Радио "Стори FM"
Пышки, круассаны и паек

Пышки, круассаны и паек

Автор: Инна Садовская

Лев Бронштейн, он же Троцкий, в борьбе за общее светлое будущее и личное лидерство иногда забывал поесть и мучился желудком, но упорно шёл к цели – Октябрьской революции 1917 года

Детство Лёвушка провёл в деревне Яновке Херсонской губернии. «В глухом углу, где природа широка, а нравы, взгляды, интересы скудны и узки», – написал он потом в автобиографии. В окрестностях Яновки тяжело колыхалось море пшеницы, бродили стада коров и овец, а свиньи в садах подрывали корни яблонь и абрикосов. Отец, зажиточный землевладелец, держал работников, но на барскую жизнь времени и денег не было – вкалывали с утра до ночи. Питались просто: молоко, творог, свинина, овощи и куры с готовой лопнуть от жира плотной пупырчатой кожей. Но у Лёвушки уже тогда побаливал живот, и врач прописал ему микстуры для пищеварения. Зимой обедали дольше обычного. Торопиться было некуда, и, поставив самовар, вся семья сидела до сумерек, наливаясь чаем со сдобными сухарями, пока не зажигалась лампа и обед плавно не переходил в ужин. 

Для работников кухарка варила кандёр из пшена, моркови, лука и картошки, заправляя его яйцами, или постный борщ и кашу. Демократическими идеями в Яновке голову себе не забивали и безропотно тянули лямку, видя, как хозяин сам пашет и косит не хуже любого работника. А если вдруг были недовольства, что кормят абы как, кухарка сразу выставляла кислое молоко, арбузы и сушёную воблу – тарань.

Сначала Лёвушку отправили в школу недалеко, версты за четыре. Жить он должен был у дяди с тёткой. Дядя Абрам, тот ещё фрукт, к племяннику относился благосклонно и даже угощал мозговой костью. А потом мальчика определили в гимназию в Одессу, проживать у матушкиного племянника Мони. В Одессу Лёвушка отбыл в компании горшков с маслом, банок с вареньем и мешка муки – деревенских гостинцев. Моня учил провинциального родственника правильно обращаться со столовыми приборами и опрятно есть. Теперь приходилось пить по утрам чай без молока (у Моисея было не ахти с финансами) и бежать в гимназию. Живот и так побаливал, а когда закрутился скандал – учитель поставил плохую отметку одному из гимназистов, однокашники зароптали, а Бронштейна, объявив зачинщиком, исключили из гимназии, – Лёвушку скрутило, аж искры из глаз. Требовались здоровая пища и спокойная жизнь. Катар желудочно-кишечного тракта попытались усмирить в деревне. А как его усмиришь, когда и там расстройств хватало? Увидел однажды впечатлительный гимназист, как пороли крестьян или как мужичок слёзно просил отца не брать разорительный штраф за скот, вытоптавший пшеницу, так и сам проплакал полдня в подушку. Или, к примеру, работников с просроченными паспортами урядник отправлял по этапу – после таких людских трагедий никаким молоком катар не вылечишь.

Катар давал о себе знать и когда Лёвушка отказался от материальной помощи семьи и ушёл в коммуну, где студенты спорили до хрипоты о будущем, жили за счёт уроков и питались пустыми похлёбками, которые сами же и варили. Иногда на столе оказывались хлеб и колбаса, а в самые удачные дни можно было завалиться в трактир. Там-то, в трактире, ему популярно объяснили, что такое равенство: взяли фасолинки и расставили их, определив, где царь, где министры, а где и народ. Потом смешали – а ну-ка, разыщи царственных особ и отдели от народа. Не можешь? То-то же, все равны.

