Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Медные трубы Джоан Роулинг

Медные трубы Джоан Роулинг

Фантастический мир, созданный Джоан Роулинг, вторгся в реальный с сокрушительной силой. Но кто она сама для миллионов фанов, нырнувших из действительности в виртуальное пространство Хогвартса? Персонаж этой магической реальности, от которого сейчас уже мало что зависит? Её демиург? Её жертва? 

Повезло нам съездить однажды в Эдинбург. Сбив ноги на булыжных мостовых, среди мрачной рыцарской архитектуры этого сказочного города, зашли мы выпить чаю в кондитерскую «Элефант».

Через несколько минут муж возвращается из «реструма», глаза на лбу:

– Зайди-ка в ваш сортир, – говорит, – чего там у вас написано?

Заинтригованная, какие такие надписи в уборной смогли настолько выбить из седла россиянина, пошла с инспекцией.

Товарищи! Друзья! Дорогая редакция!

Вы не поверите. Все стены этого шотландского туалета, то есть буквально: от плинтуса до потолка (видимо, сидели друг у друга на плечах), косяки, оконные рамы, подоконники, двери кабинок и кабинки изнутри, были испещрены убористыми строчками, содержащими… благодарность Джоан К. Роулинг за счастливое детство авторов.

Английские и русские послания о том, как госпожа Роулинг осветила и украсила жизнь, я прочитать смогла, остальное, включая иероглифы, полагаю, содержало тот же месседж.

Тут же нам объяснили, что «мисс Джо», снимая в Эдинбурге квартирку, на отопление которой не всегда хватало денег, приходила в кафе «Элефант», которое принадлежало её зятю (мужу сестры), и в тепле и уюте писала первую книгу «поттерианы» «Гарри Поттер и Философский камень». 

Джоан Роулинг, у которой миллионов больше, чем у королевы Елизаветы, для своих читателей, конечно, функция. Эта функция называется «мама Гарри Поттера». Многочисленные интервью, которые она даёт, посвящены героям, развитию и экранизациям «поттерианы». Я прочитала десятки публикаций и не нашла ни одного вопроса читателей или журналистов, связанного с жизнью самой Роулинг, с её собственными детьми, с её друзьями или врагами…

Джоан вроде привыкла к такому положению, в котором действительно немало преимуществ. «Мама ГП» – её альтер эго, её личный миф и её крепость. Журналистам можно посочувствовать. Трудно найти более закрытую звезду.

portret 2.jpg

Джоан Кэтлин Роулинг за двадцать лет существования её великого бестселлера превратилась в персонажа той магической реальности, которую придумала и описывает. Закончив собственно «поттериану», она перешла к энциклопедии Мира Гарри Поттера, к составлению различных глоссариев, к сиквелам, приквелам и, само собой, сценариям. Она продюсирует фильмы, написала и приняла участие в постановке соответствующей пьесы…

Ей 52 года. Пятнадцать лет, половину взрослой жизни, она работала на имя. И уже пятнадцать лет имя работает на неё.

Но существует ли такой человек, такая женщина – Джоан Роулинг, благодарностями и признаниями в любви к которой исписаны стены туалета шотландской кондитерской «Элефант»?  

*   *   *

Вообще, биография Роулинг идеально годится для рождественской сказки. С той разницей, что Джоан не Золушка, на которую свалились слава и богатство через судьбоносную встречу с феей, а позже с принцем, но сильный, целеустремлённый, жёсткий экземпляр self-made woman.  

Начинала в Шотландии с нуля – буквально. Мать-одиночка без работы и без средств. Но, будучи настоящей британкой, отлично знающей свои права, она истребовала надлежащее пособие (80 фунтов в неделю) плюс помощь замужней сестры Дайаны. Уголь, если честно, оплатить могла. В кафе (не «Элефант», а «Николсонc», действительно принадлежавшем зятю) она писала «Поттера», но не типа девочка со спичками, прячась от холода, а просто годовалая Джессика почему-то лучше спала на людях (в предчувствии, вероятно, публичного будущего).  

Молодая мать –начинающий писатель, усыпив бдительность довольно скандальной детки, забредала сюда, в кафешку, брала свой чай/кофе и строчила роман, который, как это обычно происходит с молодыми писателями, поглощал её целиком. «Элефант» появился потом, когда мисс Роулинг уже отчасти прославилась, а в кафе работала больше по привычке.

