Радио "Стори FM"
Navka.jpg

ara.png honor 2.jpg

Раба своей любви

Раба своей любви

Великий князь Сергей Михайлович Романов умер мгновенно, от выстрела в затылок, но так и не выпустил из руки медальон с женским изображением. «Маля» - единственное, что читалось на обороте медальона, принадлежало одной весьма популярной особе. Кем она была, кем приходилась покойному?

Великий князь Сергей Михайлович был человеком настолько тонкой душевной организации, что она у него переходила в нервность. Общество его раздражало. В ранней молодости это был страстный человек, в зрелости он стал замкнутым, даже мрачноватым, будто хранил в душе некий неразвернутый конверт, непрочитанное письмо, открыть которое ему не позволяла клятва. Очень редок такой человеческий тип – однолюб. 

Прима его жизни – женщина, отношения с которой ему не удавалось удержать в руках, женщина неверная, неуправляемая, феерическая, женой ему быть не хотела. Он же не смог избавиться от привязанности к ней. Маля Кшесинская, Маля погибельная, разрушившая не одну мужскую судьбу. Сергей Михалович так и не женился. Возможно, проживи он дольше, связал бы свою судьбу с какой-нибудь, - с любой другой, но прожил великий князь всего 48 лет. В этом виноваты были большевики, взявшиеся извести в России царскую династию. 

Когда в апреле 1918 года вместе с другими представителями императорского дома Сергей Михайлович был отправлен из Петрограда в Вятку, никто не мог предположить всерьез, чем обернется это изгнание. А почему вообще они безропотно поехали туда? Почему не в противоположном направлении? Спрашивается, чего Сергей Михайлович дожидался в революционном Петрограде? Известно, что он до последнего занимался вопросом возврата состояния и недвижимости Матильды Кшесинской, отнятых новой властью, но об этом позже. 

События, в результате которых великий князь Сергей Михайлович лишился жизни,многократно описаны в популярной и даже в религиозной литературе, поскольку несчастные жертвы тех дней канонизированы православием за границей. Итак, в ночь на 5 июля вместе с другими членами дома Романовых Сергей Михайлович принял смерть от рук революционных убийц. Когда в Алапаевск вошли войска Колчака, его представители расследовали исчезновение узников, место укрытия тел было обнаружено, тела подняты и опознаны. Медальон! Его едва смогли вынуть из руки князя. Получившая этот подарок из могилы роковая женщина Матильда Феликсовна заплакала – от жалости к Сергею, так страшно и несправедливо закончившего свой век. 

Любила ли она его? Биографы отмечали редкостную холодность, расчетливость и меркантильность этой фамфаталь. Правда ли? Говорят, она вообще никого никогда не любила, считая окружавших ее мужчин чем-то вроде ступенек лестницы, поднимавших ее к власти. Но увидав медальон, который она сама ему когда-то подарила, Кшесинская заплакала. Наконец поверила, что Сергея и других на самом деле больше нет в живых. Слухи, распространяемые в эмигрантской среде, были крайне противоречивы. Передавали - великие князья убиты, расстреляны большевиками, потом оказывалось, что белые выкрали всех восьмерых, даже на самолете вывезли их в неизвестном направлении. Позже эта фактура послужила фантазиям кинематографистов, так едко осмеявших царскую родню в фильмах вроде «Корона Российской империи».

Кшесинская плакала, поразив этим небывалым явлением своего сына. Володенька, так похожий на… в сущности на любого из великих князей Романовых, носивших эти тонкие фамильные черты, и похожих друг на друга, как самые родные братья, Володя носил отчество Андреевич. В год смерти Сергея ему исполнялось 16 лет. 

Он родился 18 июня 1902 года. Высочайшим указом получил фамилию Красинский (по семейному преданию, Кржезинские, именно так изначально звучала и писалась эта польская фамилия, вели свой род от графов Красинских, чему доказательством служило передаваемое по наследству кольцо с графской печатью, впрочем, никакими документами не подтвержденное), отчество «Сергеевич» и потомственное дворянство. Когда после революции Кшесинская вступила в брак с великим князем Андреем Владимировичем, тот усыновил Володю, даже дал ему свое отчество, уже и вовсе редкостный случай в истории, чтобы поменять отчество надо как-то очень пересмотреть жизнь.

Был ли Сергей Михайлович отцом Володи на самом деле? Достоверных фактов на этот счет найти не представляется возможным. Володю он до самого последнего дня называл и считал своим родным сыном. А сходство… Романовы на самом деле были друг на друга очень похожи, их иной раз путали, к примеру, на фотографиях и если кто-то из них отпускал или сбривал бороду, начиналась путаница. А маленький Володя, к примеру, был вылитый цесаревич Алексей. И существует версия, что Володя даже и не Сергея Михайловича отпрыск, а самого Государя императора. Уж очень похож. К тому же и отношения, сложившиеся в жизни между всеми этими людьми указывали на непростую дружбу бывших любовников.

Mladay Kschessinska.jpg

Прима балерина Матильда Феликсовна Кшесинская – великая любовь Сергея Михайловича, была женщина роковая почти инфернально. Прекрасный пример того, как иной раз умеет женщина устроиться. Ласковая кошечка на коленях у императорского дома Романовых – она сумела расположить к себе всю мужскую половину царской фамилии, каждого отметив подарком. Одному принесла незаконного наследника. Другому - гибель. Третьему незабываемые воспоминания. И в итоге вышла замуж за одного из Романовых. А уж это высший пилотаж. 

Свечку никто не держал, но все делали вид, что доподлинно знают – «краса и гордость русского балета» состоит в близких отношениях с… которым из них? – вопрос совершенно риторический. «Краса и гордость», а именно так ее в свое время величал батюшка цесаревича Николая, будущего Николая II, в разные времена состояла в отношениях с несколькими из них. И ничего странного. Как известно, Императорские театры с самого дня своего основания были чем-то вроде царского гербария ценных растений - цветника, в оранжереях которого выращивались прелести. 

Что собирали? Эталонную женскую красоту, вкупе с умением себя вести, себя подать, себя одеть и причесать, ну и танцы, конечно же, театр все-таки. Злые языки, очень потрепанные от постоянного употребления, с самого начала болтали, что театры всего лишь гарем для царской семьи. А никто и не скрывал. Однако ж, случались и вполне морганатические браки. Женились князья на танцорках, на актерках, хотя и не так часто, как последние надеялись. Хотели, еще как хотели, конечно, все и всегда, но получили в законные мужья царских родственников единицы. Уж больно много приходилось соблюсти формальностей. Добиться разрешения всяких там Великих Княжон, приходившихся женихам матушками, было делом не их простых. Матильде Феликсовне Кшесинской, девушке довольно-таки скудного происхождения (если не верить семейному перстню),  удалось почти невозможное.


