Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Циклон, зародившийся где-то в глубинах Сулавеси, стремительно пересёк Южно-Китайское море, накрыл Гонконг и со всей чудовищной петаваттной мощью обрушился на Шэньчжэнь. Затем, увлекаемый силой Кориолиса, он двинулся на северо-восток, орошая ливнем Хуанхэ, Жемчужную реку, и Великую Китайскую равнину, покуда наконец не добрался до столицы Поднебесной. Пекинское небо, дымчатое, как серая рисовая бумага, ещё ночью взорвалось тысячами электрических разрядов. И опрокинулось вниз.

Мы смотрели на циклон, укрывшись за бетонным козырьком пятнадцатиэтажного отеля на проспекте Чонвэньмэн. На разноцветные зонтики, вырывающиеся из рук случайных прохожих, словно испуганные мокрые попугаи; на повалившиеся скелеты велосипедов возле парковки супермаркета «Лотте»; на хромоножку Тянь Ли, торгующую булочками на пару «бао-дзы»; на мутные воды рек, мчащиеся к Храму Неба. Мы смотрели на этот вселенский хаос, на запотевший циферблат наручных часов и понимали, что безнадёжно опаздываем. И у нас нет ровно никаких шансов добраться до клиники «Тунжэньтан». Спасла нас переводчица Катя, подрулившая на тёмно-синем «додже», словно на океанском катере, прямо к вращающимся дверям отеля. Оставалось только перескочить через бурлящий поток.

На первом этаже клиники «Тунжэньтан» – кладовая зонтиков. Сохнут после дождя. За стеклом – стеллажи с квадратными ящичками до самого потолка. Люминесцентное солнце. Десятка два девушек и парней в одинаковой униформе мечутся от ящичка к ящичку, словно белки, собирающиеся на зимовку. Пахнет лакричником, сухим имбирём, свежемолотой корой кассии и горькой полынью. Словно Мао в мавзолее, в коробке из прозрачного пластика – копия бронзового мальчика, которую изобрёл легендарный врач Ван Вейи для обучения навыкам акупунктуры. На мальчике начерчены пути человеческих меридианов и точки для игл. Прежде в мальчика заливали красную воду. И если игла вводилась ошибочно, из бронзового истукана хлестала «кровь». Я спросил у Кати, почему у него такая маленькая писька: не больше фаланги пальца. Но Катя этого не знала. Она только смущённо засмеялась в ответ.

Человек с лицом индийского махараджи и полководца из фильмов Чжана Имоу ждал нас в крохотном кабинете с одним окном, сквозь который виднелся осколок тонущего в ливне Пекина. Чёрные, редеющие на залысинах волосы; белая, аккуратно стриженная триммером чеховская бородка; льняная рубашка в ханьском стиле с тремя костяными пуговками на воротничке; руки без следов украшений; тихий, вкрадчивый голос священнослужителя; глаза, излучающие любовь и насмешку. Таким предстал перед нами один из великих врачей Поднебесной, чьё имя ещё при жизни вошло в анналы национального наследия Китая. Человек, который избавлял от физических страданий кинозвёзд, королей и политиков со всего мира. Врач, философ и даже спикер Института Конфуция. Имя его – Гуань Циньвэй.

Перед ним сидела восторженная юная китаянка, которой выпала невиданная честь превращать голос доктора Гуаня в иероглифы. Позади неё маячил мужчина с лицом ребёнка и в пластиковых шлепанцах на босу ногу. Он заваривал чай. Внимательно слушал. И вновь маячил. Глаза доктора Гуаня сверлили меня несколько секунд. Не больно. Но энергично. Потом он взял меня за правую руку своей нежной, даже какой-то женственной рукой. И долго слушал пульс. Так слушают «Болеро» Равеля или Первый концерт Чайковского. Восхищённо, вдумчиво, реагируя на каждый обертон протекающей по вене крови.  Затем он рассматривал сетчатку моих глаз. И, подобно лесному зверю, вдыхал запах моего дыхания. Дыхание пахло сладким йогуртом, манго и «лакалютом». На прощанье я показал ему свой язык. И это оказалась самая интимная часть тела, которой заинтересовался доктор Гуань. Больше я ему ничего не показывал. Зато рассказывал много. Как живу. Кем работаю. Что ем. Как сплю. И кого люблю. Несколько вопросов, правда, повергли меня в некоторую растерянность. Мне было неловко рассказывать переводчице Кате о цвете мочи и форме какашек. «Я не знаю, какой они формы», – смущённо сказал я Кате. «Как банан?» – подсказала Катя. «Как банан», – радостно согласился я на эту детскую аллюзию.

Автор: Дмитрий Лиханов

Прочитать материал полностью можно в номере Октябрь 2017

фото: LEGION-MEDIA; ЛИЧНЫЙ АРХИВ Д.ЛИХАНОВА

Похожие публикации

  • Вооружен и очень опасен
    Вооружен и очень опасен
    Дом победителя интеллектуальных сражений Анатолия Вассермана удивляет своим аскетизмом: метры книг и оружие на стенах. Что же стоит за теми немногими вещами, которые ему принадлежат?
  • Вылечить рассеяный склероз
    Вылечить рассеяный склероз
    Такого рода болезни считаются неизлечимыми. Но есть некоторые упёртые граждане-специалисты, которые изо всех сил стараются этому недугу противостоять. И я нашёл одного такого
  • Убить Кастро
    Убить Кастро
    Если бы я не знал, то ни за что не поверил бы, что передо мной − возлюбленная диктатора Венесуэлы и вождя кубинской революции, секретный агент ЦРУ и возможный участник покушения на президента США. Американская Мата Хари. Женщина, чья судьба чудесным образом сплелась с историей всего двадцатого века. Я оказался первым журналистом из России, кому она согласилась дать интервью