшником...

Я: Зачем же вы с ним жили?

Жира: Ты совсем дура? Ты не услышала? Меня никак не тянуло в лагерь... Лучше слушать храп чем лес валить. Да мы с ним и не так долго прожили... Его тоже скоро посадили...

Я: За храп?

Жира: Он не только храпел как свинья, он еще и кричал во сне, идиот. За этот крик и посадили.

Я: Кто же мог знать, ЧТО он кричал ночью в постели?

Жира: Всё же ты глупа, ма шер! Я же не глухая, он кричал вполне отчетливо...

Я: Как вы могли?!

ЖИРА: По-твоему, мне надо было терпеть этот храп по сей день?! И потом я тогда уже опять влюбилась, в генерала... Теперь уже нет таких чудных санаториев для высшего состава? Как там готовили паштет!

Я:  А куда потом делся этот генерал?

Жира: На Кудыкину гору. Изучай историю. Это было перед войной, и его, конечно, расстреляли.

Я: Вы переживали?

Жира: Еще как! Если бы я знала, как я плохо буду жить после этого, я бы никогда...

Я: Чего не сделали бы?

Жира: Я не обязана каяться перед такой мелюзгой, как ты!

За дверью комнаты всегда дежурили мои бабушка и дед. И их разговор всякий раз был одним и тем же.

Дед: Зачем мы опять впустили к себе эту тварь?!

Бабушка: Тише... Это же твоя родня.

Дед: Мне надо было придушить ее в колыбели. Отсохни мои руки, что я этого не сделал...

Бабушка: Но она зато привезла тебе лекарство...

Дед: Надо еще проверить, не яд ли это.

Бабушка: У тебя мания величия - кто ты такой, чтобы ей тебя травить...

Хорошо, что моя тетка Жира не писала еще и стихов... Вот уж точно, вечная ей память.


Террорист

Канада. Торонто. В субботу на рынок Лоуренс, что рядом с моим домом, фермеры привозят свежие овощи, фрукты и все другое. Всё другое меня не занимает, моя семья - вегетарианцы и потому надо покупать тонны всякой разной растительности. И вот, набрав эти тонны, волоку я четыре сумки корма - со стороны можно подумать, что я держу дома козу... И вот, решив сократить свой страшный путь, я решила идти через парк. Вижу, за мной идет двухметровый араб (научилась узнавать, еще живя в Израиле). Я останавливаюсь - и он тоже. Я сворачиваю на другую аллею, он тоже. В парке пусто, только белки, но что от них толку, те же крысы, только пропиаренные...

Прошлый израильский страх пополз по спине. Взорвет? Но зачем ему тогда я одна? Террористы ищут большее число жертв... Просто пырнет ножом? Узнал (как?!), что у меня израильский паспорт? Наверняка пырнет. Рука у него в кармане, значит, там непременно нож. Чего он ждет? Хочет дождаться, пока я дойду до густых кустов? Умный, хоть и дикарь...

Ладно. Я счастливо прожила длинную жизнь, дети уже самостоятельные, муж встретит молодую... Квитанции от химчистки я еще вчера дочке отдала, все счета оплатила... Обидно конечно, еще есть замыслы... Думаю я, а он все идет и идет за мной. У кустов мои нервы сдали, я обернулась и в упор его спрашиваю: «Чего ты от меня хочешь?!» Араб на скверном английском отвечает: «Мадам, у тебя четыре сумки и две руки, хочу тебе помочь. Жалко тебя». И он таки донес мои проклятые сумки! До лифта! И не пырнул! И не взорвал! Сижу дома, пью успокаивающий отвар мяты и понимаю, кто из нас двоих дикарь

фото: Depositphotos.com/FOTODOM

Похожие публикации

  • Ганна Слуцки: Части жизни (7 часть)
    Ганна Слуцки: Части жизни (7 часть)
    В советские времена вопить на съемочной площадке было высшим шиком и проявлением творческого куража. Я отрабатывала практику на съемках очередного фуфла про завод
  • Ганна Слуцки: Части жизни (6 часть)
    Ганна Слуцки: Части жизни (6 часть)
    Мой дед любил повторять "Мечты, мечты, где ваша сладость? Прошла мечта, осталась гадость"
  • Ганна Слуцки: Части жизни (5 часть)
    Ганна Слуцки: Части жизни (5 часть)
    В Израиле я несколько лет работала журналистом. В самом начале этой неожиданной для меня карьеры, обязана была брать интервью у только приехавших из "совка" людей