Маленькая лебедь

Говорят, победителя можно разглядеть еще на старте. Но в случае с Матильдой это утверждение не работает. Изначально данные у девочки вовсе не выигрышные. Не царевна-лебедь. Разве что в кордебалет. Маленького роста, полтора метра от пяточек до макушки, - танец маленьких лебедей, не больше, Маля не отличалась эталонной красой. В детстве она была, конечно, хорошенькая, гибкая девочка, кокетливая фрезия, но начав распускаться, выказала неправильность черт, лишенную эталонной гармонии. Кшесинская была не-красавица. Карикатуристы тех лет это подмечали, изображая даму коротконогую, с длинным носом и кажется неровными зубами. Тем не менее, из женских достоинств не обладала в полной мере лишь фотогеничностью. В жизни же владела харизмой уникальной, сути которой так никто и не постиг. 

balerina.jpg

В чем там было дело, Петипа его разберет, легкое дыхание что ли? На фото дыхания конечно не чувствовалось. На фото из нимфы получалась какая-то мушка – лапки сложила, крылышки растопырила, стоит. В реальной же жизни это была типичная сильфида, фемина непреодолимой эротической мощности. Просто зов джунглей, честное слово. Особь мужского пола, попавшая в эпицентр ее женских чар, теряла способность связно мыслить. Юнкера немели. Даже у царя-батюшки от Кшесинской мысли делались в гармошку. 

Может именно поэтому первая же интрига двора, в которую была замешана совершенно еще юная паненка Кшесинская – выпускница балетного училища – удалась совершенно на славу. Настолько хорошо удалась, что для многих участников или свидетелей этой истории она стоила жизни – кому-то подаренной, а кому и потерянной. Такова правда. 

Это случилось в тот год, когда юному цесаревичу Николаю едва исполнилось 20 лет, а пани Кшесинской было всего 17. Уже тогда в ней все было слишком – слишком страстная, слишком веселая, слишком привлекательная, слишком женственная… а разве возможно такое? О, да, женственность Малечки была… оглушительная. При виде Матильды практически любой мужчина тут же тянулся рукой к галстуку – жест, по которому безошибочно определяется сила полученного гормонального удара. Слишком много эстрогенов. Получил?

Потом, она была слишком тщеславна. До самозабвения. Она готова была придушить собственную собачку, лишь бы прослыть роковой и беспощадной. Все эти качества прекрасно видны опытному глазу. Бывают женщины, годные только в любовницы. Такие совершенно точно никогда не будут прыгать с крыши после измены возлюбленного, но сделают все возможное, чтобы отомстить, насолить, испугать, и в конечном итоге вернуть, заставить раскаяться, и удержать интересного любовника возле себя. Любовная игра, флирт всех весовых категорий – их опыт и оружие. Бывают женщины, с которыми очень занятно играть в любовь. Вот только абы с кем они в любовь играть не станут. Их ареал – мужчины статусные.


Маленький принц

Цесаревич Ники был человек скромный в самом хорошем смысле. Сто лет назад говоря «скромный» еще не имели в виду «ботан» или чего похуже. Русские цари заботились о нравственности. Ники предстояло вскоре взойти на российский престол и в семье его воспитывали как юношу, достойного стать примером нравственности для всего государства. Семейные отношения будущего Государя выносились самим его положением в центр всеобщего внимания. Поэтому после свадьбы у него практически не было шансов на адюльтеры, конечно, если соблюдать лицо, а не кормить злые языки. 

niki.jpg
Юный цесаревич Николай
У Ники была невеста – некая Алиса Гессенская. Поэтому скромность наследника учитывалась уже до свадьбы. Однако все должно иметь свои пределы. Он вовсе не был таким уж робким, чтобы не суметь заговорить с девушкой, хотя все-таки некоторого опыта ему, прямо скажем, недоставало. Добрачный роман с одной из юных пташек императорского курятника ему совершенно не помешал бы – очевидно именно так решили на семейном совете. 

Кшесинскую приметили на экзаменах – танцевала самозабвенно и очень стильно, немного копируя одну знаменитую итальянку. Выпускные экзамены в хореографическом училище… – оно и сегодня находится в том же самом здании на улице Зодчего Росси, - всегда принимали царствующие особы. После экзаменов давался праздничный обед, во время которого происходило чествование лучших учениц, представление их лично Государю, раздача подарков и прочие приятности. Поэтому, когда батюшка Ники вошел в торжественную залу по случаю выпускных экзаменов танцовщиц и громко осведомился: «а где же Кшесинская?», у классных дам и даже у директора случился небольшой апгрейд устоев. 

Причем здесь Кшесинская, если для награждения и царских улыбок у стеночки уже расставлены лучшие фуфочки. Кшесинская хоть и не была последней в своем классе, но вовсе не ее считали украшением училища педагоги. «Будьте украшением и славою нашего балета!», - глядя ей прямо в глаза произнес император. Это случилось 23 марта 1890 года. Ей тогда было 17 лет. 

«Слова Государя звучали для меня как приказ. Быть славою и украшением русского балета — вот то, что теперь волновало мое воображение. Оправдать доверие Государя — было для меня новой задачей, которой я решила посвятить мои силы». 

Да, Кшесинская была честолюбива до дрожи. Далее следовало неожиданное. За общим столом на торжественном ужине, где у Малечки даже не было постоянного места, поскольку была она приходящей ученицей, в училище не проживала, так вот ее посадили между Государем и его наследником: «Смотрите только, не флиртуйте слишком!» 

Двадцатилетний, голубоглазый цесаревич поразил Малю настолько, что потом она никак не могла вспомнить, о чем они говорили за столом. Лишь первая фраза, что-то вроде: «Дома-то вы никогда не пьете из таких простых чашек?», - он сказал. Она ответила, он поддержал беседу… Расчет родных Ники был так тонок, что почти незаметен. Юная прелесть, нежность, свежесть, не настолько прекрасная, чтобы по уши влюбить в себя царевича, но достаточно притягательная, чтобы его увлечь на какое-то время – вот была цель родителей. 

Конечно, они пытались все держать под контролем, очевидно понимая, что страсть цесаревича, как весенний ручеек, может побежать не в то русло, и они подсунули ему, как им показалось, перспективную фаворитку - управляемую марионетку. Все было рассчитано. Даже ее происхождение играло роль. Но кто мог подумать, какой неунывающий чертенок сидит в этой черноглазой Малечке!

