Радио "Стори FM"
Последний патриот

Последний патриот

Алексей Иванов – один из крупнейших наших прозаиков. Около тринадцати лет он писал в стол, работая сторожем, школьным учителем, журналистом, гидом-проводником в турфирме, пока его наконец не заметили московские издатели. Иванов одинаково увлекательно пишет о прошлом и настоящем страны. Складывается впечатление, что он один из немногих, кто видит историю России как процесс, который происходит у нас на глазах.

Вы писали о том, что перестали участвовать в литературных премиях, потому что они распределяются внутри московской тусовки, где все друг друга знают. А ваше отличное «Ненастье», которое в 2016 году номинировалось на «Большую книгу», даже в шорт-лист не попало… Трудно быть писателем из глубинки?

– Поначалу – трудно, но я с этим справился. Хотя мой пример скорее исключение, чем норма. А по поводу литтусовки… Тусовки везде, не только в литературе. Тусовка – не компания приятелей, а некое комьюнити, которое процветает на доступе к некому ресурсу. Поэтому чужак – всегда конкурент.

Засилье тусовок в нашем общественном устройстве объясняется, как мне кажется, тем, что в России отсутствуют социальные лифты. Общество на это отвечает самоорганизацией по корпоративному принципу. Чтобы добиться благополучия, нужно вступить в какую-либо могущественную корпорацию, которая и решит за тебя твои проблемы. Такой корпорацией может быть чиновническое сословие; стань чиновником – и всё у тебя будет о’кей. Или гигантская фирма вроде «Газпрома», которая даст жильё, зарплату, соцпакет. Корпорацией может быть и огромный город – Москва: хочешь жить хорошо – сделайся москвичом. В литературе тоже действует закон корпоративности: нужны премии – войди в тусовку. Но мне это неинтересно. Я хочу работать свободно и самостоятельно и не зависеть ни от какой корпорации. Однако за это приходится платить – например, отсутствием премий.

Что вас сформировало как личность?

– Две основные ситуации. Первая – краткий период горбачёвской свободы, когда диктат идеологии уже ушёл, а диктат денег ещё не пришёл. Я был обычным советским мальчиком, который читал фантастику и «Как закалялась сталь», но в эти годы, поступив в университет, вдруг обнаружил вокруг себя бесконечное разнообразие мировой культуры. Помню, впервые увидел фильм ужасов и едва не впал в депрессию: если возможны подобные вещи, то как жить на свете? Это был культурный шок, обострённая реакция девственного сознания. А вторая ситуация, которая меня сформировала, – это 90-е. Я стремился найти себя в культуре, а 90-е мне показали: культура – полный ноль и я – полный ноль, а важнее всего сила и бабло. Это была чудовищная доза отрезвляющего яда, которая не позволила мне улететь в какие-то эмпиреи. Восторжествовавшее в 90-е «быдлячество», кстати, никуда не делось, разве что стало более респектабельным.

Из Москвы жизнь в глубинке кажется неустроенной, пугающей. Там что-то может поменяться или всё это уже навсегда?

– Может, но, видимо, только из-под палки. Вот я не раз сравнивал два соседних региона – Челябинскую область и Башкортостан. У них примерно одинаковый уровень социального и экономического развития. Но едешь по Башкирии – и дороги чистые, бурьян выкошен, заборчики покрашены, все домики аккуратные, вокруг – никаких дров и старых покрышек. Заезжаешь в Челябинскую область – ветхие заборы, завалившиеся дома, выбитые окна, помойки: всё как положено в России. А расстояние – двадцать-тридцать километров. 

Почему такая разница? Потому что башкирские власти заставляют людей жить правильно, а челябинские – нет. Так можно и во всей России делать: сначала от людей будут требовать жить пристойно, а потом они и сами привыкнут. Помните, как нас принуждали пристёгиваться ремнём в машине? Все орали, и я тоже: это моё право на жизнь, как власть смеет мне что-то навязывать! А сейчас все пристёгиваются, и даже странно, что раньше было иначе. В Европе правила общежития сложились естественным образом, потому что там тесно: не хочешь, чтобы тебя затоптали, – живи так, чтобы не мешать другим. А Россия слишком просторна – и образ жизни приходится насаждать сверху.

Критик Павел Руднев недавно написал в своём «Фейсбуке», что Алексей Иванов – единственный настоящий, непоказной патриот. У вас в «Тоболе» русские очень разные: среди них есть грабители и насильники, но вот прочтёшь про автора тобольского Кремля, «архитектона» Семёна Ремезова, про его мальчишку-сына, который ценой жизни спас русское войско, и думаешь: какой у нас классный народ! Вы что, и вправду настоящий патриот?

– Я не люблю слов «патриотизм» и «любовь к родине» – они звучат слишком выспренно и немного фальшиво, тем более в нашем обществе, где торжествует «ролевой» патриотизм: ряженые люди изображают казаков, дворян, богатырей… Патриотизм выражается прежде всего в интересе к истории страны, к её географии. Я, наверное, такой же патриот, как Ремезов, который не кричит, что Россия лучше всех в мире, а просто знает её.

Русские – в каком-то смысле антиисторичная нация: мы не слишком интересуемся своими корнями, порой не знаем даже своих прадедов.

– Да, это так. Вот, например, у татар и башкир есть традиция шежере – летописей, где генеалогия рода прослеживается порой до времён Тамерлана, и это сейчас, в XXI веке. А в русской традиции даже кресты на могилах ставили без имени: кому надо, тот знает, кто здесь похоронен. И катастрофы ХХ века приучили русских забывать о предках. В 1930-е годы желательно было не помнить, кем были твои родители до 1917-го, и после 1991 года порой лучше было не знать, что делал твой дед в 1937-м.

Прочитать материал полностью можно в номере Май 2018

фото: личный архив А. Иванова

Похожие публикации

  • Профессия: жена Антониони
    Профессия: жена Антониони

    Итальянский киноклассик Микеланджело Антониони не очень-то верил, что любовь способна заставить одного человека забыть о собственном эго ради другого. Но к концу жизни, похоже, пересмотрел на сей предмет свои взгляды. С чего вдруг?

  • Тайное оружие президента
    Тайное оружие президента
    Внешность первой леди с середины прошлого века стала восприниматься как госимущество. Никто не хочет показывать свою первую леди какой-то замухрышкой. Все хотят шамаханскую царицу. А у кого получается?
  • Саддамазо
    Саддамазо

    Как пропагандистская Матрица превратила обычного восточного царька в Мировое Зло и одновременно в мученика свободы

Ronaldy.jpg

redmond.jpg aromateka.jpg
gen87.jpg