Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Путешествие: Передоз на Ибице

Путешествие: Передоз на Ибице

Испанский остров Ибица известен тем, что именно сюда слетаются дискоманы со всего мира. А писателя Эдуарда Тополя привлёк на этом острове один детективный сюжет...

Рано утром я выхожу в одних плавках на нос двухпалубной яхты делать сто приседаний по методу космического врача Неумывакина. Рядом, вдоль Ибицевской марины, вереницы таких же белоснежных двух- и трёхпалубных яхт, но их хозяева ещё спят, и только crew-команды приступили к работе – каждое утро, в семь часов, они моют и драят свои яхты до ослепительной чистоты от носового флагштока до кормы. Каждое утро!

Приседая, размахивая руками и совершая прочие упражнения, я любуюсь голубыми туристическими паромами, парусными яхтами и катерами, плывущими мимо меня на фоне Старого, через гавань, белого города с его высотной античной крепостью, которая прежде укрывала ибичан от пиратов, а теперь приносит доход паломничеством туристов. А кожей я поглощаю ослепительное испанское солнце и дышу лёгким морским бризом – читайте, завидуйте, я пассажир приватной яхты по имени… Нет, не скажу, сохраню в тайне.

Месяц назад, будучи в Москве, я выловил в Интернете завязку детективного романа: утром на одной из этих дорогущих и ослепительно красивых яхт были найдены два трупа – 50-летний итальянский бизнесмен и его 28-летняя красавица-подруга из Казани, перепившие и обкурившиеся наркотиками.

Чем не начало романа «Смерть на Ибице»? Но вот уже вторую неделю я, в поисках подробностей этой истории, расспрашиваю тут всех встречных-поперечных – и никто об этом случае ничего не слышал! Даже местные ибичане и члены корабельных crew.  Конечно, врут, скрывают – за лето сюда, на крохотную Ибицу с населением 140 000 человек, прилетает несколько миллионов туристов, и каждый оставляет здесь толстую пачку евро, долларов и фунтов стерлингов, так зачем Ибице пятна на репутации? Особенно здесь, на марине, где каждая яхта стоит от десяти до пятидесяти «лимонов»…

Нет, деньги любят тишину, а большие деньги – приватные удовольствия. И вот этого здесь на все вкусы! За две недели наша яхта побывала на десятке местных пляжей, и все – фантастической красоты! Крохотная Ибица гористой медузой лежит в Средиземном море, а её лесистые, песчаные и каменные склоны щупальцами-подковами спускаются к изумрудным лагунам, одни названия которых – Coco Beach, Blue Marlin, Malibu – потрясли бы Александра Грина, литературного кумира моего детства. 

Десятки разнокалиберных яхт бросают якоря у входа в эти лагуны, моторные лодки-«тендеры» доставляют обитателей этих яхт прямо к заранее заказанным столикам в пляжных ресторанах, и нередко на пути с этих яхт ждёт местных папарацци весьма богатый улов – Джордж Клуни с супругой, Синди Кроуфорд с мужем, Леонардо Ди Каприо и даже сам Дэвид Кэмерон с женой! Причём многие дамы, сопровождающие знаменитых джентльменов, – топлесс, что особенно радует глаз, объектив и карман удачливого фотографа.

pena.jpg

Если бы Хемингуэй побывал здесь, его «Праздник, который всегда с тобой» был бы посвящён Ибице, а не Парижу. Наплавав аппетит, я возвращаюсь на берег и иду мимо загорающих на лежаках прелестниц, коим расторопные официанты уже принесли разноцветные ледяные дринки, мороженое с шампанским и особые масла от или для загара. За небольшие чаевые они вас и намажут этими маслами, и сделают тайский массаж. Ну, или французский… Не зря название «Ибица», а по-местному Eivissa, происходит от имени финикийского бога Беса, его остров получил в далёкой древности благодаря первым завоевателям-финикийцам.