«Когда я прощалась с Наследником, который просидел весь ужин рядом со мною, мы смотрели друг на друга уже не так, как при встрече, в его душу, как и в мою, уже вкралось чувство влечения, хоть мы и не отдавали себе в этом отчета», - потом напишет она. 

Биографы, кстати, до сих пор размышляют над загадкой, любил ли цесаревич, а потом и Государь, эту маленькую плясунью. Одно можно сказать точно, это был человек чести. То, как он вел себя по отношению к ней, любовнице, позже бывшей любовнице, может служить примером чести.

Вот так, с влечением, вкравшимся в душу, стали жить. Цесаревич катался по городу, Малечка старалась случайно ему встретиться. Встречались глазами. Больше встречаться было нечем. Мадемуазель Кшесинская проживала с папой и мамой. Вполне понятно, почему молодому человеку, даже и по фамилии Романов, посещать деву младую было затруднительно. 

Папа и мама царевича верно рассчитали, пока детишки найдут пути к реализации своих чувств, пройдет время. Впервые перекинуться словцом удалось только уже летом, когда вместе с гусарским полком, в котором числился царевич, он отправился в Красное Село. Вот где было раздолье для амуров. Деревянный театр, специально выстроенный для развлечения господ офицеров, не пустовал – давали спектакли. Гусар с простой русской фамилией Волков, который сам был весьма охоч до танцовщиц и актрис, с удовольствием оказал наследнику услуги курьера. От Волкова Малечка узнала, что наследник мечтает получить от нее фотографию на память. Кокетка! Она ему отказала в фото, под предлогом того, что ни одной удачной карточки у нее нет.Она догадывалась, что не получается на фото.

Дальнейшие события завертелись, как французская карусель – с музычкой. Чтобы получить наконец возможность встретиться со своим возлюбленным Ники наедине, она снимает прекрасный домик в центре Петербурга. Через некоторое время наследник выкупит здание на имя этой девчушки. И тут стоит отметить, что родители паненки в общем-то были даже не против. Хотя в целом, конечно, история компрометирующая, но, очевидно, родители знали характер доченьки. Понимали, что и скомпрометированная Маля не пропадет, а может даже сумеет обернуть дело себе на пользу.

Собственно, речь идет о невинности, которой еще сто лет назад люди дорожили. Конечно, хаживали замуж и без этой замшелой добродетели – хаживали, но краснели, смутясь. Сама же Кшесинская, будучи уже бабкой, не постесняется описать, как уговаривала Наследника престола не обращать внимания на ее добродетели. А Наследник именно обращал. Стеснялся он надругаться над непорочной девою, на которой не собирался жениться. Была ли у той девы в наличие декларированная добродетель, со свечкой никто не стоял, однако все те же злыдни напоминали, что еще в 14 лет Малечка расстроила одну свадьбу, уведя жениха. Со стороны нареченных было верхом легкомыслияявляться в гости к семье, в которой начинала расцветать столь благоуханная гардения, как Малечка Кшесинская. Жених мгновенно почуял ее аромат.

Бывают женщины, всегда производящие впечатление обнаженных, что ни наденут. Неизвестно каким способом достигается этот эффект, но платье на них обычно сидит, примерно как тюль на открытом окне, как будто обволакивает тело, а не прилегает к нему. И оно все время на них шевелится, само собой драпируясь в заманчивые складки. Глядя на них мужчины прилагают усилия, чтобы поднять глаза выше ключиц. Матильда Кшесинская всегда выглядела так, что мужчина понимал – под платьем-то она голая!

«А все-таки он будет моим», - напишет Маля в дневнике. Это она о наследнике. Она уговаривала цесаревича не обращать внимания на ее девственность. Ники был человек мягкий, он уступал. Беспощадная Маля! 

Потом она напишет о нем: «Для меня было ясно, что у Наследника не было чего-то, что нужно, чтобы царствовать. Нельзя сказать, что он был бесхарактерен. Нет, у него был характер, но не было чего-то, чтобы заставить других подчиниться своей воле. Первый его импульс был всегда правильным, но он не умел настаивать на своем и очень часто уступал. Я не раз ему говорила, что он не сделан ни для царствования, ни для той роли, которую волею судеб он должен будет играть. Но никогда, конечно, я не убеждала его отказаться от Престола…»

Маля ждала его чуть не год – Наследник отправился в кругосветное турне. В ужасе прочла она в газетах, как в Японии наследника ударил саблей по голове японский фанатик-самурай. Обошлось чудом, все переволновались. Лишь через год встретились. Однажды, Маля услышала шум в парадном, доложили гусара Волкова, а вошел, очевидно, решивший поразить ее неожиданностью – сам Ники. С тех пор встречались, встречались чуть не ежедневно. Свидания, конечно, ни для кого секретом не были.

 «В один из вечеров, когда Наследник засиделся у меня почти что до утра, он мне сказал, что уезжает за границу для свидания с принцессой Алисой Гессенской, с которой его хотят сватать. Впоследствии мы не раз говорили о неизбежности его брака и о неизбежности нашей разлуки», — пишет она в своих воспоминаниях. 

И когда 7 апреля 1894 года было объявлено об официальной помолвке цесаревича Николая с той самой Алисой Гессен-Дармштадтской, Матильда призналась: «Горю моему не было границ».

Между прочим, мягкий и порядочный Ники никогда не скрывал от невесты своих амуров с Кшесинской. «Что прошло, то прошло и никогда не вернется, - так среагировала его будущая супруга. - Все мы в этом мире окружены соблазнами, а когда мы молоды, то не всегда можем бороться, чтобы устоять перед искушением… Я люблю тебя даже сильнее с тех пор, как ты рассказал мне эту историю. Твое доверие так глубоко трогает меня… Смогу ли я быть его достойной?..» Благородство и широта души делали честь Алисе Гессен, будущей русской Императрице Александре.

Весной 1894 года цесаревич Николай женился на этой благородной девушке, а осенью того же года, после смерти отца Александра III, взошел на престол.


Фаталистка

Натура страстная и художественная, Маля была подвержена мистицизму. Она верила в магическое значение цифр. В частности, в магию цифры «2».  Она ведь была Кшесинская-II, то есть вторая после своей сестры Юлии, тоже танцовщицы Мариинского театра. И Николай был II. Что-то в этом есть, так она считала. Некое предопределение – быть им неразлучными.Это и сбылось. Если не в ночах, так в истории их имена располагаются тесно.

Между тем, все связанное с альковной жизнью шустрой Малечки мы сегодня знаем из ее дневников или из писем, множество из которых было безвозвратно утеряно в годы революции. Так не существует никаких исторических подтверждений, что у Матильды Феликсовны и государя императора Николая II вообще «что-то было». 