Самая богатая британка (её состояние в середине 2000-х журнал «Форбс» оценил в миллиард долларов, стоимость же бренда «Гарри Поттер» оценивается в $15 млрд) любит вспоминать, как её преследовали неудачи и нищета: «Я была так бедна, как только можно быть бедным в Британии, имея крышу над головой». 

У людей, часто дающих интервью, есть такой обязательный набор «маячков» – фактов, баек, дежурных реприз: «Я думала, что я самая большая неудачница на свете, и лишь позже поняла, что жизнь тогда просто позволила мне избавиться от всего лишнего. Если бы я хоть в чём-нибудь преуспела, я бы не сосредоточилась на том, к чему у меня истинное призвание. Дно стало тем фундаментом, на котором я заново выстроила свою жизнь». Ещё, например, Роулинг не устаёт сообщать, что умницу Гермиону лепила с себя, отличницы и «знайки», у которой одни книжки на уме.

troe.jpg
Рон, Гарри и Гермиона в первом фильме "поттерианы" "Филосовский камень"

Только в отличие от потомственной колдуньи Гермионы, настоящей нимфетки в лице Эммы Уотсон, Джоан была очень некрасивой. Толстушка-очкарик, гораздо больше похожая на Плаксу Миртл, привидение из женского туалета Хогвартса (не хорошенький подросток из фильма, а неуклюжее недоразумение, описанное в книге). Щекастая, конопатая, близорукая, сумрачная, вечно обложенная книгами. 

«Я живу книгами, и литературные персонажи, с которыми я себя отождествляю, придают мне силы. Это моя сущность – заурядный книжный червь, в очках и с веснушками», – говорит о себе Джоан, в общем-то правдиво. Хотя скромно умалчивает о другой стороне своего (и Гермионы) характера. Несгибаемая, непримиримая, целеустремлённая, как Софья Перовская, и честолюбивая, как Юлия Тимошенко, с раннего детства она определила себе цель: стать знаменитым писателем. 

Оба слова равно важны. Только писателем. И только знаменитым. Сочинив сказку про Кролика, больного корью, и насладившись реакцией сестры и мамы, шестилетняя Джо довольно долго выносила родителям мозг – как бы ей пристроить свой первый труд в печать?  

*   *   *

А не везло ей, да, пожалуй, и правда, всю первую половину жизни. Ту самую половину, когда ты работаешь на имя…

«Пятьдесят оттенков серого» – это про школьницу Джо Роулинг по прозвищу Скалка. И так-то в целом, по мнению учителей, туповатая, ещё и ворон считала, хотя на самом деле непрерывно сочиняла истории. Голова Скалки была набита фантазиями, неизбежно прорастающими в толковых детских головах из тех сказок, которые нам читают на ночь мамы. Из поколения в поколение книжные червячки дочитывают любимые книжки под одеялом с фонариком, после чего надевают очки и становятся аутсайдерами. До того момента, пока не переламывают стереотипы своих педагогов. Да и родителей.

metla.jpg

В случае Роулинг, впрочем, с родителями был порядок. Практически рекламный ролик: замечательная дружная семья, две любимые дочки (первая родилась, когда папа с мамой по английским законам не достигли даже совершеннолетия), ухоженный домик в милом городке…

Хотя, если честно, городок был совсем не милый. Настолько немилый был этот унылый Йейт, промзона графства Глостершир, что взрослая мисс Роулинг даже выдумала себе другое место рождения – соседний посёлок Чиппинг-Содбери, в котором сроду не проживала.

Друзей у Джоан особых не было – младшая сестрёнка Дайана да соседские дети Ян и Викки… Поттеры. Ну да, всё имеет свои истоки. Чуть позже, уже в новой школе, у Джо появился рыжий дружок Шон, прообраз, соответственно, Рона Уизли, её любимого героя (зря, что ли, она выдала Гермиону за Рона, а не за Гарри, как умоляли миллионы фанов, которые, кстати, не простили ей этого коварства). 

Два человека в мире верили в основательность писательских амбиций Джо: мама да Шон. Папа же, практичный инженер компании «Роллс-Ройс», советовал выучиться на секретаря. И дело в руках, и не заневестишься в библиотеках.

