Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Князь Владимир Фёдорович кровей был знатных, Рюрикович. И если с фамилией было всё в порядке, то с деньгами получался полный швах – карманы пусты, имение разорено, наследства пшик, лишь долги да таланты. И ещё обаяние с добродушием. 

Если девицы, желающие сделать хорошую партию, тихонько вздыхали, глядя на молоденького, ладного, стройного, белокожего, родовитого, но малоимущего князя, то друзья замуж за него не собирались и любили кроткого и открытого Владимира Фёдоровича всей душой.

Был он «смиренен сердцем, скромен во всей своей жизни, невзыскателен и неприхотлив». В Московском университетском благородном пансионе князь прилежно изучал философию, великолепно музицировал и писал стихи, а после блестящего окончания заведения вступил в литературное общество. Общество потом разделилось, и часть его, названная «любомудрами», откочевала в дом номер три по Газетному переулку, где квартировал князь Одоевский. 

«Любомудры» исследовали немецкую философию, спорили, предлагали свои собственные теории, дружили с декабристами и распивали чаи с калачами. С литераторами князь тоже водил дружбу, а с некоторыми работал над изданием альманаха «Мнемозина». В альманахе печатались не просто любители обмакнуть перо в чернила, а такие величины, как Пушкин, Боратынский, Грибоедов, Вяземский.

 

Ужины с изюминкой

Когда Одоевский переехал в Петербург и поступил на службу в Цензурный комитет Министерства иностранных дел, финансовые дела его приняли божеский вид, а женитьба на Ольге Степановне Ланской, девице постарше князя, дала возможность почувствовать домашний уют. 

portret v statiu.jpg
Князь В.Ф. Одоевский

Восхождение по служебной лестнице дружеским связям с литераторами не мешало, и в небольшом флигеле гости не переводились. Английский посол, увидев однажды, как скромно живёт этот аристократ по праву рождения, был удивлён изрядно: «Каким образом последний потомок старейшей отрасли рода Рюриковичей, существующей почти тысячу лет, человек просвещённый, замечательный во всех отношениях, живёт между вами в скудости, сравнительно с обычаями моей страны, и вас никого это не поражает? Не таким бы он был у нас в Лондоне!» Скромный и благодушный князь денежных наград «никогда себе не испрашивал и был всегда доволен тем умеренным содержанием, которое получал».

Говорили, что на старом кожаном диване в кабинете Одоевского сиживала вся русская литература. Он готов был всем помочь и всех устроить наилучшим образом. 

Это Одоевский защищал «Горе от ума» Грибоедова, привёл Гоголя в круг петербургских писателей и поддержал Достоевского. За серебряным самоваром восседала круглолицая Ольга Степановна и собственноручно разливала чай, что было в диковинку – во всех приличных домах с чаем валандались лакеи. Хозяин встречал гостей в длинном чёрном бархатном сюртуке и остроконечном колпаке – ни дать ни взять средневековый алхимик. 

Вся петербургская конница и вся петербургская рать пробирались к столу, спотыкаясь о ширмы и сшибая с полок реторты, в которых любознательный князь замешивал всякие дурно пахнущие зелья. 

Прибывали обычно по субботам после театра, и к полуночи в двух комнатах было не протолкнуться. Литераторы, художники, музыканты и учёные мужи заседали в большом, заваленном рукописями, нотами и книгами кабинете князя, светское же общество окружало Ольгу Степановну. Здесь бывали запросто, без условностей и расшаркиваний. Можно было войти без церемоний и отбыть восвояси, простившись лёгким кивком.

Когда подавали ужин, многие настораживались. От хозяина можно было ожидать чего угодно. К кулинарии он питал большое пристрастие и не искал лёгких путей. 

Например, курицу-пулярку князь начинял бузиной и ромашкой, утку – сухим шалфеем, глинтвейн варил по средневековым рецептам, а соусы смешивал в самых невообразимых сочетаниях и деловито перегонял в ретортах. 


«Требовались ли печёные яблоки, они прежде выставлялись на мороз, потом в пылающую печь, потом опять морозились и уже по­давались вторично вынутые из печки; говядина прошпиговывалась всегда какими-то специями, отымавшими у неё естественный вкус; подливки и соусы приправ­лялись едкими эссенциями, от которых дух захватывало. Случалось некото­рым из гостей, особенно близким хо­зяину дома, выражать своё неудо­вольствие юмористическими заме­чаниями; князь Одоевский выслушивал нападки, кротко улыбаясь и таинственно наклоняя голову», – вспоминал Дмитрий Васильевич Григорович 


Однажды князь так нахимичил, что о его сосисках долго говорил весь Петербург. Хозяин сначала создал интригу, убедив гостей, что сосиски совершенно особые, приготовлены необычным способом и оставят о себе долгую память. Так и случилось. 

