Радио "Стори FM"
Что-то похожее на счастье

Что-то похожее на счастье

Автор: Дмитрий Воденников

Далеко не у каждого места со временем появляется свой гений. Району около метро «Аэропорт», где в 60-е годы вырос целый квартал «писательских» домов, повезло, и там витает свой дух-покровитель. Только откуда он взялся?

 

На днях у Сокола

Дочь мать укокала.

Причина скандала -

Делёж вещей.

Теперь это стало

В порядке вещей.

Метро «Сокол» находится рядом с метро «Аэропорт». Идти чуть больше километра. Это как от «Сокольников» до «Красносельской». Но разница этих километров (по метафизике, по духу) огромна. В Сокольниках – почти центр, тут же – окраина.

Вот сосед мой, как собака:

Слово скажешь, лезет в драку.

Проживаю я в бараке,

Он – в сарае у барака.

Стихотворения - скандал матери с дочерью на Соколе и про барак – это тексты Игоря Холина. Который сам, к слову сказать, родился недалеко, на «Войковской» (такой станции тогда и в помине не было, как и вообще самой идеи метро: родился Холин в 1920 году, район «Войковской» был тогда абсолютным пригородом). И написаны они в 1958-м. Но эти стихотворения тут не случайны. Таким и был этот район. И именно тут потом и выросли так называемые писательские дома. Рядом с бараками. Где удобства были на улице, а жители – явно не писателями, а соответствующими слову «барак» персонажами. Даже термин потом появился у поэтов-концептуалистов – «барачная лирика». Не жемчужина неправильной формы, не барокко, в общем.

Ну что, пойдём? Только не пугайтесь.

Держите сумочки покрепче, особо не выпендривайтесь. Будьте начеку.

Ибо дома писателей выросли там, где раньше улицы назывались Страшными и Инвалидными, – ещё с тех пор, как тут было убежище для инвалидов тех войн, которые вела Россия в конце девятнадцатого – начале двадцатого века. Попросту – богадельни. А после самой страшной войны инвалидов только прибавилось. Потом уже 1-ю Инвалидную переименовали в 1-ю Аэропортовскую, то ли в 1951-м, то ли ещё в 1940-м, сведения разнятся. В общем, невесёлые места. Но зато тут есть рынок. Сюда и идёт народ. Рынок так и зовётся – Инвалидный.

Зайдём на рынок и мы.

…Вот деревянные ряды, полупустые, вот девочка идёт в школьной форме, видимо, с мамой (или с тёткой): женщина громко ругает девочку, девочка горько плачет. На девочку все оглядываются, от этого она ревёт ещё горше.

На рынке вытянулись длинные столы, выставлены прилавки, тут же уместились какие-то мелкие мастерские плюс всякая галантерея, пуговицы, нитки, замки, ключи, лудильщик, бумажные цветы, потом уже, дальше, идут крытые павильоны с более солидным товаром: что-то для школы, что-то для дома, книги.

После войны тут почти все продавцы были бывшими фронтовиками: кто без руки, кто без ног. Те, что без ног, ездят на самодельных дощатых тележках. Эдуард Лимонов в своё время вспоминал про таких «базарных» инвалидов-тележечников:

«Мужики были невозможные мачо. Грубые, мощные, с выразительными кожаными лицами, как у злых святых в фильме Пазолини «Евангелие от Матфея». Последний инвалид, бывало, гаркнет снизу со своей тележки на подшипниках – и сивухой лицо, как дракон, опалит. Лица у мужиков были у всех, как у постных зеков-насильников. Даже чиновники были лишены лоска, грубая ходячая материя, картошка какая-то тяжёлая в штанах и пиджаке».

Но чиновники сюда, наверное, не ходят. Тут люди попроще. Кто-то из них продаёт старую шинель (а там зашитые дырки от пуль), кто-то торгует семечками, горохом, картошкой и солёными огурцами, кто-то трофейным конфискатом.

Прочитать материал полностью можно в номере Октябрь 2018

фото: Эммануил Евзерихин/FOTOSOYUZ; Юрий Кривоносов/FOTOSOYUZ


Похожие публикации

  • Дом есть мир. Мир есть дом
    Дом есть мир. Мир есть дом
    У писательницы Татьяны Толстой свои особые отношения со временем и пространством. Она умеет воскрешать ушедшее и запечатлевать сиюминутное. И для своей ворожбы, как всякая колдунья, пользуется обыденными вещами
  • Гибель империй
    Гибель империй
    «– Чего мы ждем, собравшись здесь на площади? – Сегодня в город прибывают варвары. – Почто бездействует Сенат? Почто сенаторы сидят, не заняты законодательством? – Сегодня в город прибывают варвары. К чему теперь Сенат с его законами? Вот варвары придут и издадут законы». К.Кавафис
  • Грудь как зеркало мировой моды
    Грудь как зеркало мировой моды

    Мода — это диалог, где вместо слов — шарфы, сумки, принты, длина юбки. Это мир знаков, намеков, сигналов, которые одни посылают, другие расшифровывают, иногда бессознательно. Но самым «горячим» сигналом моды всегда была обнаженность. О том, как она работала в ХХ веке, рассказывает аналитик моды Андрей Аболенкин. 

Merkel.jpg

redmond.gif


blum.png