Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Путешествие: Нобелевский маршрут

Путешествие: Нобелевский маршрут

По Стокгольму мы гуляли втроём – впереди широким шагом шёл Владимир Ильич Ленин-Ульянов в модном котелке, со щегольским зонтиком-тростью в руке и в прекрасном новеньком пальто и костюме, только что купленном в местном универмаге PUB, что напротив Консертхусет - Концертного зала. А за ним, чуть отстав, шли мы с Михаилом Казинником. 

В связи с тем что действие одной из глав моего нового романа происходит в Стокгольме во время церемоний вручения нобелевских премий, я напросился к Казинникам в гости, и теперь Михаил водил меня по городу, так сказать, нобелевским маршрутом. 

Сначала – Концертный зал, где каждое десятое декабря шведский король вручает новым лауреатам нобелевские медали и премиальные чеки. Поскольку до недавнего времени Михаил Казинник был музыкальным гуру Нобелевского комитета, нам средь бела дня открыли этот зал и показали мне сцену и красные кресла в первом ряду, где сидят король и королева.

– Но когда они политизировали Нобелевку и стали присуждать  премию каким-то агрессивным и конъюнктурным тёткам, я в знак протеста отказался от должности эксперта Нобелевского концерта, – сказал мне Казинник.

Выйдя из зала, мы остановились под высоченными голубыми колоннами парадного входа в Консертхусет и знаменитыми скульптурами гигантского, парящего в воздухе и замерзающего от мартовского мороза голого Орфея и танцующих вкруг него голых муз работы Карла Миллеса.

orfey.jpg
 
– Миллес – гениальный шведский скульптор, знаменитый во всём мире, – просветил меня Казинник. – Голову этого Орфея он слепил с Бетховена, его Гермес стоит в Московском центре международной торговли, «Источник муз» в Метрополитен-музее в Нью-Йорке, а копии его скульптуры «Рука Бога» можно увидеть в США, Японии, Австралии, Индонезии и, конечно, у нас в Стокгольме, в Миллесгорден.

Я не удержался и рассказал Михаилу про другую «руку Бога», китайскую.  По этой легенде, глубоко в горах Тянь-Шаня веками сидела злая волшебница –обезьяна. Но однажды ей удалось вырваться на волю, и она засмеялась в лицо Всевышнему: «Ха-ха! Теперь я свободна, буду летать по всему миру и творить всё, что хочу, – ураганы, цунами, революции! Ты меня не поймаешь!» «Ладно, – сказал ей Всевышний, – слетай до конца Вселенной и скажи мне, что ты там увидишь». «Запросто! – ответила обезьяна, помчалась в самый конец Вселенной и закричала оттуда: - Эй! Всевышний! Я тут, в конце Вселенной! Здесь какие-то пять колонн! Что это такое?» «Это пальцы моей руки», - ответил ей Всевышний.

– Что ж, – сказал Михаил. – Посмотрите на эту Hötorget, Сенную площадь перед Концертным залом. На той её стороне стоит шестиэтажный универмаг PUB, недавно он отмечал своё столетие и устроил выставку чеков и автографов своих самых знаменитых покупателей. И, представьте себе, среди чеков с подписью Эйнштейна и первых лауреатов нобелевских премий был чек Владимира Ленина. 

lenin.jpg
 

Оказывается, в апреле 1917 года он купил в этом магазине шестнадцать одинаковых костюмов! Вы спросите: почему шестнадцать? Объясняю. Как известно, до семнадцатого года Ленин, на манер вашей китайской обезьяны, был изолирован от России и сидел в Швейцарии. Но в начале 1917 года кайзеровское правительство разрешило ему проехать через Германию в Россию, чтобы он устроил там революцию и вывел Россию из войны. На это немцы выделили ему хорошие деньги – три миллиона золотых немецких марок! 

Но Ленин не сразу поехал в Россию. Сначала он со своей революционной бригадой, женой и любовницей приехал сюда, в Стокгольм. Дело в том, что его прабабушка Анна Эстед была шведкой, а мама - на четверть шведка. Поэтому он с детства прекрасно говорил по-шведски и бывал тут, в Стокгольме, многократно. 

