Радио "Стори FM"
Закон сохранения Володина

Закон сохранения Володина

Автор: Алла Боссарт

В Питере много замечательных людей. Но «гением места» Петроградской стороны был, конечно, Александр Моисеевич Володин по прозвищу Любимый. Человек, способный понять всех

Оказывается, мемориальные доски на домах, где жили замечательные люди, можно вешать спустя лишь тридцать лет после смерти этих людей. Почему именно тридцать – не знает никто. То ли это испытательный срок: окажется ли гражданин достоин такой памяти современников, чтобы тратить на него довольно большие деньги. Или, быть может, через тридцать лет становится окончательно ясно, что замечательный человек не воскреснет. Или ещё какая-нибудь ерунда.

После смерти Александра Моисеевича Володина его друзья всего два года обивали разнообразные пороги, чтобы получить разрешение на материализацию памяти ленинградцев о любимом земляке. Если он наблюдал за этой битвой, незримо паря над нею с рюмочкой, то уж, наверное, готов был провалиться сквозь землю (или небо) от стыда, что доставляет столько хлопот…

Очень готов был всегда к стыду. Говорил, мол, стыдится всего, что написал. Всю жизнь, говорил, прожил в стыде, неловкости, неуверенности. Может, конечно, слегка и привирал: лукавый был человек. Лукавый и чудесный. Рассеянный, нескладный, скромности несусветной и несусветного дара.

Огромный мастер. Театральная легенда. И при этом… «Мне на минное поле ступить было легче, чем на огромную сцену Большого театра, когда вручали «Триумф». Путин, вся элита... Что я нёс! Кричал что-то про старый-престарый рассказ Битова «Пенелопа»... Потом не мог найти ступенек: всё одинаково залито алым, я спотыкаюсь, возвращаюсь назад, чувствую себя полным идиотом... Полунин мне сказал: ты отнял у меня роль, я хотел сыграть маленькую клоунаду, но после тебя это уже невозможно».

Олби, знаменитый американский абсурдист, бродя с ним по ленинградским рюмочным, вряд ли понял дикий абсурд жизни вольного заложника советского театра. Жил в Москве, но мечтал почему-то о деревне, заваленной снегами, где небо ниже над землёй, чем в городах. Сбежал от родни, восемнадцать рублей хватило на дорогу. В деревне Вешки взяли учителем – сразу после десятого класса. В первый же день напоили, и началась грязь... Все пили и стучали друг на друга. Сбежал в армию, за два года до войны. Увидел, что не бывает ничего мерзее казармы в мирное время. Сбежал в самоволку – к девочке. Войне вместе с другими мальчишками радовался как свободе. Бежал в атаку. Бежал из окружения. Бежал от разных женщин. Хотел убежать со сцены Большого – но упал.

Если бы я снимала кино о Володине, рефреном был бы бегущий человек. Впрочем, это уже, эх, придумал Данелия. Великий марафонец Володин похож на такого же маленького, нелепого и великого эстонского бегуна Хуберта Пярнакиви, пробежавшего-протанцевавшего свои последние сто метров в состоянии клинической смерти.

Володин был окружён друзьями, любим всеми, сам любил множество всякого прекрасного народу. И только ближайшие знали о его одиночестве. Марафон – жанр одиноких. «Одиночество бегуна на длинные дистанции», помните?

Только одного такого же встретил Володин на этой дистанции. Ещё молодыми, лет через десять после войны, на совещании молодых писателей познакомились два поэта-фронтовика. Зашли в гостиничный буфет, выпили. Новый приятель спел несколько своих песен. Володин разрыдался. «Прости, Булат, грустный я человек. Даже когда идут успехи, я всё равно остаюсь грустным». «Саша, ты грустный человек, но какой грустный человек я, ты ещё не знаешь», – ответил Окуджава.

Прочитать материал полностью можно в номере Сентябрь 2018

фото: Валерий Плотников: МИА "Россия сегодня"; LEGION-MEDIA; GLOBAL LOOK PRESS/RUSSIAN LOOK

Похожие публикации

  • Теперь они наши
    Теперь они наши
    Фотограф Дуглас Киркланд снимал икон Голливуда: Мэрилин Монро, Одри Хепбёрн, Джуди Гарленд, и европейских див – Карин Денёв, Софи Лорен, Брижит Бардо. Актрис, которым хочешь подражать, актрис, которыми жаждешь обладать... Куда делся этот неповторимый типаж женщин с фотографий Дугласа Киркланда?
  • Хозяева земли русской
    Хозяева земли русской
    Историк Андрей Буровский – о взлётах и падениях династий Рюриковичей и Романовых
  • Герман & Кармалита
    Герман & Кармалита
    Они прожили вместе сорок четыре года. Она не могла писать без него. Он без неё не мог снимать. Однажды журналисты назвали жену режиссёра «вторым планом Германа». Он возмутился: «Какая чушь! Светка – ровно половина первого плана Германа. И второго тоже. В общем, мы «одна форма». Да и содержание тоже». Этой уникальной «одной формы» больше нет, потому что больше нет Алексея Германа. А вот содержание есть и никуда не денется до тех пор, пока жива Кармалита
Merkel.jpg

redmond.gif


blum.png