Но я стоик, мой Бес уже покинул моё ребро, и с деланым видом бесстрастного евнуха я прохожу мимо этого лежбища соблазна, укрываюсь под тентами ресторана и сажусь за наш стол, где меня уже ждут анчоусы, лангусты, креветки, мидии, сардины, оливки, ледяной каспаччо, горячий козий сыр и свежая местная sun-fish, солнечная рыба, запечённая под белым соляным панцирем…

Соль, между прочим, тоже свежая и местная, её испокон веков, с 600 года, добывают тут на соседнем плато Саланис, где в небольших, размером с футбольное поле, корытах круглогодичное  ибицевское солнце выпаривает солёную воду до кашеобразного состояния. Эту «кашу» вычерпывают, досушивают и отправляют на экспорт в Скандинавию, для засола норвежского лосося, и в ибицевские рестораны, на панцири при запечке нежнейшей рыбы, тающей во рту, как сливки…

(Я считаю себя большим знатоком солеразработок – в 1962 году я со своим сокурсником, а ныне классиком российского документального кино Эдуардом Дубровским, совершая пешее путешествие от Кирова до Астрахани, пришёл на главную солонку СССР – озеро Баскунчак, где через пару дней должны были пройти знаменитые автогонки по соляному пласту. Своё название озеро получило во время татаро-монгольского нашествия – когда орда доскакала до озера, кони бросились лизать соляной пласт, и Батый сказал: «Бас кунчак», – «лошадиное место». С тех пор там практически ничего не изменилось. Только вместо коней по краю многокилометрового и толстенного, как лёд в Антарктиде, соляного пласта полз в 1962-м одинокий экскаватор, выгрызал ковшом соль и под выжигающим солнцем ссыпал её в вагонетки грузового железнодорожного состава, который синхронно с экскаватором двигался по временным рельсам. А вокруг – белое солнце соляной пустыни, стакан воды купить негде. 

Помню, каким-то чудом мы выжили там сутки, символически искупались в солёной воде и на вагонетках с солью зайцами доехали до Астрахани, где в то лето гастролировал Студенческий театр МГУ под руководством Марка Розовского. С рюкзаками за спиной и со струпьями соли на самопальных советских джинсах мы пришли в театр, после спектакля Марк щедро повёл нас и свою труппу в ресторан, и на глазах у восхищённых актрис мы с Эдиком по-ковбойски отщипывали с джинсов соль и солили свои свиные отбивные…)

Но вернёмся к моему щедрому столу. В начале семидесятых, когда Косыгин разрешил сельхозкооперацию, знаменитый Амиран Ильич, повар из «Арагви», открыл в Тарасовке под Москвой первый частный ресторан «Кооператор», и там, в ВИП-зале, официант обычно спрашивал: «Вас как кормить – по вашему выбору или по нашему?» И если вы говорили: «Кормите по вашему», – он приносил все блюда меню. 

Здесь, на Ибице, хозяин нашей яхты тоже заказывает всё меню, а  когда я поднимаю голову от этого гурманного очарования буржуазии, о котором мой бывший сосед по вгиковской общаге сказал бы «так жрать нельзя», я вижу за пляжными грибками бескрайнюю морскую лазурь и летящего над водой флайбордиста. Стоя на вертикальной восьмиметровой струе воды, он выделывает немыслимые кульбиты и даже задние сальто, суперменом ныряет в воду и снова выныривает на восьмиметровую высоту. Конечно, не ради баловства, а для рекламы этой игрушки для хозяев дюжины яхт, бросивших якоря у входа в эту лагуну. Одну из таких флайбордс тут как-то купил Владимир Кличко и выделывал такие же кульбиты вокруг своей яхты…

Ах, Ибица, Ибица, туды её в качель!..

Ведь не только золотая, платиновая и бриллиантовая публика прилетает сюда со всего мира, чтоб зажечь, оторваться, двинуться и замастырить. В корабельные команды, официанты, шофера, танцовщики и вообще на любую летнюю работу сюда прилетают и приплывают студенты отовсюду, даже из Австралии и Новой Зеландии, и пашут тут не по-детски почти круглосуточно не столько за зарплаты, сколько за чаевые…

Я тоже приехал сюда работать. И, зарывшись в Интернет, под пластами сайтов горячих порновечеринок на Ибице, всё-таки раскопал кое-что для будущего романа.

