Радио "Стори FM"
Пирожки для Льва

Пирожки для Льва

Софья Андреевна Толстая, дочь придворного врача Берса, воспитанная в аристократических традициях, хоть в своей юности и спала на «пыльных продавленных диванах», но убеждения о том, «как должно быть в графском доме», имела тверже алмаза и до конца жизни следовала им несмотря ни на что

 

Как известно, все счастливые семьи похожи друг на друга… Было это в ту золотую пору, когда еще никто представить себе не мог разлад в семье Толстых и Лев Николаевич даже не задумывался об уходе от того домашнего уклада, который стал ему в конце жизни так ненавистен. Пока еще граф Толстой мирно ездил на охоту травить зайцев, а графиня хлопотала по хозяйству, гремя пристегнутой к поясу связкой ключей и нянча многочисленных детей. 

Пусть разверзнутся хляби небесные, но каждый день следовало «заказать обед» повару, то есть составить меню для пропитания все прибывающей хозяйской семьи и постоянно обитающих в доме гостей. Весной – новые заботы: надо печь сдобных «жаворонков» с черными коринками вместо глаз и поджаристыми клювиками (Софья Андреевна отлично помнила, как в ее детстве кухарка Берсов, Трифоновна, ставила в печь полный сдобных птичек противень), святить куличи на Пасху и красить яйца луковой шелухой или «отваром» цветных шерстяных ниток. Летом – варить варенье, земляничное, душистое, из тех ягод, которые тарелку за гривенник продавали босые деревенские девушки. А пенки! Розовые, липкие, но их – только к чаю, а не просто так, с ложки слизывать! Ранняя осень – время мариновать грибы, до которых большим охотником был Лев Николаевич. 

В кладовых положено иметь большой запас «минзюма и миндаля», как говорили дети. Изюм – в компот, а миндаль – в крендель к утреннему чаю, на Рождество – облитый ромом сливовый пудинг, а на семейные праздники, именины и рожденья – знаменитый «анковский» пирог, рецепт которого графиня Толстая получила от матери, а та – от семейного врача Анке. 

Для этого пирога нужны были фунт муки, полфунта масла похолоднее, из погреба или со льда, четверть фунта толченого сахару, три желтка и одна рюмка воды. Для начинки следовало запастись четвертью фунта масла, растереть его с двумя яйцами, добавить полфунта толченого сахару, цедру с двух лимонов, растертых на терке, и сок с трех лимонов. И «кипятить до тех пор, пока будет густо, как мед» 


На масленицу в доме Толстых обязательно подавали блины, потом капусту и жаренную на постном масле картошку, чай и кофе с миндальным молоком. Оно, конечно, на любителя, и дети носы воротят, но традиции есть традиции.

На кухне Толстых священнодействовал старый повар, Николай Михайлович Румянцев, в прошлом крепостной музыкант-флейтист, так и прижившийся у господ. Едва обосновавшись в доме мужа, Софья Андреевна собственноручно сшила повару белую униформу (как положено!), а то при виде обносившегося до дыр Николая гости всякий раз теряли аппетит. Молодая хозяйка положила ему жалованье чуть больше прежних пяти рублей и строго запретила являться «выпимши». Однако Николай-повар силой воли похвастать не мог, поэтому иногда готовить для Толстых приходила его жена. На страже рубежей своей кухни Николай стоял насмерть. 

Однажды учитель-француз, убив в саду змею и решив доказать детям, что она не ядовита, собрался ее зажарить и съесть. Сначала Николай долго пытался понять, что от него хочет быстро лопотавший француз, потом понял, рассвирепел и набросился на беднягу, вопя, что не даст поганить господскую посуду. Всю свою жизнь дети Толстых помнили левашники, которые пек Николай. Для того чтобы эти пирожки с вареньем не «садились», он надувал их с уголка воздухом, преспокойно обходясь без соломинки. Такая операция поэтично называлась «Вздохи Николая». Потом на посту его сменил сын, который готовил вегетарианскую пищу для Льва Николаевича. Он, как и отец, за словом в карман не лез и мог отбрить любого, кто норовил вторгнуться в его епархию.

Хозяйство Толстых было немаленьким (обширный яблоневый сад, пчельник и свинарник) и велось не самым лучшим образом. Нельзя же, в конце концов, одной рукой ваять шедевры, а другой чинить маслобойку. Короче говоря, живность уморил пьяница-свинарь, окорока не продали по причине плохого засола, а горчившее масло еле-еле сбыли за полцены. А вот сад был хорош! И яблоки в семье любили. Софья Андреевна такими «берсовскими» яблочными пирожками гостей потчевала, что молва по всей Тульской губернии шла. 

