Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Неформат: Лошадь Буденного

Неформат: Лошадь Буденного

История одного давнего путешествия в Крым

Крым был наш. Мой – Ираклия Квирикадзе, моих друзей – Алика Устимова, Вовы Штромберга и Тиграна Франгуляна. Это мы поздно вечером, 9 марта 1962 года, сидя в доме моих родителей, пили чешское пиво «Злата Прага» (картонную коробку, наполовину полную, принёс Тигран Франгулян) и провозгласили: «Едем в Крым!». 

Нам было по двадцать два года, мы зачитывались Джеком Керуаком, Куртом Воннегутом, Василием Аксёновым. В карманах на четверых собралась мелочь (сегодняшним курсом – тысячи четыре). Разбежавшись по домам, решили: через два часа встречаемся на Тбилисском вокзале и едем в Батуми, оттуда на теплоходе «Адмирал Нахимов» (которому суждено было утонуть, но не в нашем рейсе) доплываем до Феодосии и, посетив дом-музей художника Айвазовского, бродим по Крыму полгода с марта по конец августа, после возвращаемся к обычной жизни.

Я – студент-заочник Тбилисского университета, Устимов – аспирант Тбилисской консерватории по классу духовых инструментов, Штромберг – актёр театра кукол, Франгулян – рисовальщик копий (грубых) великого мариниста Айвазовского (собственно, Франгулян дал первый толчок нашему путешествию в Крым: «Хочу увидеть подлинники Айвазовского, поклониться его армянскому гению»).

9 марта в девять вечера на перроне Тбилисского железнодорожного вокзала стояли четыре оболтуса, четыре битника (предшественники хиппи. – Прим. авт.), заучившие чуть ли не наизусть роман Керуака «В дороге», обутые в ботинки на толстой подошве, в свитерах, в вязаных альпинистских шапочках, разве что на голове Вовы Штромберга шапка-пирожок, в которых красовались члены Политбюро на трибунах Мавзолея. Но Вова Штромберг, голубоглазый двухметровый еврей, смотрелся в ней как нибелунг. Честно говоря, я не совсем точно знал и знаю сейчас, кем были нибелунги, но Штромберг, живущий в Тбилиси у Воронцовского моста, уверял нас, что он отпрыск нибелунгов.

Выяснять что-либо о нибелунгах не было времени, поезд тронулся с тбилисского перрона, набирал скорость, опоздавший Штромберг в тройном прыжке взлетел на ступеньку вагона и каким-то непонятным образом столкнул с неё проводницу Татьяну Гагарину. Откуда я знаю имя и фамилию проводницы? До её падения на асфальт тбилисского перрона в космос взлетел Юрий Гагарин. Это было событие планетарного значения. Мой друг Штромберг спрыгнул, поднял проводницу, подсадил её на ту же ступеньку, потом в служебном купе обмывал спиртом её разбитые полные коленки, шепча «космонавточка моя».

Когда начальник поезда спустя час стучался в служебное купе, Татьяна Гагарина ему не открыла. Вслушиваясь в звуки, раздающиеся из-за дверей купе, начальник поезда почему-то сказал: «Можно понять, воспитывает глухонемого сына». Почему он это сказал, не знаю.

Мы приехали в Сочи, купили палубные билеты на теплоход «Адмирал Нахимов». Сыпал мокрый мартовский снег, он падал в тёмное ночное море. Теплоход плыл, тревожно гудел, мы спали за спасательными шлюпками. Условие нашего путешествия включало пункт «не брать денег у родителей», довольствоваться лишь тем, что обнаружилось в наших карманах, когда ударили по рукам – «едем в Крым!».

Так почему всё-таки в Крым? А не на Тянь-Шань? Не на Памир? Двое из нас были альпинистами средней руки. Я жал руку великому Тенцингу,  человеку, кто одним из первых поднялся на Эверест (он приезжал и выступал в тбилисском альпинистском клубе). Или почему не мыть золотой песок, как наш общий друг Костя Вачнадзе? Он уехал в Якутию, приехал два года спустя хромым (отстрелили пятку), но чрезвычайно мужественным Константином Львовичем. Это говорила мне сестра, намекая на мои невысокие баллы в графе «мужественность» (то, что я взобрался на вершину Казбека, то, что я избил её жениха, которого звали Гамлет, за то, что он сбежал от неё за две недели до объявленной свадьбы, – не в счёт).

Мужественным отстреливали пятки, они уезжали на Байкало-Амурскую магистраль, их съедали в тайге пудовые комары-кровопийцы, о них пели песни, сочиняли поэмы, их лица были растиражированы миллионами плакатов. А мы, немужественные, ехали в нежный декадентский Крым, к литературным призракам: к чахоточному Чехову, к буйному Волошину, к дамам с собачками.

На палубе «Адмирала Нахимова» было чрезвычайно холодно. Мокрый снег продолжал своё бесконечное падение. На нас смотрели женщины, грузные, очень советские, в пальто с каракулевыми воротниками, с многоярусными шиньонами на головах. Они ехали в Крым по путёвкам от профсоюзов. Мы, палубные пассажиры, не имели права посещать рестораны, буфеты, танцы. Но нибелунгу Вове Штромбергу закон не был писан.

Я впервые в жизни увидел женскую драку. Дрались из-за Штромберга. Женщины не визжали, не рвали друг другу шиньоны, а наскакивали пудовыми телами, разбивали носы пудовыми кулаками. Нибелунг успокаивал то одну, то другую, потом обеих разводил по каютам, позже вёл в ресторан за их счёт. Нам он приносил остывшие кебабы, варёные языки, салаты оливье. Те, кто дрались час назад, выходили на воздух подышать, прихватив болгарские сигареты «Фемина», полуполные коньячные бутылки «Арарат», «Греми», угощали нас и пели, счастливые, в унисон: «Тбилисо, мзис да вардебис мхарео», «На речке, на речке, на том бережочке, мыла Марусенька белые ножки…». 

Автор: Ираклий Квирикадзе

Прочитать материал полностью можно в номере Октябрь 2017

фото: GETTY IMAGES RUSSIA; АНАТОЛИЙ ГАРАНИН/МИА "РОССИЯ СЕГОДНЯ"; REX/FOTODOM

Похожие публикации

  • Неформат: Дом двойников
    Неформат: Дом двойников
    Сочиняя эту маленькую повесть о Сталине, Ираклий Квирикадзе не сидел в архивах. Майя Кавтарадзе, дочь друга детства вождя, Надя Власик, дочь его личного охранника, Сергей Параджанов, который видел сразу трёх Сталиных, трёх двойников, укрепили веру автора в то, что реализм должен быть магическим…
  • Неформат: Белая Стена
    Неформат: Белая Стена
    Москва. Центральный телеграф. Оттуда я слал телеграммы… «Папа, вышли деньги, тону». При этом мечтал снять великий фильм. Не удалось. Но превратить жизнь в длинный то тоскливый, то весёлый фильм удалось вполне…
  • Неформат: Байки старого отеля
    Неформат: Байки старого отеля
    Гостиницу «Интурист» построили в конце 60-х годов прошлого столетия, разрушили в начале нынешнего столетия. Может, я никогда бы не вспомнил о ней, если бы не звонок из кинокомпании Sony Pictures Television