Но Джоан, похоже, замуж вообще не особо собиралась. Хотя впоследствии с умилением описывала брак родителей. Восемнадцатилетние призывники Королевского флота, Питер Роулинг и Энн Волан встретились в 64-м году на вокзале Кинг-Кросс (увековеченном знаменитой платформой 9 ¾, где сейчас можно, как это принято говорить, «сфоткаться» в полосатом шарфе у мемориальной тележки, въезжающей в стену). Они догоняли свои части, дислоцированные в Шотландии. «Мама рассказывала, что она замёрзла, а отец предложил ей погреться под своим пальто».

И она таки, эта злосчастная Скалка, пошла в секретари. А куда было деваться небогатой девушке, провалившей экзамены в Оксфорд, с неплохим французским из провинциального университета и на которую к тому же лёг дом и уход за умирающей матерью?

Совсем ещё молодая Энн заболела рассеянным склерозом, и сегодня недугом страшным, к лечению которого только-только подбирается медицина.

Она не дожила до сорока и до славы Джо. Смерть обожаемой матери сбила Джоан с ног. Из этого горя Дж.К.Р. черпала в дальнейшем все трагические мотивы своей саги. А их там, кто помнит, хватает. Что, кстати, отличает «Гарри Поттера» от многих детских книг и делает его чтением вообще, как минимум не только детским. 

Именно этот уровень разговора «на равных» во многом объясняет неслыханный успех сериала. Может быть, это главная заслуга Роулинг –  она не жалеет так называемые неокрепшие детские души и говорит с детьми обо всём.

Английская критика, в отличие от читателей не слишком к ней расположенная, помимо прочего, обвиняет Дж.К.Р. в «излишнем знании источников». Это правда, Роулинг, это видно из текста, – крупный знаток детской литературы, в том числе её «золотого запаса». И не церемонится с заимствованиями. 

Даже героиня её первой сказки о Кролике начала с того, что упала в кроличью нору. Но великие детские книги научили мисс Роулинг самому важному искусству: интонации. И она овладела им в совершенстве. 

«Поттер», одна из лучших детских книг ХХ и, бесспорно, лучшая ХХI века, завораживает интонацией абсолютного доверия. Эта естественная, часто исповедальная интонация помогает Роулинг достигать порой действительно магического эффекта – как в любимом её эпизоде встречи Гарри с погибшими родителями в магическом Зеркале Еиналеж (Mirror of Erised).

Пока высоколобые оплакивали отказ детей от чтения – дети зачитывались неким Робертом Стайном. Известный в колледже как Весёлый Боб, позже он получил ещё одно прозвище – Стивен Кинг для детей. Свой первый рассказ для подростков в стиле хоррор («Свидание вслепую») он написал в 1986 году, задолго до поттеромании, и вскоре ни один список бестселлеров не обходился без трёх-четырёх его книжек. 

«Сейчас о Стайне мало кто помнит, – говорит сам Кинг, – но, с другой стороны, об Иоанне Крестителе тоже известно куда меньше, чем об Иисусе».

Говоря о преемственности Роулинг, критики не чураются слова «воровство». И одной из жертв её «клептомании» называют Роберта Лоуренса Стайна. Но где Стайн и где Роулинг? 

Великое открытие Дж.К.Р. – это развитие «Поттера» в режиме реального времени. Дети Стайна и десятков других авторов, на которых, бесспорно, опирается Роулинг, – вечные дети. И малышня, которая наслаждалась их приключениями, вырастает из этих книг, как из штанов и кроссовок. Дети Роулинг – растут. И читатели растут вместе с ними.

*   *   *

Вообще, сочинительство – вещь загадочная. Связь воображения и реальности гораздо сложнее, чем взаимовлияние (о произволе вымысла писали многие). Виртуальная, воображаемая жизнь, особенно сейчас, в плену у Мировой паутины, становится дополнительным физическим измерением. Понятно, что с собственной философией, культурой и социологией. Но и со своей химией, со своей биологией.

Флагман под командованием Роулинг не меньше фанатских судов подчинён общей стихии – воображению. А может быть, и больше. Рассекая эти волны, Дж.К.Р. способна публично заявить в эфире: «Давайте считать, что в Британии примерно три тысячи магов. Потом прибавьте сюда магические создания, похожие на людей, – троллей, огров, гоблинов… Сложите всё это, и вы получите численность магического сообщества…»

С Джоан Роулинг произошла одна замечательная вещь. Как писатель сильного трансцендентного дарования, она давно уже, мне кажется, не вполне сочиняет. «Понятия не имею, откуда берутся у меня идеи для книг, надеюсь, никогда этого не узнаю. Всё веселье пропадёт, если вдруг выяснится, что просто есть маленькая извилина в мозгу, которая заставляет меня фантазировать».