В херсонской тюрьме, куда отправили восемнадцатилетнего марксиста, раскидывающего прокламации и пишущего вольнодумные заметки, катар распоясался в край. Арестантская похлёбка на обед и кусок ржаного тюремного хлеба с солью на завтрак и ужин, зимняя стужа, вши и полная изоляция здоровья не прибавляли. Марксист спасался тем, что отламывал хлеб по кусочку, наматывал по камере тысячу шагов и сочинял стихи. Только через три месяца мать сумела передать ему чай, сахар, ветчину, консервы, апельсины, яблоки, свежее бельё и десять рублей, на которых много чего можно было купить в тюремной лавке. Там можно было разжиться продуктами.

После суровой тюремной жизни выяснилось, что в моменты наибольшего нервного напряжения у Лёвы случаются судороги, пищеварение ведёт себя из рук вон плохо, к тому же поднимается температура. Вот и выступай с речами на митингах, а говорить он умел и любил. А уж если заведётся – всех переговорит и на свою сторону перетянет. Ну, если не перетянет, то сомнения точно посеет. Было дело, ораторствует пламенно, а сам живот рукой поглаживает – боли нешуточные.

В ссылке в Иркутской губернии, в селе на реке Лене, куда он отправился уже с женой Александрой Соколовской, девушкой с правильными марксистскими взглядами, голодать не пришлось – в реке было вдоволь рыбы, в лесу водились грибы да ягоды, по хозяйскому двору бегали куры и поросята. Лёве тут было раздолье – охотиться и рыбачить он очень любил. Хоть летом приходилось ходить с сеткой от мошки, которая в раз обгладывала заблудившуюся в лесу корову, но жить было можно. У местных научились варить уху из хариуса, ощипывать глухарей, печь сибирские пышки и заваривать полезные травки от желудка. Марксисты округлились, родили двух дочек, однако революционная борьба звала, и Лев решился на побег. И сбежал ведь, не утонув и не замёрзнув на бескрайних сибирских просторах.

Паспорт товарищи выправили ему на имя Троцкого, кличку дали – «Перо» и вручили скудную сумму денег. На такую сумму можно было купить разве что билеты, но заграница манила, а в России двадцатитрёхлетнему марксисту развернуться было негде. Курс был взят на Лондон, к Ленину. За границей энергичное «Перо» писало очерки и заметки на злобу дня, полемизировало с другими эмигрантами, готовило вместе с ними съезд РСДРП, совершало агитационно-пропагандистские поездки и почти каждый день водило на выставки и в парижские кафе революционно настроенную студентку Наталью Седову. Париж и свежие круассаны с шоколадом и заварным кремом Троцкого не впечатлили. Мюнхен и Женева – тоже. С Лениным у него вообще вышел разлад по вопросу о партийном уставе: вторую скрипку дерзкий Троцкий играть никак не хотел, а в лидеры влекло неодолимо. Ведь молодой щегол был, а надо же – иногда и Ильича, «Старика», за пояс затыкал, не переспоришь. Хоть и валялся потом в постели с желудочными болями. Ещё бы – стресс!

Второй раз к круассанам он попал спустя несколько лет, сбежав с этапа по дороге на вечное поселение. Троцкий десять лет колесил с лекционными турами по Европе, доплыл и до США, участвовал в социалистическом движении и в свободное время сиживал в ресторанчиках – деньги у него завелись, и неплохие. Откуда – неизвестно. Борца за свободу выпроводили из Австрии, не допускали в Германию и гоняли по Франции и Испании. Местная полиция ходила за ним по пятам, время от времени заключая в каталажку. Филёры уже были роднее родных. Однажды в Испании, когда разносчик варёных креветок вдруг запросил с Троцкого больше, чем с остальных, филёр разорался и пошёл на разносчика с кулаками, защищая подопечного, как гусыня гусёнка.