С его стороны это несколько записей, ставших доступными после публикации дневников. Ники пишет, что Кшесинская ему определенно нравится – исторический факт. Потом он обронит, что, мол, стоял у театра, много думал… и Кшесинская на вилле Алам во Франции, прижмет к лицу любимую шавочку, читая эту весточку с того света – она и только она может знать, что именно означали эти строчки. А что они на самом деле означали? 

Может, юного цесаревича в театре гувернер когда-то кормил изумительными бисквитами… И вправду не очень похоже, что цесаревич терял от Матильды голову. Во всяком случае, ее попытка шантажировать его самоубийством, которую она предприняла (не могла не предпринять же!), его не особенно впечатлила. «Быть может, Ники, когда ты вернешься сюда, меня уже не будет. Не раз, Ники, вспомнишь ты тогда свою пани, поймешь, что пани умела любить, но будет уже поздно!» Увы, у Мали не было ни одного шанса против Алисы Гессенской. Угрозы его не остановили.

И он женился. Она напишет в дневнике, что любила его всем сердцем и страдала, как только может страдать любящая женщина. Далеко не все историки верят в искренность этих строк. Кшесинскую справедливо считают карьеристкой, готовой на все ради одной ей известных целей. В детстве она сказала, вертя на тоненьком пальчике фамильную реликвию – тот самый графский перстень: «Хочу быть графиней!». Ей тогда было всего четыре года. 

«Что я испытывала в день свадьбы Государя, могут понять лишь те, кто способен действительно любить всею душою и всем своим сердцем и кто искренне верит, что настоящая, чистая любовь существует. Я пережила невероятные душевные муки, следя час за часом мысленно, как протекает этот день. Я сознавала, что после разлуки мне надо готовиться быть сильной, и я старалась заглушить в себе гнетущее чувство ревности и смотреть на ту, которая отняла у меня моего дорогого Ники, раз она стала его женой, уже как на Императрицу. Я старалась взять себя в руки и не падать духом под гнетом горя и идти смело и храбро навстречу той жизни, которая меня ожидала впереди… Я заперлась дома. Единственным моим развлечением было кататься по городу в моих санях и встречать знакомых, которые катались, как и я»

Правда, предпоследняя фраза несколько противоречит последней. Но тут уж что поделать – балерина, они все такие воздушные.

balerina 2.jpg

А вот про балет, между прочим, не все знают, что балерина – статус, которого добиться могли не более пяти танцовщиц в одном театре. Остальные-то просто артисты, кордебалет, танцевальное мясо. А прима-балерина вообще была одна – Кшесинская. 

Само это именование, которое потом применялось даже не по делу, появилось именно благодаря ей. После того, как юная прелесть стала официальной фавориткой цесаревича, а для подкрепления этой жизненной позиции она на каждом углу твердила, в каких отношениях состоит со своим Ники, чем необычайно раздражала товарок, она ужасно заважничала и принялась царить почем зря. 

Ее репутация, ее авторитет вырастали как на дрожжах. Глядишь, и уже ни одно техническое решение в театре не обходится без ее величайшего соизволения. Все-все, начиная от утверждения ролей и заканчивая костюмами, вдруг оказалось под ее пристальным наблюдением. Кончилось тем, что пришлось распрощаться со своим креслом и тогдашнему директору театра. Это произошло в 1901 году. История вышла из-за фижм, которые Кшесинская отказалась надеть в одном из спектаклей - «Камарго». Именно из этого спектакля она выжила итальянскую балерину, чтобы занять ее место. И тоже уникальный случай. 

До Кшесинской итальянки ценились в классическом балете намного выше русских, так сказать, ни в какое сравнение не шли. Именно Маля сумела доказать, что русские танцовщицы ничем не уступают заграничным – техника, в которой итальянки всегда превосходили русских,  впервые покорилась именно Кшеинской. Именно она первой из русских раскрутила те самые 32 фуэте, до нее никем не освоенные. Да и не только это. Кшеинская на самом деле превзошла всех, кто до нее танцевал на русской сцене. Ибо она умела царить не только в будуаре, но и в свете рампы. И она решила, во что бы то ни стало отстоять свое положение примы. Так вот, фижмы, оставшиеся после итальянки, по ее собственному мнению, совершенно не красили ее маленькую изящную фигурку. Костюм того спектакля был пошит на гораздо более рослую артистку. Кшесинская же из-за этой детали делалась маленькой и толстой, коротконогой и вообще, толстогузой. Она собственноручно оторвала лишнее от костюма и когда дирекция об этом узнала, ее подвергли денежному взысканию. Объявление об этом  даже повесили на доску у входа. 

Кшесинская не потерпела такого оскорбления ее чести. Защиты она попросила у Государя. На следующий день взыскание было снято, а на доске появилось объявление с извинениями дирекции. Правда вслед за этим директор подал в отставку – у него были свои представления о чести и достоинстве, и  вообще ему страшно надоела эта Кшесинская с ее выкрутасами. То она требовала для себя дополнительную партию в балете «Жемчужина» (так на свет явилось па-де-де Желтой жемчужины, изначально не предусмотренное композитором Дризо), то вдруг истерила по поводу дня недели, на который ставятся ее выступления. Она случайно узнала, что императорская чета бывает в театре в другой день. 


Успехов достигала, ловко выплетая интриги – умение, которое в репертуаре Мали стояло практически наравне с ее танцевальным дарованием. Так уж получилось, что это была женщина талантливая во всем, она потрясающе владела танцевальными техниками и не менее ловко управляла всеми ситуациями в жизни. 


Однажды Маля случайно услышала, как другая танцовщица насмешничает подружкам, мол, Кшесинская настолько гордится своими связями во дворце, что наверно скоро соблазнит даже престарелого великого князя Владимира (имелся в виду брат покойного  Александра III). Обернувшаяся девица с ужасом увидела у себя за спиной доброжелательно улыбающуюся Матильду. Вернувшись в свою уборную, незадачливая сплетница принялась складывать тапочки, поскольку не сомневалась, какая участь ждет ее после оскорбления примы, но вместо этого вечером она получила от Кшесинской букет в гримерку с запиской: «спасибо за прекрасную мысль». Однако же, воспользовалась ли она «советом» - свидетельств не осталось. Известно лишь, что сплетница удержалась в театре.


Треугольник

Вторым Романовым, с которым связала судьбу Матильда, стал великий князь Сергей Михайлович, заботам которого ее перед женитьбой поручил будущий Государь. Это оказалось самое удачное знакомство из всех возможных, поскольку Сергей Михайлович был президентом русского театрального общества. 