Она как бы записывает за собой. Не только верит в реальность созданного ею непознаваемого мира, но и видит его черты – как мы с вами видим не только фасад своего дома, но и задний двор. Психологи творчества объясняют этот механизм, отнюдь не психопатический. Стивен Кинг рассказывает, как увидел на улице крайне сосредоточенного мальчика лет восьми. Он сидел на грязной земле и беспрестанно втыкал в грязь палку. «Убирайся! – кричал он. – А ну проваливай, кому сказал! Ты не должен появляться, пока я не скажу Специальное Слово!»

Люди проходили мимо, не обращая на него внимания. «Если бы это был взрослый, – пишет Кинг, – полицейские давно забрали бы его либо в вытрезвитель, либо в местный жёлтый дом. Но если дети ведут себя как сумасшедшие, мы списываем это на их восхитительное, не признающее никаких границ воображение».

Могучий поток воображения меняет физическую сенсорность творца. Я знаю таких авторов. Постоянное сочинительство (и чтение) фэнтези делало их (к собственному восторгу – или ужасу) восприимчивыми к сигналам из «запредельного», трансцендентного измерения. Таким, например, как первая «встреча» Дж.К.Р. с Гарри Поттером.      

«Мальчик, который выжил» материализовался гораздо раньше, чем Дэниел Рэдклифф выиграл кастинг. В 1990 году, за несколько месяцев до тяжелейшего в её жизни смертельного декабря, Джоан сидела в поезде Манчестер – Лондон (в Манчестере она служила секретарём-переводчиком в Международной амнистии).

red carpet.jpg
Дэниел Рэдклиф, Джоан Роулинг, Эмма Уотсон, Руперт Гринг. Премьера "ГП и Дары Смерти". 2011
 

Отправка поезда задерживалась. Во время четырёхчасового ожидания в набитом вагоне Джоан, то ли наяву, то ли во сне, увидела маленького очкарика со шрамом на лбу. Вцепилась в это видение и не заметила, как сплела целую историю мага-сироты, попавшего в школу волшебников. А приехав домой, бросилась записывать то, из чего потом вырос самый грандиозный английский бестселлер конца ХХ – начала ХХI века.

В этот день на рельсах судьбы двадцатипятилетней Роулинг кто-то перевёл стрелку. Хотя за окнами поезда, стартовавшего с платформы 9 ¾ вокзала Кинг-Кросс, ещё долго мелькали кадры то «мыла» из разряда «Обманутая страсть», то экранизации какого-нибудь викторианского романа «Предубеждение паче гордости»…

Сочинительство поглотило Джоан, как кит её тёзку Иону. Она не просто «гнала сюжет», что было бы естественно для автора детективной сказки, тем более такой крупномасштабной (что книг «поттерианы» будет семь, педантичная Джо решила в самом начале). 

Писательница скрупулёзно выстраивала свой мир. Всякую свободную минуту, на любом обрывке, попавшем под руку, чеке, квитанции, самолётном пакете, она записывала, так сказать, закадровую часть сюжета. Например, придумала и разработала биографии сорока маленьких магов, которые поступят в школу вместе с Гарри. 


«Я знаю всех одногодков Гарри, знаю, кто на каком факультете, кто их родители и кое-какие подробности о каждом. У меня получилось сорок разных хорошо продуманных персонажей, и не нужно было потом останавливаться, чтобы придумывать ещё кого-то» 


Изобретались заклинания (Джоан учила в университете латынь), рецепты зелий, магические механизмы, фантастические существа – в общем, вся та инфраструктура и инженерия, из которой, как из лего, строится «матчасть» романа.  

Эта китайская работа впоследствии откликнулась колоссальным фанатским эхом. О субкультуре, выросшей вокруг «Гарри Поттера», уже лет десять пишут книги и диссертации. Сайты, порталы, сетевые форумы, посвящённые Поттеру и компании, – отдельный виртуальный космос. Зайдя инкогнито на какой-нибудь сайт типа «Магглнет», сама Джо Роулинг легко может получить ответ вроде: «Эй, заткнись, ты не знаешь канона!» 