Хлебосольством она уродилась в своего деда-помещика. Он любил принимать у себя гостей запросто, зазывая их «на огонек», для чего ставил на окно зажженную свечу. Наезжали к Толстым часто. Стол накрывали в гостиной с белым ковром и мебелью, обитой ярко-красным шелком, и графиня Толстая выходила к гостям в накидке, отделанной дорогим черным мехом, и маленькой кружевной наколке на волосах. Особенно уютно было сидеть за чаем с миндальными тортами, яблочными пирогами и вишневым желе вечерами, когда в комнате зажигали свечи и потрескивала березовыми поленьями большая печь.

День в имении начинался рано. Лев Николаевич около восьми часов отправлялся на прогулку, потом принимался за ржаной кофе с молоком, сухари и яйца всмятку. Софья Андреевна имела обыкновение пить по утрам только кофе, никогда не завтракать, а если и варить для себя яйцо, то отдавать его желающему. В час дня хозяину подавали горячую овсянку и глиняный горшочек с холодной простоквашей, а в шесть часов вся семья собиралась в столовой за обедом. Прислуживали за столом обычно двое слуг, но хозяин всегда страшно гневался и замашки «графинюшки» не одобрял. 

Сам Лев Николаевич, как заведено, помещался напротив Софьи Андреевны, перед ним – любимые серебряные ложка и подстаканник. Хозяин выпивал рюмку травника и принимался за кашу, котлеты с зеленью и блинчики. Их обычно сворачивали трубочкой, внутрь клали сухари с сахаром, густо поливали сметаной и запекали на сковороде. Позже, когда хозяин стал убежденным вегетарианцем, меню существенно изменили, но по-прежнему подавали четыре блюда. Софья Андреевна хоть не одобряла нововведения, утверждая, что питание у мужа теперь «самое бестолковое – то жирное, то вегетарианское, то ром с водой», но ни на минуту не забывала, что забота о здоровье графа – дело графини. 

Льву Николаевичу, часто страдавшему желудком, врачи прописали простую пищу: каши, блюда из яиц, пюре, овощи и яблоки. Но поскольку пациентом он был нерадивым и питался «отвратительно, ел почти один хлеб, набивал им желудок и пил много ржаного кофе», жена вела неусыпное наблюдение за тем, что, когда и как ест ее непослушный супруг. Каждый день для Льва Николаевича готовились специальные блюда. Раз «Левочка любит съесть перед сном какой-нибудь фрукт», значит, на его прикроватном столике ежедневно появлялась ваза с фруктами. Предпочитает муж финики с хлебом – на подоконнике в его «запретной зоне», кабинете, как по мановению волшебной палочки появлялись уже упомянутые финики, мед и чернослив. В голодное время, когда качественная еда соответственно и стоила, Лев Николаевич питался «особенной овсянкой, особенными грибами, цветной капустой и артишоками». А чтобы грозный муж не гневался на «графинюшку» и от продуктов не отказывался, Софья Андреевна истинную их цену попросту скрывала. 

Хорош или плох был уклад в доме Толстых, судить не нам, но дети, став взрослыми, не раз утверждали, что их великий отец «никогда не дожил бы до своего преклонного возраста, если бы не ежечасная забота о нем матери».

Автор: Инна Садовская

фото: РИА "НОВОСТИ"



Похожие публикации

  • Тургенев
    Тургенев
    Режиссёр Сергей Соловьёв на примере Ивана Тургенева рассказывает, почему настоящий художник, даже влюбившись безответно, будет счастлив
  • Хозяйка гостиницы
    Хозяйка гостиницы

    В конце 80-х Елена Маньенан вышла замуж за французского журналиста и уехала жить во Францию. Думала, что навсегда. Бургундия, замок 1726 года, муж  на ты с парижским бомондом, – скромное обаяние буржуазии, от которого добровольно никто не отказывается. Она отказалась. Вернулась в Россию и создала уникальный гостевой дом в Плёсе. Для примера: после обеда у Маньенан Дмитрий Медведев купил усадьбу по соседству. С чего вдруг она пустилась в такую авантюру?

  • Хаггис для журавля
    Хаггис для журавля
    Автор знаменитых «Острова сокровищ» и «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» Роберт Луис Стивенсон, шотландец до спинного мозга, был из тех людей, про кого говорят «не в коня корм». Какие бы вкусности ни появлялись перед ним, как бы он ни пытался набить свой живот – всё было тщетно, щёки не округлялись и килограммов не прибавлялось
Yankovsky.jpg

redmond.gif


blum.png