Grand Duke Sergei Mikailovich.jpg
Великий князь Сергей Михайлович

Карьеристке Кшесинской сказочно повезло, что Сергей Михайлович в тот день так романтически настроился. Могла ли она не воспользоваться создавшимся положением? Вот когда она окончательно стала хозяйкой Мариинского театра. Теперь она выступала не больше пяти раз в год, да и то чаще за рубежом, например, в Монте-Карло. Критики по поводу Кшесинской просто разливаются соловьями. Честолюбивая не менее, чем талантливая, Маля скрупулезно собирает все положительные отзывы о своих танцах, с самого первого упоминания о ней в прессе. Самые известные театральные критики и в России и за рубежом в разное время обращали внимание на ее искусство. Кажется первым о ней написал Плещеев или Скальковский, сравнивший ее с той самой Вирджинией Цукки, которую она копировала в юности.

О ней писали: «Давно ожидавшийся всеми лицами, заинтересованными в судьбах русской хореографии, дебют г-жи Кшесинской 2-й состоялся в воскресенье 1 ноября 1892 года в балете «Калькабрино» и был полным триумфом нашей молодой и талантливой балерины. Несмотря на то что танцы, поставленные в этом балете для Карлотты Брианца, изобилуют такими трудностями, которые следует признать последним словом современной техники, юная балерина справилась блестящим образом со своей задачей и произвела на зрителей самое лучшее впечатление. Многочисленная публика, совершенно наполнившая залу Мариинского театра, горячо приветствовала г-жу Кшесинскую 2-ю, которая завоевала всеобщие симпатии с момента своего первого выхода. Большая сцена первого акта, трудное адажио во втором акте, наконец, все многочисленные танцы, которыми наполнен этот балет, были исполнены нашей балериной с редким апломбом…»


А за границей писали так: «Новая звезда, мадемуазель Кшесинская, дебютировавшая в качестве прима-балерины, выступила блистательно. Этот успех так обрадовал русских, поскольку он был одержан воспитанницей русской национальной школы, взявшей от итальянской лишь необходимые элементы для модернизации классического танца. Молодая прима-балерина имеет все: физическое обаяние, безупречную технику, законченность исполнения и идеальную легкость» 

«Le Monde Artiste»


Начало ХХ века Маля встречает буквально как королевишна. Сергей Михайлович – мужчина, в средствах не стесненный, и никому ничем не обязанный, тратит на нее нереальные суммы. Малю он практически боготворит, не верит своему счастью. Дело в том, что влюблен в нее великий князь далеко не первый год, заприметив ее чуть ли не на выпускном вечере в училище, он не спускал глаз с красавицы, считая ее недоступной, как фаворитку наследника. 

Оставленную Николаем, он заключил ее в свои объятия стремительно, справедливо опасаясь, что конкуренты на ее руку и сердце вскоре объявятся. Как это часто бывает, мы выбираем, нас выбирают – Маля приняла любовь князя, но сердца своего ему не подарила. И она непрерывно вертит хвостом, собирая поклонников, и она ежедневно внушает влюбленному князю опасения – чтобы не расслаблялся. 

Что и говорить, Маля умела крепко держать мужчину. Вскоре на одном из приемов она познакомилась с третьим участником этой истории – еще одним кузеном Ники, Андреем Владимировичем, еще одним молодым и благородным человеком из дома Романовых. Вот где началась любовь!

И как все романтично началось. Он опрокинул на ее наряд бокал бордо. От близости этой женщины у Андрея Владимировича нарушилась координация движений. 

«С этого дня в мое сердце закралось сразу чувство, которого я давно не испытывала; это был уже не пустой флирт… мы все чаще и чаще стали встречаться, и наши чувства друг к другу скоро перешли в сильное взаимное влечение». 

grand duke Andre.jpg
Великий князь Андрей Владимирович

Начался бурный роман, которым были недовольны все – великие князья Владимир Александрович и его жена – родители Андрея, великий князь Сергей Михайлович, все были недовольны и дулись друг на друга.Князю было 22 года, то есть он был моложе Мали на шесть лет. Но кого это останавливало? Хотя подружки подтрунивали над ней, утверждая, что ее потянуло на мальчиков. Любовь расцвела к лету. Как и цесаревич, князь Андрей служил в Красном Селе, куда проезжать приходилось через Стрельну, где по удачному стечению обстоятельств у Кшесинской был загородный дом. Дача Малечки очень подходила для любви. 

Кстати, дачу, оборудованную водопроводом и электричеством, ей купил Сергей, но разве дело в этом? Каждый из Романовых рано или поздно одаривал балерину объектом недвижимости. Андрей Владимирович в 1913 году купил ей виллу на юге Франции, обошедшуюся ему в 180 тыс. франков - в Кап д’Ай. Виллу назвали по обратному прочтению имени Мали – Алам. Знал бы он, какую роль эта покупка сыграет в их общей судьбе, купил бы не виллу – Версаль.

К сожалению, у любви великого князя и балерины нашлись противники. У Андрея Владимировича отыскалась крайне недовольная мамаша – великая княгиня. Та наотрез запретила сыну приближаться с Кшесинской к церквям, в смысле, к алтарю. Маму Романовы слушались. Жениться нельзя. А все остальное можно. В особнячке Малечки, который она сама себе построила по собственному вкусу и поближе к дворцу, драму играли как по нотам. Великие князья сталкивались там носами, делая вид, что не замечают друг друга за портьерами. Потом тайна открывалась, следовали сцены ревности, скоропалительные отъезды с битьем бокалов.

romanovy.jpg
Родственные забавы Романовых. Среди Великих князей Николай (второй слева), Александра Федоровна (вверху слева) и Андрей Владимирович (второй справа). Дармштадт, Германия. 1899 год

На европейские курорты отправлялись хоть и порознь, но в итоге прогуливались втроем. В Беаррице и Париже,в Монте-Карло, в Венеции – их видели вместе. Следующий балетный сезон у Мали пошел с большими сокращениями, поскольку с животом не попляшешь. Хотя она танцевала до шестого месяца, но однажды поняла, что затягиваться дольше не имеет смысла – живот заметен. В конце зимы она была вынуждена передать свои партии восходящим звездам Анне Павловой и Тамаре Карсавиной. В театре не могли дождаться, когда наконец прима пойдет в декрет. Ведь именно по ее вине многие талантливые артистки так и простояли всю жизнь в кордебалете – никого не выпускала перебежать себе дорожку, успела насолить каждой, хотя в дневниках описывала свои отношения с конкурентками как самые доброжелательные.