«1 августа 2007 года.  Пара туристов из Венгрии совершила ритуальное самоубийство на Ибице. Результаты вскрытия двух тел венгерских граждан, обнаруженных на испанском острове Ибица, показали, что 46-летний мужчина связал, несколько раз ударил, пронзил ножом, а затем задушил свою 29-летнюю жену. Затем он посадил тело под дерево недалеко от пещеры Es Cueiram в лесу. На следующий день мужчина и сам повесился на этом дереве. Информацию об этом нашли на флеш-карте в номере отеля, где пара пребывала с мая. Также было обнаружено письмо, где пара называет наследника в случае, если во время летнего отдыха с ними что-то случится. Несмотря на видимую договорённость, следы на теле женщины говорят о том, что она сопротивлялась мужу».

Как известно, завязку «Преступления и наказания» Фёдор Михайлович тоже вычитал в СМИ. А после завязки включается авторское воображение. Не знаю, что стимулировало Ф.М., а моё воображение подстегнули ибицевская действительность, отличный эспрессо и проплывающая мимо моего столика роскошная бело-красная трёхпалубная яхта какого-то африканского олигарха. Я тут же обратил венгерскую пару в русскую и отбросил их во времени ровно на десять лет назад. 

Итак, представьте: в 2006 году на Ибице, в самом дешёвом хостеле, знакомятся 23-летний Он из русской глубинки и 19-летняя Она из Питера или Москвы. Хиппуя, живут по-студенчески на гроши, завистливо бродят по роскошным маринам и пляжам, где аренда одного лежака на день стоит аж 15 евро, и Он клянется Ей, что если она выйдет за него замуж, то через десять лет он привезёт её сюда на собственной трёхпалубной яхте. (Между прочим, когда Ф.М., выйдя с каторги в бессрочную ссылку, уговаривал Марию Исаеву выйти за него замуж, он тоже обещал ей золотые горы – мол, станет знаменитым и будет получать 500 золотых рублей за печатный лист, как Толстой, или 400, как Тургенев…)

Вернувшись из Испании в Россию, мои молодые тоже ринулись за золотым тельцом. Он стал банкиром, она – агентом по продаже недвижимости. Он обанкротил пару мелких банков, выведя из них деньги клиентов, она втюхала клиентам сотню квартир в недострое. Экономя на всём, отказав себе даже в уже зачатом ребёнке, они собрали кой-какой капитал, вложили их в акции, но тут… Тут грянул кризис, акции гикнулись (подробности можно уточнить в Москве у знакомых банкиров), и к 2016 году у них на руках всего лишь десять тысяч евро. На эти деньги они прилетают на Ибицу, чтобы два-три дня всё-таки пожить как олигархи – поселиться в роскошном «Гранд-отеле», а по ночам зажигать в «Амнезии» и «Паше». А затем… Ну, вы понимаете: «Несмотря на видимую договорённость, следы на теле женщины говорят о том, что она сопротивлялась мужу…»

Вот такой примерно сюжет или, точнее, фабула. Она даёт возможность в 2006-м поводить героев по стрёмным и археологическим местам Ибицы, затем окунуть их в реалии последнего десятилетия в России, занятой погоней за баблом, а в 2016-м забросить на дорогие ибицевские пляжи и дискотеки, чтобы подвести к трагическому финалу…

По вечерам, закончив к одиннадцати свою мучительную писательскую работу, я снимаю очки, протираю усталые глаза и, облачившись в парадные шорты и лёгкую футболку, ухожу с марины в Старый город…

Нет, не так. В пору моей журналистской юности мы мечтали писать, как Хемингуэй, а Юлиан Семёнов-Ляндрес даже, по слухам, от руки переписал пару хэмовских романов, осваивая его стиль. Но больше всех это, на мой взгляд, удалось Довлатову. Он, мне помнится, даже щетину на лице отращивал под Хэма, а из прозы выбривал все эпитеты и деепричастные обороты.