Поттер породил феномен «фанфикшн».  Фанфики – фанатские приквелы, сиквелы и «вбоквилы» – захлестнули интернет. Роулинг пошутила, что, проводи она больше времени в интернете, ей вполне хватило бы материала для следующих сюжетов, – и это не совсем шутка.

Но дело ещё серьёзнее.

Роулинг заносится вовсе в гибельные выси. Она утверждает, что в последнем романе «ГП и Дары Смерти» очевидны параллели с Евангелием: Гарри идёт на смерть во имя любви к людям и именно благодаря этому возвращается с того света. «Я с самого начала знала, что это, в конце концов, случится»…

Структурированная мифология «Поттера» в самом деле в какой-то степени заменила современному подростку религию. В Англии существуют исследования, посвящённые, так сказать, «страстям по Гарри Поттеру». Фигура юного мага, вербующего себе апостолов, борца со злом, защитника слабых, пережившего смерть и воскресение, приравнивается к Христу. Церковь всерьёз обеспокоена. Семь романов «поттерианы» входят в список «противных церкви» книг, как литература, «растлевающая детские души».  И это, конечно, другая крайность.

А в сухом остатке вот что.

«Дорогая мисс Роулинг! Меня зовут Натали Макдональд. Я живу в Канаде. Я болею. Моя болезнь называется лейкемия. Я очень боюсь, что умру раньше, чем появятся ваши следующие книги. Расскажите мне, пожалуйста, какие приключения случатся дальше с Гарри и всеми».

Джоан ответила. Но письмо пришло слишком поздно… А в романе «ГП и Кубок огня» появилась первокурсница Натали Макдональд, которую волшебная шляпа распределила на факультет Гриффиндор за храброе сердце.

*   *   * 

Но до этого было ещё ой как далеко.

Пока же Джо накопила лишь несколько обувных коробок с «архивом» первой части. Собственно, это был почти весь её багаж, когда она отправилась в Португалию преподавать английский.

К своим двадцати шести годам мисс Роулинг расцвела, из дурнушки превратилась почти в pretty woman. Рослая, натуральная блондинка сразила жгучую Порту. С Жоржи Арантишем познакомились на вечеринке. В девичьей компании подружки развлекались тем, что придумывали себе биографии и профессии. Но перед лицом красавца-мачо, да ещё и настоящего журналиста, то есть почти писателя, Джо растерялась, представилась как есть – учительницей. 

Жоржи был моложе Джоан на три года. Страстная агрессия так выгодно отличала его от вялых, белобрысых джентльменов… Девушка забеременела. Жоржи перевёз её к своей матери, робкой, религиозной и вдобавок по-английски ни бум-бум. Ну а сам вернулся к прежней холостой гульбе. Бедная Джоан чуть не рехнулась от тоски. Спасал Поттер. Она уже знала, как будут звать её мальчика...

Но маленький Гарри обманул ожидания. Летом 1992 года, в страшную жару, у Джоан случился выкидыш.

Жоржи любил свободу, но, как мог, любил и Джо. Они поженились. На собственную свадьбу изнурённая болезнью, страданиями и климатом Джоан пришла в чёрном платье.

Через несколько недель она снова забеременела. А Жоржи пустился во все тяжкие – почти не появлялся дома, пьянствовал, а женщин своих даже не очень и скрывал. За время этой весёлой беременности Джо потеряла одиннадцать (!) килограммов. Врачи опасались за её жизнь. Но на этот раз всё обошлось. 27 июля 1993 года Джоан родила девочку, которую назвала Джессикой – в честь любимой писательницы Джессики Митфорд.

Муж, между тем, совсем раскрепостился. Дебоширил на людях, в ярости рвал и разбрасывал Джоанины черновики, рассвирепев же от её криков и плача – бил. Осенью 1993-го, после очередного скандала, Жоржи вытолкал Джо на улицу, полуодетую, в пять утра. Только с помощью полиции ей удалось забрать Джессику, бумаги и что-то из вещей.

Не тратя ни одной лишней минуты, буквально сломя голову, Джоан с маленькой дочкой улетела в Шотландию. В Эдинбурге жила её сестра Ди. А с отцом Джо порвала с тех пор, как он женился, «башмаков не износив» со смерти матери.   

