Радио "Стори FM"
Прекрасное неблагополучье

Прекрасное неблагополучье

Автор: Дмитрий Воденников

Советских писателей на государственные дачи в посёлке Переделкино сослал ещё усатый вождь народов. Исключительно заботы ради: чтобы им лучше писалось на свежем воздухе. Не всем пришлась по вкусу дачная жизнь. А вот поэт Борис Пастернак так сросся с переделкинской пасторалью, что дачу называл малой родиной. Почему?

Мы эту дачу помним, как будто она наша. Даже если никогда на ней не были, не заходили в эту комнату. Мы не заходили, но, как движется там солнечный свет по дощатым стенам и подушке, знаем.

Как обещало, не обманывая,

Проникло солнце утром рано

Косою полосой шафрановою

От занавеси до дивана.

Есть известная фотография. Там Пастернак сидит почти на углу стола, уставленного рюмками, чашками, бутылками, ещё чем-то невнятным (даже блюдо с пирожными есть). Сидит на фоне холодильника. Сейчас мы постарались бы избежать такого фона, но тогда «ЗИЛ» – это предмет почти роскоши. Фотографу это не показалось комичным – Пастернак и холодильник, а самому Пастернаку было всё равно. Он, наверное, вообще самый не театральный поэт.

Дача-корабль, дача-тура. Какие тут театральные эффекты? Однако у истории свои тайные закладки, и она продолжает выписывать кренделя. Например, с самим названием связана первая легенда.

Говорят, название Переделкино эти места получили благодаря Ивану Грозному, который ссылал сюда на перевоспитание провинившихся, но пощажённых им опальных придворных.   Место первых «диссидентов». Как уж они тут перековывались, трудно сказать, но Сталин вот тоже для писателей (вообще подозрительный народишко) именно эту местность выбрал.

И вот шелестит в воспоминаниях легенда номер два. Существует рассказ о том, как зародилась сама идея создать посёлок писателей и поэтов. Дескать, сидели Сталин и Горький, обсуждали житьё-бытьё, и, в частности, Иосиф Виссарионович поинтересовался: а как, товарищ Горький, организован быт у зарубежных литераторов?

Не знаю, откуда уж это Горький взял, но он рассказал Сталину, что иностранные писатели предпочитают жить за городом, где и пишется на свежем воздухе лучше, да и умиротворение нисходит.

Такой поворот темы Сталина заинтересовал, и он спросил, а существуют ли дачи у советских писателей? Нет. Ну и было решено: выделить загородные участки для самых достойных литераторов СССР.  Кстати, список тех избранных, кто первым удостоился права на загородную дачу, до сих пор можно найти на схеме исторического Переделкина. Бабель, Зарубин, Афиногенов. И другие.

Просто по диагонали: 15 мая 1939 года Бабель был арестован на даче в Переделкине по обвинению в «антисоветской заговорщической террористической деятельности» и шпионаже (дело № 419). При аресте у него изъяли несколько рукописей, которые оказались навсегда утраченными (15 папок, 11 записных книжек, 7 блокнотов с записями). Судьба его романа о ЧК остаётся неизвестной.

Афиногенову тоже не повезло. В 1937 году он был исключён из Союза писателей СССР. Он отвергал все обвинения и хотел защищаться на товарищеском суде (ага, как же, ему этой возможности не предоставили). Но в его личном дневнике сохранились записи о том, как драматург готовился к подобному выступлению. Теперь выписка: «В частности, он собирался настаивать, что взяли мирного человека, который ни о чём другом не помышлял, кроме как писать новые пьесы на пользу партии и страны. Из этого же человека, по его словам, пытаются сделать позор и посмешище. В результате советский драматург Александр Афиногенов не был репрессирован, остался жить в Переделкине, где у него была дача. Правда, в то время многие стали избегать общения с опальным драматургом, но Пастернак наоборот – близко с ним сошёлся».

Однако это потом. А пока Сталин и Горький обсуждают идею писательского посёлка. Горький не промах, подошёл ответственно. Воздух сосен, исчезнувшая почти судоходная река Сетунь (теперь ручей). Идеальное место.

Уже обжившись в Переделкине, Пастернак признавался, что именно такие «отлогости с садами и деревянными домами с мезонинами в шведско-тирольском коттеджеподобном вкусе, замеченные на закате, в путешествии, откуда-нибудь из окна вагона, заставляли надолго высовываться до пояса, заглядываясь назад на это овеянное какой-то неземной и завидной прелестью поселенье».

Самое забавное, что Переделкино было тогда местом достаточно глухим.

фото:LEGION-MEDIA; AP PHOTO/EAST NEWS

Прочитать материал полностью можно в номере Июль 2018

Похожие публикации

  • Па-де-де
    Па-де-де
    Если есть на свете судьба или Бог, или кто там ещё ведает взлётами и падениями человеков, то танцовщику Владимиру Плетнёву и взлётов, и падений было отпущено с лихвой. Кому-нибудь, пожалуй, на десять жизней хватило, а тут – ему одному
  • На смерть поэта
    На смерть поэта
    Этого поэта было принято «не любить» среди либеральной околопоэтической публики, которая в поэты производила любых персонажей – лишь бы те соответствовали корпоративной этике
  • Нобелевский маршрут
    Нобелевский маршрут
    Писатель Эдуард Тополь – о мистической встрече в Стокгольме
Yankovsky.jpg

redmond.gif


blum.png