Ага, желала добра, однако балерина Егорова потом обронит фразу вроде: изгадила мне не только жизнь, но даже похороны моего мужа. Рассказывала, что Кшесинская на похоронах князя Трубецкого так рыдала, что гости принимали ее за безутешную вдову и прикладывались к ручке выражая соболезнования. А Карсавина! Вот кто была красавица. И конечно конкурентка. Тамарочке Карсавиной – приме Сергея Дягилева Малечка чисто из доброжелательности подарит платьишко их своих шкапов. Сценический костюм лилового бархата с синими вставками, был таким импозантным и дорогим, что начинающая танцовщица просто не могла отказаться от искушения покрасоваться в нем. В итоге, лишь оттанцевав весь сезон, от близкой подруги Тамара получила добрый совет снять подарок как можно скорее. Лиловый бархат – «ткань, которой обивают гробы». Цвет и текстура ей катастрофически не шли. Вот уж где доброжелательница.

s synom.jpg

Кшесинская родила сына на своей даче в Стрельне. Роды было трудными, с риском потерять и мать, и ребенка, спасли чудом. Вопрос отцовства Маля развернула таким образом, что Сергей Михайлович как будто понял, что ребенок, которого сперва собрались наречь Коленькой, - не его сын. Тем не менее безотказный князь не мог поступить иначе, признав младенца своим собственным. Так к сыну Кшесинской попало отчество Сергеевич. Володей он стал в честь отца князя Андрея.Андреевичем стать ему запретила великая княгиня Мария Павловна. 

И так вплоть до самого 1921 года, когда Маля выйдет замуж официально, ее сын по документам именовался Владимиром Сергеевичем Красинским. Вопрос отцовства с тех пор так и остался мутным. В театре и вовсе указывали на танцора по фамилии Козлов. Однако именно в год рождения сына Государь прислал Мале свой портрет с подписью «Ники». Никогда он так свое фото никому из не-членов семьи не пописывал.

Хотя роды и подорвали временно ее здоровье, Маля восстанавливалась быстро, и уже через пару месяцев станцевала несколько спектаклей – чтоб в театре не расслаблялись, не вздумали списать ее со счета, как балерину. Никакой особенной необходимости в этом не было, но современники не раз отмечали, каким железным характером обладала эта маленькая женщина и сколь ревнива она была к «своим» партиям в спектаклях. 

Работа – единственное, кроме амурных дел, к чему она относилась ужасно серьезно, пристрастно и ревностно. Профессионализм ставила превыше любых интересов, всю жизнь сидела на жесткой диете и тренировалась, как одержимая. Будучи вполне состоявшейся статусной балериной, она не оставляла занятий с учителями, все время совершенствуя технику. Ну, собственно, одержимость спортивными достижениями и сегодня свойственна иным посетительницам фитнес-клубов: спорт, как стиль жизни, у Кшесинской было именно так. В действительности после родов Маля не особенно собиралась возвращаться в театр. И занималась она с тех пор больше интригами, чем танцами.

Интриги – театральный хлеб. Маля на них собаку съела. Кстати, про собак. Как всякая уважающая себя светская дама, она держала собачек, питала слабость к фокстерьерам. А еще она держала экзотических животных, например, козу. Коза у нее пользовалась полной свободой слова и дела, разгуливая среди публики во время светских приемов в особнячке Кшесинской. И поражала всех своими внезапными прыжками, почти балетными па, и неожиданно выкатывающимися на паркет блестящими черными шариками, частенько принимаемыми гостями за чье-то разорванное ожерелье. 

А еще она держала свинью. Но ту хоть в салон не пускали, гуляла на травке. Все это происходило в том самом особнячке, который она сама построила на собственные средства, чтобы поселиться поближе к дворцу. Она прожила там около 10 лет. Именно этот дом в советские времена показывали каждому туристу, посещавшему Ленинград. С балкона этого дома Владимир Ленин читал имеющим уши свои апрельские тезисы. Этот дом экспроприировали у нее в пользу революции. Сам Ленин и поселившийся в детской ее сына, тоже Володеньки. 

Маля потом никак не могла взять в толк, ну почему большевикам пришелся по вкусу именно ее дом. Причина была простой. Из окон ее особнячка хорошо просматривался театр революционных действий. Угловое окно в одной из комнат второго этажа давало прекрасный вид на Троицкий мост и набережную, где они намеревались что-то замутить. Уже после того, как большевики выжили балерину из ее любовно отделанного гнездышка, все вещи, до последней дверной ручки к которому она выписывала из-за границы, поскольку не надеялась на местное производство, она несколько раз приходила в свой бывший дом, надеясь получить что-то из своих вещей. Тщетно. 

Вот как она об этом писала: «Мне предложили подняться в мою спальню, но это было просто ужасно, что я увидела: чудный ковер, специально мною заказанный в Париже, весь был залит чернилами, вся мебель была вынесена в нижний этаж, из чудного шкапа была вырвана с петлями дверь, все полки вынуты, и там стояли ружья, я поспешила выйти, слишком тяжело было смотреть на это варварство. (…) Внизу, в зале, картина была не менее отвратительна: рояль Бехштейна красного дерева был почему-то втиснут в зимний сад, между двумя колоннами, которые, конечно, были сильно этим повреждены»

Это было в первое посещение. В следующий раз она отправилась туда с провожатым, благодаря внимательности последнего ей удалось сохранить жизнь, которую у нее собрались было отобрать. Проживающие в ее особняке«товарищи» устроили ей экскурсию, демонстрируя порядок в доме. «Вы видите, все в полной сохранности», но, как она потом узнала, все ящики и футляры были пустыми, все уже было расхищено. На пятки им наступали два матроса. Сопровождающий Владимиров вдруг приблизился к Мале и быстро прошептал ей, что пора немедленно уходить, не задерживаясь ни на секунду. Поняв, что дело серьезное, она тут же ему подчинилась. И вовремя. Как только вышли на воздух он рассказал о подслушанном разговоре матросов. Они обсуждали внешность Мали. Владимиров услышал, как они сказали: «А мы думали, что она рослая, а она такая тщедушная, вот тут бы ее и прикончить…»

Потеряв родной и законный свой дом, Маля с сыном вынуждены были ютиться по углам родственников и друзей, естественно, стесняя тех, если селилась на длительный срок. Хотя конечно «углы» в понимании тех людей все-таки не были углами в однокомнатных хрущевках, но теснота чувствовалась. Просто «буржуи» тогда еще не догадывались, как их вскоре уплотнят большевики, не жаловались бы на тесноту. 

О старом доме до нее доходили самые неприятные сведения. Рассказывала ей горничная, как найдя в ее уборной шкап с флаконами духов, солдаты били хрустальные флаконы об умывальник розового мрамора, а чудное льняное покрывало с постели рвали на портянки. Видя такое попрание «старого мира», бывшие слуги сжалились над обездоленной барыней. 