*   *   *

Роулинг ни на одну минуту не допускала мысли, что её роман (первый из программных семи) может быть не напечатан. Как не сомневалась в реализации и самого плана «семикнижия». Конечно, ей и не снился масштаб успеха. Но почти никогда не оставляло счастливое ощущение диктовки: будто слова и события кто-то накачивает в голову, без усилий, как вливается в уши скрипичный концерт Чайковского, который стал для неё вроде виртуального кабинета – личного пространства, где спокойно и привычно писать.

Забавно, что главное дело жизни она не называла (и почти никогда не называет) работой. Работа – это для денег, для прокорма. Спустя всего десять (!) лет она станет единственным в мире миллиардером (!), заработавшим свои «ярды» исключительно (!) писательским трудом. Но тогда, в съёмной «двушке» в Эдинбурге, она не работала – сочиняла. А на уголь и овсянку зарабатывала уроками в младших классах. Где сама, как школьница, украдкой прятала рукопись внутри книжки, тетради, классного журнала, давала детям задание – и сочиняла. 

Дома, отрыдав своё по желанному, но никак не возможному (не в этой жизни!) котику или хотя бы кролику, засыпала Джессика, и мама вновь на полночи поднимала паруса из самой дешёвой писчей бумаги.

И вот наконец: «Они же не знают, что дома нам нельзя колдовать. Мы с Дадли здорово повеселимся этим летом!» – на этих словах закончилась частная жизнь Джо Роулинг по прозвищу Скалка.

Родился писатель Дж. К. Роулинг, который будет выдавать на-гора по книге в год или два и прославится настолько, что её сагу назовут «шотландской библией».

Джо перепечатала рукопись на подержанной машинке (подарок Ди) и разослала по литагентствам. Christopher Little Literary Agency оказалось самым прозорливым. Но даже опытный Крис Литтл не догадывался, какая бомба попала к нему в руки.

Одиннадцать издательств отказали. В двенадцатом, небольшом лондонском «Блумсбери», рукопись приняли. Детские книжки не дают прибыли, объяснили молодому автору.  Но тысячей, пожалуй, рискнём. Её попросили взять мужской псевдоним – мальчики не любят дам-писательниц. Порешили на инициалах, к которым для солидности Джоан добавила второе имя Кэтлин – в честь бабушки. И получила наконец свой первый аванс. Полторы тысячи фунтов – сумма для неё даже не огромная, а какая-то абсурдная, за гранью реальности.

И 26 июня 1997 года из типографии привезли тираж первого «Поттера» в количестве пятисот экземпляров, для которых жилплощадь писателя Дж. К. Роулинг оказалась маловата… Остальные пятьсот – по библиотекам. Каждая из этих книг стоит сегодня 25 тысяч фунтов.

Ну а дальше началась фантасмагория.

По традиции книгу послали в США. Через три дня директор американского издательства «Схоластик Инк.» (на которое работал, кстати, и Роберт Стайн) предложил Джоан за права на распространение в Америке 100 тысяч долларов. Телефонный звонок застал её на уроке. На счастливый визг Джоан сбежалась вся школа.

Газеты сходили с ума: «Нищая мать-одиночка получает шестизначную сумму!» Но матери-одиночке было не до газет. Она дописывала «Тайную комнату». Через две недели после заключения контракта с американцами «Блумсбери» получил вторую порцию «Поттера». 

И на шестой день после её выхода впервые в истории английской литературы рейтинг бестселлеров возглавила детская книга. Репортажи из Уимблдона иллюстрируют картинками с Гарри Поттером на метле, сравнивая чью-нибудь подачу с погоней за бладжером – мячом в квиддиче. А про издательство «Блумсбери» во всех поисковых системах и справочниках мира пишут: «Здесь были изданы первые книги Джоан Роулинг о Гарри Поттере».  

*   *   *

Квартирный вопрос не успел испортить Джо. Она купила в дорогом районе квартиру, а чуть позже дом. Джессика наконец завладела сразу и котом, и кроликом, да ещё морской свинкой как бонусом за ожидание.