Как только три миллиона немецких марок поступили из Германии в стокгольмский Ниа-банк, Ленин первым делом приобрёл здесь роскошную квартиру в самом центре, на Kungsgatan, Королевской улице. А потом пришёл в этот универмаг и купил шестнадцать одинаковых костюмов, чтобы русские рабочие видели своего вождя всегда в одном и том же костюме. Он планировал первую коммунистическую революцию совершить в России, а потом вернуться сюда и сделать Стокгольм штабом мировой революции. 

А поскольку аппетит, как известно, приходит во время еды, Ленин в это же время встретился тут с лидерами шведских социал-демократов и потребовал у них на русскую революцию ещё шестьдесят тысяч крон. Но откуда у социал-демократов такие деньги? Они сказали, что могут собрать максимум двадцать тысяч. Но Ленин заявил: передайте лидерам ваших буржуазных партий: если они не дадут мне шестьдесят тысяч крон, я начну революцию не в России, а в Швеции! 

И что вы думаете? В тот же день ему дали эти деньги, лишь бы он быстрей убрался из Швеции. Ну а дальше вы знаете – Ленин таки устроил революцию в России! А шведские социал-демократы, увидев, что из этого получилось, тут же отказались от всех коммунистических идей. 

Вместо этого правительство каждому рабочему построило по двухэтажному дому, по дороге ко мне домой вы можете увидеть вокруг Стокгольма сотню тысяч таких домов, и теперь каждый наш рабочий стал домовладельцем, он уже не хочет бастовать. Но шведы люди благодарные – за то, что Ленин не устроил здесь революцию, они поставили ему памятник, точнее – положили. 

Этот лежачий памятник – кусок трамвайного пути, о который Ленин когда-то споткнулся, – вы можете увидеть у Музея современного искусства на острове Шеппсхольмен. Но на остров я вас не повезу, а вот Королевская улица, где у Владимира Ильича была квартира, она рядом, идёмте…

Я, как Фома неверующий, тут же полез в Интернет, напечатал в поисковике: «Ленин в Стокгольме». И что вы думаете? Наберите сами и увидите не только фотографии Ленина в Стокгольме, но даже комедийный ролик, где актёр, загримированный под Владимира Ильича, примеряет костюмы в мужской секции PUB!

pamiytnik.jpg

С Kungsgatan, откуда господин Ульянов собирался устроить мировую революцию, мы вернулись на нобелевский маршрут –  сначала в Музей Нобелевского комитета, а затем в Гранд-отель, где во время церемоний награждения останавливаются нобелевские лауреаты. 

Но по дороге Казинник завёл меня в знаменитую церковь Святой Катарины, впервые построенную ещё в XVII веке королём Карлом Х.  Правда, та деревянная церковь давно сгорела, сегодня на её месте высится современное жёлто-розовое здание, а внутри, в огромном и аскетичном зале, под высоченным куполом, только строгий деревянный крест парит над амвоном и рядом с органом стоит концертный рояль. 

В зале не было ни души, но Михаила это не смутило. Бесцеремонно, на правах частого гостя он сел к роялю фирмы «Ямаха», открыл крышку и стал играть мою любимую «Токкату и фугу до-минор» Баха. Представьте себе: в Стокгольме, в огромном и совершенно пустом храме с его уникальной акустикой, замечательный музыкант, который прежде играл нобелевским лауреатам, играет Баха персонально для вас!

Ради одного этого стоило прилететь в Стокгольм. Особенно если иметь в виду, что Ленину Казинник играть бы не стал, как не стал он играть некоторым лауреаткам Нобелевской премии мира.

Ладно, наслушавшись Баха, пойдём дальше. Путь до Гранд-отеля был неблизкий, но Стокгольм так красив, а лёгкий морозец был столь бодрящий, что мы не раздумывая пошли пешком вдоль королевского парка Kungstradgarden. Если бы вопреки моим протестам Михаил то и дело не курил и если бы не обилие окурков в пазах брусчатой мостовой и не энное количество румынских нищих чуть ли не на каждом углу, это была бы вообще замечательная прогулка. 