«Даже Катя-коровница и та принесла мне обратно мою черную бархатную юбку, которую она украла и распорола, так как была полнее меня. Узнав, что Керенский мне покровительствует, она испугалась и вернула юбку, которая сыграла потом свою роль. Одновременно она принесла мне фотографию Императора Александра III, снятого со своим братом, Великим Князем Владимиром Александровичем, когда они оба были еще мальчиками. На этой фотографии Великий Князь Владимир Александрович был замечательно похож на Вову, и Катя-коровница думала, что это портрет именно Вовы». 

Собственно, хорошо, что принесла, поскольку один из этих господ доводился Вове дедушкой. А юбка, украденная коровницей, сослужила своей хозяйке самую добрую службу. Через пару лет это будет ее единственная юбка. Именно в ней Маля пересечет границу, навсегда покидая родину.

В третий раз при посещении бывшего особнячка любви она обнаружила госпожу Коллонтай, прогуливавшуюся в саду в хозяйкином пальто, подбитом горностаями. Онемевшая Маля после этого эпизода все поняла про ту власть, что установилась в России. Власть, которая боролась вовсе не за то, чтобы не было бедных, а за то, чтобы занять место богатых. Материальные ценности занимали их много больше духовных. 

Революционерки не брезговали надеть ее шубу, столовое серебро, драгоценности ее коллекции Фаберже рассовали по карманам революционные матросы. Кшесинская привыкла к иному обращению. Она пыталась оспорить свое право на дом, ходила к Керенскому, который ей посочувствовал, но тщетно – ничего назад не получила, ни драгоценностей, ни банковских вкладов, прихваченных революционерами.


Другие берега

Они с сыном навсегда выехали из Петербурга летом 1917. Сергей Михайлович остался в столице, хотя она, кажется, уговаривала его вместе с ними ехать в Кисловодск. Видимо он наконец решил с нею таким образом расстаться. Мужчины с большим трудом отрывались от Малечки. Было в ней что-то редкое – она умела внушать мужчинам чувство легкости жизни. Рядом с нею каждый чувствовал себя всесильным, мощным, умелым любовником и добровольным рабом ее прихотей. Она даже подарки принимала как-то так, что хотелось дарить ей снова и снова. Именно поэтому список драгоценностей, подаренных Мале мужчинами, не умещался в банковский сейф. 

Она подробно описала каждую брошку, каждую сережку – каждый бриллиант, имеющий собственное имя, каждый сапфир и изумруд – цвета и манеру огранки, оправы, металлы. Список пришелся по душе революционерам, когда попал к ним в руки из банковской ячейки, в которой Маля хранила свои основные ценности.

 Уезжали «временно», просто чтобы пересидеть смуту.  

«Вскоре после переворота, когда Великий Князь Сергей Михайлович вернулся из Ставки и был освобожден от занимаемой им должности, он предложил жениться на мне, но я по совести не могла принять это предложение - ведь Вова был сыном Андрея. Великого Князя Сергея Михайловича я бесконечно уважала за его беспредельную преданность мне и была ему благодарна за все, что он сделал для меня в течение годов, но того чувства любви, которое я испытывала к Андрею, я к нему никогда не питала. Он хорошо это знал и потому простил мне то, что случилось, когда я так безумно полюбила Андрея. В этом была моя душевная драма. Как женщина и мать Вовы, я всею душою и телом принадлежала Андрею, и в моей душе боролись чувство радости снова увидеть Андрея и чувство угрызения совести, что оставляю Сергея одного в столице, где он был в постоянной опасности». 

И они уехали. Последняя сцена на вокзале и все. Ни Матильда, ни Вова никогда больше не видели Сергея. Видимо и он понял, что больше они не увидятся. Когда настал момент отъезда и разлуки на Николаевском вокзале и Великий Князь Сергей Михайлович стоял в своем длинном, уже штатском пальто, она видела, с какой тяжелой и безграничной грустью в глазах он смотрел им вслед за медленно удалявшимся поездом - это была последняя с ним разлука. Маля с сыном отправлялись в Кисловодск.

Три года после этого они, почти без средств к существованию, скитались по стране, на перекладных, и с большими остановками двигаясь все южнее, чтобы со временем попасть в Кисловодск, где хотя бы не было шансов замерзнуть зимой, и потом в Анапу. В Кисловодске ее ждал Андрей, задолго до переворота уехавший на лечение. 

Ситуация в дороге складывалась в духе «Вы звери, господа». Поезд останавливался, в него без конца врывались какие-то матросы и жалобно просились нескончаемые беженцы. Куда? На голову, что ли? Размещаться было уже решительно негде. Частенько уже нечего было поесть. Все время негде было помыться. Привыкшие к удобствам люди испытывали от этого муки даже большие, чем от голода. В общем, это было душераздирающее зрелище. Говорят, домашняя кошка, выгнанная на улицу, в первый же день становится грязнее всех своих уличных собратьев. Ее описания мытарств внушают тоску. И кстати, очень странно читать комментарии к ее дневнику читателей - Кшесинскую пытаются уличить в отсутствии литературного дарования и мещанстве, мол, она пишет лишь о том, что кушали и как отдыхали. Какая странная ложь. Пишет она просто и ясно. И совершенно без лишних прикрас. Пишет скорее по-мужски. Без прилагательных. Но и так, без эпитетов понятно, как постепенно, капля за каплей тает вера в возможность возвращений – в Петербург, в свой дом, к своим привычным делам. Собственно, невозможно в полной мере понять ужас людей, из-под ног у которых выдергивают страну. Будь то простой дворник или балерина.

Революция догнала их в Кисловодске. Там начались бесчинства, бесконечные обыски и грабежи – у «буржуев» отнимали последние ценности. Солдаты обирали балерин под предлогом высшей справедливости, новых идеалов. Разыскивали колечки и кулончикив баночках с помадой и бижутерию в цветочных горшках. Чего они хотели на самом деле? Кажется, они и сами не знали. Грабить и убивать?

Изгнание, в которое вместе попали Матильда и Великая Княгиня Мария Павловна со своими двумя сыновьями, Великими Князьями Борисом и Андреем Владимировичами, кажется, примирило высокородную даму с самим фактом любви ее сына к этой безродной балерине. Людей сближают лишения. 

Однажды с обыском пришли к великой княгине. Что они искали? Говорили, что ищут оружие. Хотя о каком оружии шла речь, если пытались отнять игрушечный клинок у Володи. Отказались от этой мысли только когда лакей пристыдил. Закончив обыск, товарищи приказали Борису Владимировичу и полковнику Кубе, адъютанту великого князя Андрея Владимировича, следовать за ними. Они уже собирались уходить, когда один из солдат обратил внимание старшего, что не взяли другого великого князя, на что старший ответил, что Андрея, мол, арестовывать не надо, он ведь умный и хороший. 