 Джоан писала теперь ежедневно без выходных. За десять лет она издала-таки свои семь обещанных романов, три из которых удостоились премии Smarties (впервые в истории награды трижды подряд). Четвёртый роман Роулинг отозвала с конкурса, чтобы дать шанс другим книгам.

dev.jpg
Фанаты "ГП" на вокзале Кинг-Кросс

Не зевал, как известно, и Голливуд. В 1998 году права на съёмку выкупает Warner Bros. Pictures за жалкие полтора миллиона (в прокате «Философский камень» буквально пару сотен баксов недотянет да миллиарда).  Джоан могла бы получить больше, если бы продала все права. Но она хотела влиять – на сценарий, кастинг, рекламные кампании. Тут я её понимаю…

Так на площадке появились самые впоследствии богатые подростки мира Дэн Рэдклифф, Эмма Уотсон и Руперт Гринт (все трое должны, я считаю, назвать своих детей Джо – независимо от пола). Её влияние, кстати, не ограничилось требованием съёмок в Британии с британскими актёрами. Роулинг впервые в практике Голливуда поставила условие, чтобы компания, победившая в конкурсе на спонсорскую поддержку серии, а именно Cоcа-Cоlа, пожертвовала 18 миллионов долларов американской благотворительной организации Reading is Fundamental и на ряд других программ.

Успех «Философского камня» перекрыл 900-миллионную отметку «Властелина колец».  Дж. К. Роулинг обошла Толкина – мэтра, главнее которого в жанре не было.

А вскоре она стала миллиардером и сама занялась благотворительностью в таком масштабе, что спустя несколько лет журнал «Форбс» не включил её в топ-список. Едва не половину своих безумных миллионов в прошлом нищая мать-одиночка раздала разнообразным организациям, бедным, больным и просто бездельникам…   

*   *   *

В 35-летие Джоан Роулинг вступила ошеломительно богатой, отчаянно знаменитой и по-прежнему одинокой. После Жоржи шарахалась от мужчин, слышать не хотела о замужестве. И до невроза боялась за Джессику. Знойный португалец, спившийся и скурившийся, пробавлялся тем, что снабжал папарацци мемуарами – «Как я помогал жене писать Гарри Поттера». И это бы ничего – до той поры, пока он зажигал в своей Порте. Но Арантиш решил, что пришло время большого шантажа. И явился в Эдинбург лично. Требовать у Джоан дочь. А не отдаст – увезёт силой.

В суде Жоржи, разумеется, пригрозили страшными карами и выкинули из Британии вон с курьерской скоростью и свистом.

Но эта фобия – страх киднеппинга – осталась с Джо навсегда. Чем громче звучали медные трубы, чем больше народу, в том числе и фанов, окружало её, тем глубже становилась депрессия. Джоан старалась без особой нужды не выходить из дома, набитого охраной и няньками. Но то и дело срывалась из-за письменного стола и бежала проверить – на месте ли Джессика, жива ли?

А пахала, вкалывала теперь Джо как на конвейере. Договоры, дедлайны, авансы, авансы… Имя работало на неё как заведённое. Издатели и киношники отпихивали друг друга. Роулинг рвали на части.     

В таком состоянии, затравленной, издёрганной, кое-как причёсанной, вздрагивающей при слове «роман», имевшем для неё только один смысл, жёстко связанный со сроком, Джо отважилась пойти в гости в маленькую компанию, на почти семейное party. За столом, взглянув на молодого человека (слишком молодого!) напротив, едва удержалась, чтобы не убрать ему со лба длинную чёлку: нет ли шрама?  Круглые очочки, широкая улыбка…

Нил Мюррей моложе Джоан на шесть лет. Она – мировая звезда. Он – обычный врач, и даже не косметический хирург, а всего лишь анестезиолог. Слово «мезальянс» громко не произносилось, но подразумевалось. А они женаты уже шестнадцатый год – и вроде довольны друг другом. Сына их зовут совсем не Гарри, а Дэвид. Дочку – Макензи. Джоан купила мужу клинику. Стал ли Нил в связи с этим классическим mari d’elle – «её мужем»?

Никто этого не знает. Возможно, что и нет. Слишком большое место в жизни обоих занимает профессия и доброкачественная привычка к труду. Если бы не журналисты – с их палаточным лагерем у ворот поместья Роулинг ничего нельзя поделать, священное прайвиси не нарушено, – было бы и вовсе как у людей.

Бремя славы – оно, конечно, нелёгкое. Джоан на своей шкуре узнала, что богатые тоже плачут. Даже в медовый месяц они с Нилом не могли поехать туда, куда хотели, а именно на Галапагосы, оторваться среди птиц и котиков от чужих глаз. Не делай глупостей, Джо, сказали ей друзья. Журналюги будут там раньше тебя и в брачную ночь советами замучают.

А фаны, узнав, как трясётся Джо над своими детьми, стали подбрасывать в школьный ранец Джессики записки с угрозами похитить девочку, если Ро «убьёт» Гарри.  