В Петрограде, куда Троцкий отправился возглавить революцию, в семнадцатом году поесть было некогда – ситуация назрела и в любой момент могла взорваться. Лидеры революционно настроенных масс тогда обходились стаканом чая с куском чёрного хлеба, ничем не выделяясь из этих самых масс. В Москве же нарком иностранных дел, а затем основатель и командир Красной армии в должности наркома по военным и морским делам вместе с семьёй поселился в Кремле, выбрав квартиру с панелями из карельской берёзы и золотыми украшениями. Отказаться от привилегий сил не было. 

У лидеров революции вдруг завелись сытные «совнаркомовские» пайки с деликатесами – не всё же руководящему звену на чае с черняшкой сидеть. Завтракали отлично: хорошим хлебом, сливочным маслом и чёрной икрой на серебряных сервизах, о чём позже упоминала в своих записках супруга Троцкого Наталья Седова. Готовить она не любила, поэтому на кухне рулила кастрюлями кухарка Василиса. Управлять государством кухарке было недосуг – Лев Давидович предпочитал домашнюю еду. Обедала семья и в совнаркомовской столовой. Там тоже было чем перекусить: говядина, ветчина, птица, лосось, яйца, сыр и молоко. Истерзанные тюрьмами желудки революционеров следовало усиленно и бережно питать, тем более что впереди было много работы: строительство нового государства, новой системы власти, а значит, новая борьба, хлопоты и заботы.

piknik.jpg

Тот, кто высоко взлетает, должен помнить, что непременно найдутся желающие сковырнуть его с небосклона. После того как Иосиф Виссарионович выдавил Троцкого сначала в Алма-Ату, а потом вообще из Страны Советов, тому опять пришлось помотаться по свету, испытывая желудок на прочность. Хотя, имея в недругах отца народов, приходилось больше думать о том, как сохранить голову. По иронии судьбы хорошо питаться Троцкому довелось лишь в последние два года жизни, найдя убежище в Мексике. В поместье, больше напоминавшем крепость, где стояли сторожевые вышки и рыскали агенты спецслужб, бывший лидер Октябрьской революции теперь выращивал для своего диетического стола овощи и разводил кроликов и кур. Но удар ледоруба унёс жизнь экс-вождя, и его экологической, как сказали бы сегодня, ферме без хозяина вскоре пришёл конец.

Рецепт


Пышки готовить не просто, а очень просто, особенно если есть русская печь. Но и в духовке они получаются очень даже вкусными. Для них ставят тесто на опаре, дважды дают ему подняться, всякий раз обминая, чтобы вышел воздух. Тесто делят на небольшие куски, формируют толстенькие лепёшки, укладывают на смазанный маслом или салом и припорошенный мукой противень и выпекают до готовности. Пышки помещают в глиняный горшок, смазывают маслом, заливают сметаной и ставят потомиться в печь. Ну, или на крайний случай – в духовку.

фото: AKG/EAST NEWS; GETTY IMAGES RUSSIA    

 

 

Похожие публикации

  • Ким и Кимчи
    Ким и Кимчи
    Вождь КНДР Ким Чен Ир умер год назад. Народ громко оплакал утрату и продолжил жить при следующем Киме, Ким Чен Ыне, сыне покойного. Говорили, что, пока закрытая от всего мира Северная Корея еле-еле перебивалась с капусты на морковку, рулевой Страны утренней свежести отдавал дань уважения родной кухне и не брезговал заморскими деликатесами, аккуратно приподнимая железный занавес
  • Вампиров пир
    Вампиров пир
    По слухам, в XV столетии господарь трансильванского княжества Валахия Влад III Дракула, «Сын Дракона», один из самых известных в истории душегубов, любил плотно закусить, наблюдая, как неугодные корчатся на кольях или кипят в котлах
  • Десерты Черной королевы
    Десерты Черной королевы
    Жила-была королева. Маленькая, неказистая, не любимая мужем. Но для красоты жизни она сделала столько, сколько не сумела ни одна самая роскошная фаворитка. Как это у неё получилось?
Merkel.jpg

redmond.gif


blum.png