Впрочем, об этих нищих и табачном дыме мгновенно забываешь, едва переступаешь порог Гранд-отеля. И дело даже не в роскоши его вестибюля, ресторана на первом этаже и прочих интерьеров, которые вы можете и сами увидеть с помощью Интернета. А дело в какой-то изысканности здешней аристократической и воистину нобелевской атмосферы, дух которой не передаст вам никакой Интернет.  

nobel.jpg

Зато когда, присев тут за столик, подумаешь, что за ним или за соседним наверняка сидели Ромен Роллан, Бернард Шоу, Томас Манн,  Андре Жид,  Иван Бунин, Уильям Фолкнер, Владимир Набоков, Эрнест Хемингуэй, Джон Стейнбек, Сол Беллоу, Габриель Гарсиа Маркес, Исаак Башевис Зингер и ещё три десятка великих писателей, невольно начинаешь ёрзать и нервничать…

– Пошли отсюда! – скромно сказал я Казиннику, так и не отведав изысков нобелевского меню.

Зато по городской ратуше, где проходят нобелевские балы, мы погуляли от души.  Каждое 10-е декабря в огромном Голубом зале этой ратуши (который отнюдь не голубой, а красно-бурый, с высоченными стенами из восьми миллионов кирпичей) ровно в 19.00 тысяча триста гостей уже сидят за длинными столами. 

Они теснятся почти впритирку (на каждого гостя приходится только 60 см пространства), перед ними роскошные блюда знаменитого нобелевского ужина, но никто к еде не прикасается. Все ждут появления короля, королевы, членов Нобелевского комитета и новых нобелевских лауреатов. Потому что главная интрига вечера – с кем выйдут сегодня король и королева? По давней традиции королева выбирает на этот вечер одного из лауреатов, а король – одну из лауреатских жён, и они вот-вот появятся на банкете рука об руку со своими избранниками.

Туш, господа музыканты! Наверху, в левой и нависающей над залом галерее-балюстраде, появляется наконец церемония: впереди Её Величество королева Швеции. Медленным церемониальным шагом она идёт под руку с новым нобелевским лауреатом, и внизу, в зале, тысяча триста гостей тут же встают. А следом за первой парой по широкой лестнице уже спускается вторая – Его Величество король Швеции, и, если честно, я не знаю, кто сейчас больше чувствует себя королевой – Её Величество королева Швеции или та счастливица-Золушка, которая идёт с королём. И только когда усядутся их величества, а лауреаты, выйдя к лестнице, выступят с короткими речами, – только тогда можно приступать к трапезе.

После ужина происходят танцы – в верхнем, Золотом зале ратуши их открывает король, который первый танец танцует со своей избранницей на этот вечер. При этом уверяю вас, что даже Синдерелла не танцевала в зале, трёхэтажные стены которого покрыты настоящим золотом! 

Когда будете в Стокгольме, сходите в ратушу, только не пытайтесь скоблить золото со стены Золотого зала или писать на ней знаменитые русские слова. Шведы по-русски не читают. 

фото: ALMY/ТАСС; REX/FOTODOM; TOPFOTO/FOTODOM

Похожие публикации

  • Путешествие: Опасная гастроль
    Путешествие: Опасная гастроль
    Артист Михаил Жигалов – про опасную Колумбию, чувственную Аргентину, рериховские Соловки и Антарктиду, белую и безмолвную
  • Неформат: Хор Ерухимова
    Неформат: Хор Ерухимова
    Мы сидим на ферме, где Сандро производит вино и оливковое масло. Внизу мерцают огни Сен-Тропе. Он вспоминает город, который удалён отсюда на пять тысяч километров. В нём прошло наше детство 
  • Путешествие: Индия как предчувствие
    Путешествие: Индия как предчувствие
    Мария Арбатова – о философской начинке индийской нищеты, о самых грозных опасностях индийских городов и о неоценимых преимуществах мужей-индусов