Гости взялись было за вилки и ножи, но, пожевав, скривились, а самые несдержанные выплюнули сосиски обратно в тарелку – они пахли мылом, опилками и едкими составами. Сконфуженный хозяин рдел щеками, гости хохотали, Крылов, любитель плотно и вкусно поесть, ушёл несолоно хлебавши, а Гоголь потом в лицах рассказывал товарищам о химических сосисках.

 

Советы доктора Пуфа

Доктор Пуф давал рекомендации по варке, жарке и заготовке продуктов и составлял рецепты для тех хозяев, кто обходился без поваров и не транжирил деньги понапрасну. В придачу к рецептам предусмотрительный автор указывал пропорции и даже иногда стоимость продуктов. 

Всего были опубликованы сто лекций, в которых рецепты умелой рукой зоркого мастера были густо пересыпаны завуалированными и не очень насмешками над пороками, царящими в современном обществе. То, о чём думал Одоевский, сказал тучный господин из иностранцев, Маланья Кирикиевич Пуф, как именовал князь «доктора энциклопедии и других наук». Доктор прохаживался по поводу взяточников, тянущих руки к огурцам, курам и говядине, подхалимов и лицемеров, кто был готов перевернуть мир с ног на голову, называя «жареный топор» бифштексом, а льстеца и наушника – благонамеренным человеком. Досталось и нерадивым литераторам: «Возьмите полфунта выдранных из забытой книги печатных страниц. Листа два новых, печатных же, где случится – с спроса, а лучше – без спроса. Прибавьте двадцать четыре ошибки против русского языка, столько же против здравого смысла, столько же иностранных, невпопад переведённых слов, полсотни опечаток. Перемешайте хорошенько, разделите на рубрики, посыпьте сверху несколько более или менее известных имён, припустите в типографских чернилах на тряпичной бумаге, и у вас выйдет настоящий кулинарный соус». Впрочем, такое блюдо доктор Пуф не рекомендовал читателям, «потому что оно очень плохо и бестолково», и пояснял, что описывает его состав лишь курьёза ради.

Лекции доктора Пуфа имели большой успех, и он радовал читателей более двух лет, пока неутомимый князь не занялся куда более важными делами – председательством в «Обществе посещения бедных просителей», службой в Императорской публичной библиотеке и заведованием Румянцевским музеем. 

Рецепт

Если у вас собралась компания из шести человек и ей вдруг страсть как захотелось яичницы с налимьими печёнками, не откажите гостям в такой малости. Надо взять молоки и печени двух налимов, опустить их ненадолго в подсоленный кипяток, изрубить мелко кусок сырого угря в кучку размером с яйцо. Доктор Пуф советует, за неимением угря, взять кусок свежего штокфиша, то есть трески. В нарубленную рыбу добавьте «эшалотку», проще говоря – маленькую луковицу-шалот, и смесь на пять минут тоже поместите в кипяток. Потом минутку припускайте и рыбу, и молоки с печёнками в сливочном масле, а вот другой кусок масла следует растереть с мелко нарубленной петрушкой и «одною чесночинкой». Масло с зеленью и чесноком надо выложить на блюдо, выжать на него сок целого лимона и поставить на горячую золу. Пока масло подогревается, поспешите как следует сбить дюжину яиц, добавив смесь из рыбы, молок и печёнок, подсыпать тёртого пармезана и зажарить яичницу. Готовую яичницу выкладывайте на блюдо поверх того самого масла с чесноком и петрушкой, а если яичница получится жидковатой, ненадолго поставьте её в печь. «Подавая, смотрите, чтоб не простыло», – предостерегал зазевавшихся доктор Пуф.


Автор: Инна Садовская

фото:FAI/VOSTOCKPHOTO;BRIDGEMAN/FOODOM

Похожие публикации

  • Миф о холестерине
    Миф о холестерине
    А вы давно сдавали кровь на холестерин?.. Как же так! Ведь холестерин − убийца номер один. Он же откладывается на стенках сосудов! Это всем известно. За последние полвека нам об этом все уши прожужжали. И всё оказалось совсем наоборот...
  • Братская диета
    Братская диета
    Предводитель красных кхмеров Салот Сар, или, как его звали партийные товарищи, Пол Пот, он же «брат номер один», он же «кровавый диктатор и палач», он же «круглолицее чудовище», он же «великий вождь кхмеров», сам вырос в сытости, но всё сделал для того, чтобы уморить свой народ голодом и пытками
  • Джентльмен и луковый суп
    Джентльмен и луковый суп
    Талант прочувствовать всю тонкость хорошей кухни даётся немногим. Английский писатель Уильям Сомерсет Моэм был в числе счастливчиков, кто мог себе позволить не зарывать его в землю. Взобравшись на писательский Олимп, Моэм воплотил в жизнь все свои вкусовые пристрастия