*   *   *

Роулинг написала несколько книг для взрослых – социальную драму «Случайная вакансия» и три детектива. И якобы (утверждают журналисты) пляшет от радости, когда её так называемые взрослые романы занимают первые места рейтингов. Типа она уже не детский автор, а настоящий большой писатель.

igra.jpg
Придуманная Роулинг игра в квиддич запущена в массы: Кубок мира 2014 года

Ну, во-первых, как нам известно, «для детей надо писать так же хорошо, как для взрослых, только лучше». Во-вторых, не стоило бы придавать такое значение рейтингам. Бренд «Роулинг» (имя, на которое она работала пятнадцать лет) превратил всё, что выходит из-под её пера, в золото. А в-третьих, Дж.К.Р. давно перестала быть детским писателем: «Книги о Поттере – это аргумент за толерантность, протест против слепой приверженности идеям. Мой месседж: вы не должны слепо верить авторитету, не должны думать, например, что в прессе всё – правда».

Вряд ли это месседж к детям. 

Или мотив гомосексуальности великого, благородного Дамблдора? 

А «несущая опора» «ГП» – буквально крик о порочности идеи «чистоты крови»? Джоан в своих публицистических выступлениях прямо говорит о параллелях репрессий против грязнокровок из магглов с нацистским режимом. «Кому нечем больше гордиться – гордятся своей «чистотой». Не потому ли и Гермиона стала протагонистом автора, что вышла из семьи магглов и выдвинулась в звёзды Хогвартса, несмотря на «грязное», не магическое происхождение?  

Что, для детей придумано «Министерство магии» – беспощадная карикатура на власть? А месть измучившим её таблоидам – их исчадие, «пронырливая треска» Рита Скитер (skitter – быстро нестись, подёргивать рыболовный крючок) – это что, для детей?

В отличном эссе о Роулинг её товарищ и соавтор в кино Стивен Кинг пишет: «Насколько взрослыми стали эти книги, ясно из великолепной заключительной сцены «Даров Смерти». Когда миссис Уизли видит, как подлая Беллатриса Лестрейндж пытается поразить Джинни смертельным заклятием, она кричит: «Руки прочь от моей дочери, сука!» Это самое выразительное «сука» во всей современной литературе. Единственное в семи книгах о Поттере бранное слово попадает в цель с убийственной силой. Сущностная реакция взрослого на опасность, грозящую ребёнку».

Закончив первую книгу, Джоан была на седьмом небе.

Что же испытывает автор, который ставит точку в седьмой, последней книге о тех, кого создал и с кем бок о бок прожил почти полжизни? Пять тысяч страниц текста. Больше двухсот героев. Множество смертей и рождений. Жизнь и судьба, если можно так выразиться.

Какая пустота, сказала мужу Джо. Как больно. 

«Шрам не болел уже девятнадцать лет. Всё было хорошо».

Конец. 


Автор: Алла Боссарт  

фото: MATTHEW CHATTLE, JOHN MCKENNA/ALAMY STOCK PHOTO/ТАСС; DAVID CHESKIN/PA ARCHIVE/PA IMAGES/ТАСС; LEGION-MEDIA; MURDO MACLEOD/PDEARTIST/EAST NEWS; RICHARD ELLIS/AMY STOCK PHOTO/ТАСС

Похожие публикации

  • Тайное оружие президента
    Тайное оружие президента
    Внешность первой леди с середины прошлого века стала восприниматься как госимущество. Никто не хочет показывать свою первую леди какой-то замухрышкой. Все хотят шамаханскую царицу. А у кого получается?
  • Стальная магнолия
    Стальная магнолия
    Среди ярлыков, навешанных когда-то на Ирину Апексимову за её роли, был даже такой: главная стерва российского кино. Сегодня быть деловой и жесткой ей приходиться в жизни. За что заработала новый ярлык: антикризисный менеджер 
  • Софико ты моя, Софико...
    Софико ты моя, Софико...

    О таких, как Софико Чиаурели, говорят – родилась с золотой ложкой во рту. Мама – легендарная Верико Анджапаридзе, внесённая Британской энциклопедией «Кто есть кто» в десятку самых выдающихся актрис ХХ века. Отец – режиссёр, писатель, художник Михаил Чиаурели, снискавший признание не только народа, но и народного вождя Сталина...