Андрей правда был умным и очень образованным, но оба брата были хорошие и никому никогда зла не делали. Бедная Великая Княгиня уселась с Андреем на балконе, откуда была видна дорожка, по которой уводили арестованных. Она боялась, что никогда больше не увидит своего сына Бориса. После налета казаков можно было ожидать расправ. Часа четыре просидели они на балконе в томительном и напрасном ожидании. 

Вернувшиеся,князь и адъютант рассказали, что спас положение какой-то молодой студент, изображавший из себя не то следователя, не то прокурора. Именно этот человек догадался задать «товарищам» вопрос, мол, за что арестовали князя? Никакого ответа не нашлось. Ответили, что понятия не имеют, даже самый старший из них чин не нашелся, что сказать – за что? За выражение лица? Арестованных освободили, сказав, что могут возвращаться домой, и снабдили их пропуском, так как ночью было запрещено гулять по городу. Примерно в этом ключе тогда проходили все обыски и аресты. Происходящее казалось каким-то нереальным.

О том, что происходит в Петербурге с оставшимся там Сергеем, узнавали из писем. Из письма, в частности, узнали, что в последней декаде марта Великие Князья, проживавшие в Петрограде, должны будут по приказу властей покинуть столицу. После отъезда переписка стала нерегулярной. И следы потерялись. За несколько дней до трагедии в Алапаевске от него получили последнюю телеграмму по случаю дня рождения Вовы. Вскоре после по радио сообщили, что Сергей и члены семьи, находившиеся вместе с ним в заключении в Алапаевске, похищены белогвардейцами. Это сообщение, увы, было заведомо ложное. Но кто тогда мог допустить такое вероломство. Сообщение необыкновенно обрадовало изгнанников. Год почти что спустя, когда Сергея уже не было в живых, они получили несколько открыток и даже одну телеграмму, застрявшие в пути.

«Убийство Царской семьи!» - эти слова они услышали через окошко с улицы. Кричали мальчики-разносчики газет. Но никаких подробностей в тех газетах не было. Само же это известие казалось настолько чудовищным, что ему просто не поверили.

Маля с сыном и великая княгиня с сыновьями все же спаслись, сумев устроиться на корабль, отплывающий даже не в Константинополь, а в Венецию. Вспоминала потом, как грузились на этот итальянский пароход – 26 февраля 1920 года навсегда покинули русскую землю, хотя все еще оставались в русских водах. Рассказывала, как после всего пережитого показалась невероятно шикарной каюта первого класса. 

«Чистое белье, удобные кровати, ванны, уборные, парикмахер - всего этого мы не видели месяцами. Но когда мы впервые вошли к обеду в столовую, мы просто глазам своим не верили: столы накрыты чистыми скатертями, тарелками и приборами. Ножей, вилок и ложек, все, чего мы уже веками не видели. Мы даже все ахнули от восторга и радости, что наконец вернулись к цивилизованной жизни. Но мы были несколько сконфужены, садясь за стол в таком ободранном виде, в каком мы все были. Когда шикарно одетые лакеи нам стали подавать обед, массу вкусных блюд, мы окончательно замерли от восторга, контраст с только что пережитым был уж слишком резок. Если к этому еще прибавить чувство безопасности от большевиков, то можно себе представить наше настроение».

Кшесинской повезло. Не у всех пассажиров того корабля было свое место на чужбине. Доехав до Франции, поселились на собственной вилле - Алам.Вот как хорошо иметь много недвижимости. Правда виллу пришлось немедленно заложить, поскольку прима на тот момент оставалась решительно без средств к существованию.

klass.jpg
В своей балетной школе. Париж, 1929 год
Через год в Каннах великий князь Андрей женился на Матильде. К тому моменту Великой княгини не стало, и запрещать ему вступать в этот «неравный» брак было некому. После венчания ей был официально присвоен титул Светлейшей княгини Романовской-Красинской.

Так Матильда породнилась со всеми Европейскими болгарскими, румынскими, датскими, шведскими, греческими монархами.Она наконец достигла цели всей своей жизни, став равной своим мужчинам. Как и сказала в четыре года отцу, отбирающему у шалуньи серебряный графский перстень: «А я буду графиней!»

Между прочим, именно она на старости лет содержала обоих своих мужчин – мужа и сына. В 1929 году, истратив последние оставшиеся от продажи виллы сбережения, она открыла в Париже танцевальную школу, в которой преподавала до самых своих последних дней. Совсем состарившись, она преподавала сидя в кресле – ученицы хорошо помнят ее жгучую энергетику - горящие черненькие глазки и колкие замечания. Великий князь Андрей помогал супруге, чем мог – даже поливал из садовой леечки пол танцевального класса, чтобы пуанты учениц не скользили. На князя с лейкой приходили глазеть родственники учеников.

Они умерли не в один день, но похоронены в общей могиле – великий князь, светлейшая княгиня и их сын (детей у Володи не было). 

«В моей жизни я видала и любовь, и ласку, и заботу, но видала я помимо горя и много зла, - вспоминала Маля. -  Если о чинимых мне кознях я и пишу, то не говорю о тех, кто мне их делал. Не хочу ни с кем сводить каких бы то ни было счетов, ни о ком не хочу говорить скверно. Но много, много хорошего скажу о тех, кто делал добро мне». 

Их могила на русском кладбище в Сен-Женевьев-де-Буа не имеет хозяина и содержится на благотворительные средства.

Автор: Ольга Филатова

фото: личный архив А. Задикяна: RUSSIAN LOOK, LEEMAGE/EAST NEWS; РГАКФД/ИТАР-ТАСС; TOPFOTO/FOTODOM; LEGION-MEDIA; ROGER-VIOLLET/EAST NEWS

Похожие публикации

  • Толковый словарь...Евгения Евтушенко
    Толковый словарь...Евгения Евтушенко
  • Самка Дали
    Самка Дали
    Веру фон Лендорф, более известную миру как Верушка, называли «идеальной феминой» и «голой графиней». Она умела превращаться в животных и растения, в цариц Египта, в водяных принцесс и каменные валуны. Встретившись с Сальвадором Дали, она нашла настоящее сокровище. Какое?
  • Убить Кастро
    Убить Кастро
    Если бы я не знал, то ни за что не поверил бы, что передо мной − возлюбленная диктатора Венесуэлы и вождя кубинской революции, секретный агент ЦРУ и возможный участник покушения на президента США. Американская Мата Хари. Женщина, чья судьба чудесным образом сплелась с историей всего двадцатого века. Я оказался первым журналистом из России, кому она согласилась дать интервью