Но «я не Байрон, я другой», «у меня в душе ни одного седого волоса», и я босиком спускаюсь по узкому трапу нашей яхты (на яхтах, чтоб вы знали, все ходят босые или в мягких тапочках, чтоб не поцарапать каблуками дорогие полы), так вот, я спускаюсь с яхты на причал, достаю из box-ящика  свои летние туфли (возле каждой яхты стоят такие ящики без всяких замков, но почему-то никто из завистливой публики, гуляющей вдоль причала, не тырит эту обувь), так вот, обувшись на босу ногу, я иду вдоль причала, фотографируя глазами названия соседних сорока- и пятидесятиметровых двух- и трёхпалубных красоток и адреса их приписок: BAVARO-LONDON, AMAZING-RAMSEY, MAEGAN-SOUTHAMPTON… 

Ё-моё! Неужели эта каравелла пересекла океан из Саутгемптона, что под Нью-Йорком на острове Лонг-Айленд, где я жил, когда был знаменитым и богатым?! Я останавливаюсь и минуту стою, мысленно обнимая и оглаживая её по крутым бокам, как свою бывшую землячку. Слава и деньги приходят и уходят, а чувства остаются – когда после двенадцати лет эмиграции я оказался в родном Баку, то, к собственному изумлению, просто не смог удержать себя в образе степенного писателя, а восторженным щенком бегал по бульвару и улице Низами и обнимал каждый фонарный столб…

Пройдя мимо шлагбаума у входа в марину и скромно отведя глаза от юных Кармен (ах, как гениально сыграл это Спенсер Трейси в фильме «Нюрнбергский процесс» – так, что даже Юлий Яковлевич Райзман не удержался и скопировал этот эпизод в фильме «Коммунист»!), я сворачиваю налево и по широченному променаду, освещённому кокетливо гнутыми фонарными столбами, иду под пальмами в сторону Старого города. 

Слева от меня на фоне чёрного, как театральный занавес, неба лежит морской залив с яхтами и огромной, наколотой на чью-то мачту луной, а справа меня зовут неоновые вывески CLUB VIP’P, PASHA, IBIZA GRAND HOTEL CASINO. Возле их входов вьются и порхают всё те же ночные бабочки с глубокими, до пупка, декольте и высокими, под никуда, оголёнными ножками. Между прочим, по слухам, донесённым до нас Дидором Сицилийским, «двадцать пять веков назад Ибица была центром священной, или культовой, проституции, связанной с поклонением богине Танит», что, если верить археологам, подтверждается найденными тут терракотовыми фигурками сексуального характера. Теперь эти фигурки в изобилии продаются в местных сувенирных ларьках, так же как футболки с изображением всех мыслимых и немыслимых поз сакрального любовного соития. А служительницы «священной культовой проституции», или, как сказано в местной прессе, «представительницы сферы интимных услуг», яростно борются за свои права. «Объединившись в профсоюз, они требуют у властей пенсии, обязательного медицинского страхования и два выходных в неделю, чтобы проводить необходимое количество времени со своими детьми и мужьями…»

Но я скучный тип – я не ловлю «ночных бабочек», не играю в казино, не вожу девиц по барам и не двигаю «косяки» на дискотеках. Профессиональный зевака, я предпочитаю думать, что женщины, обладающие «третьим глазом», сами выбирают себе мужчин для лучшего продолжения рода, и иду дальше от  ибицевских соблазнов. 

Обогнув гавань, я попадаю в Старый город – крохотный, по сравнению с Парижем, район, но всё-таки больше Латинского квартала и раз в десять его веселей. Здесь гремит музыка, здесь, от набережной с парусными яхтами и от мостовой, заставленной сотнями кафешных столиков, убегают вглубь города узкие улочки, тоже густо заставленные столиками, и за каждым из них – люди, свечи, кальяны, бокалы с вином, поцелуи, смех, разноголосица испанской, немецкой, английской, голландской и шведской речи. А в крошечных промежутках меж кафе и ресторанов( корр: м.б. ресторанами?), на пятачках, которые язык не поворачивается назвать площадями, уличные танцоры и гимнасты, прилавки с броской бижутерией, сувенирами, курортными футболками и разноцветными – на все вкусы – кроссовками. 

И вся эта шумная, разноголосая, молодая и не очень толпа, ярмарка, едальня и выпивоха во главе с белым памятником «А лос Корсариос» в виде фигуры корсара в зюйдвестке гуляет здесь до трёх и больше ночи. (В 2006-м тут будут «тусить» герои моего романа, если я отважусь писать его.) Но за все десять моих ночных, перед сном, прогулок я не встретил здесь ни одного пьяного и не увидел ни одной драки. Даже обидно…

А в это время где-то там, в городе, ещё одна ночная жизнь, покруче: дискотеки Amnesia, El Divino, OC-10 – те самые, знаменитые, из-за которых, собственно, и налетает-приплывает сюда половина юного мира. Я был на одной из них по имени Ushuaiya – там под открытым небом пять тысяч юных особ с полуночи до семи утра танцуют стрип-дэнс, сальсу, хастл, реггетон, кизомбу и ещё всё, что в голову взбредёт, под музыкальное творчество знаменитых диджеев Соломона и Биг-Дэна. Начало этому диско-экстазу положили хиппи, которые повторно, после финикийцев, открыли этот остров в 1966 году и сделали его Меккой бродяг и олигархов. 

Не хочу сыпать никакими эпитетами – ни за, ни контра, лично мне понравился только финал этого безумного дискотечного действа, когда всё закончилось ярким и красивым фейерверком. Но почему-то же все местные клубы еженощно забиты тысячами дискоманов со всего мира, и не только молодыми, – я встретил тут и знаменитого московского кинопродюсера не намного младше меня, и пару русских олигархов.

Но что снова разочаровало – а где кураж, ребята? Где скандалы, драки и поножовщина? Ведь пахнет «косячками», ведь нюхают втихую кокаин и глотают таблетки – а в чём тогда кайф, где «передоз», если нет мордобоя?

Впрочем, кое-что вроде этого порой всё ж случается – не без наших, конечно.

«30 июля 2013 года британский боксёр Дерек Чисора и украинский боксёр Владимир Кличко устроили драку на популярном испанском курорте Ибица. Два спортсмена, имеющие давние счёты друг к другу, случайно столкнулись в одном из ночных клубов. Зачинщиком конфликта стал Чисора. До масштабной драки не дошло благодаря вмешательству охранников клуба, которые быстро разняли соперников».

Нет, господа, скучно, ой скучно на Ибице. Ни тебе санкций, ни противостояний, даже с отделившейся Британией, ни падения на колени и вставания с них. Сплошной передоз от солнца, изумрудного моря, испанского вина и молочных ягнят, запечённых с лангустами и артишоками.

Да, побывай Хемингуэй на Ибице, его роман назывался бы «Всего лишь маленький праздник, который всегда с тобой».    

Автор: Эдуард Тополь

фото: LEGION-MEDIA

Похожие публикации

  • Путешествие: Запечатленные странствия
    Путешествие: Запечатленные странствия
    Журналист и фотограф Юрий Рост – о пинежанах, не ведаюших, что такое дверной замок, и о гражданах королевства Мустанг, расстреливающих из мушкетов Зло
  • Путешествие: Нобелевский маршрут
    Путешествие: Нобелевский маршрут
    Писатель Эдуард Тополь – о мистической встрече в Стокгольме
  • Путешествие: Париж кармический
    Путешествие: Париж кармический
    В моей жизни, на моей дорожной карте Париж помечен каким-то особым красным маркером: то ли карма такая, то ли фэншуй боком вышел, то ли католики сглазили, то ли кто напустил порчу, наложил заклятье, но вот именно в Париже незримые тёмные силы злобно бросаются ко мне, чтобы напакостить необычным, изощрённым способом