Радио "Стори FM"
Пассионарий

Пассионарий

Историк и этнограф Лев Гумилев почти всю сознательную жизнь был вынужден подчиняться обстоятельствам: сидел в тюрьме, был в ссылке. Не говоря уже о том, что был в тени родительской славы. Только в последние годы жизни у него получилось прославиться за собственные заслуги. Но какой ценой?

Льва Гумилёва я увидел впервые в 1991 году, на его выступлении тогда еще в Ленинграде в огромном белом зале Дома писателей, где когда-то топтали Зощенко и Ахматову, а теперь торжествовал он: зал был переполнен, люди стояли в проходах.

То было самое «духоподъёмное время» в истории моего поколения: из-под спуда, из-под гнёта поднималось то, что от нас долго скрывалось. Как раз в это время разрешили многое, прежде запретное, и народ ликовал, были переполнены залы, выступали кумиры, прежде запрещённые или просто незамеченные. Помню смелого социолога с характерной фамилией Ядов, который дерзко сообщал залу, заполненному творческой публикой, что общество нуждается лишь в одном проценте творческих личностей, при большем их числе общество разрушается, – и зал бурно аплодировал, узнав, наконец, правду, пусть и горькую. Помню сексолога-реформатора по фамилии Свядощ, который вдруг сообщил нам с трибуны, при огромном стечении публики, что онанизм не вреден, а полезен, и многие тут же сорвались с мест и с радостными криками выбежали из зала... Но, конечно же, Лев Гумилёв, создавший в тяжелейших условиях, в сталинских лагерях, своё учение, стоял выше всех.

На выступление Гумилёва меня попросил провести мой друг Никита Дубрович, с его мамой, смущённо сообщив, что после возвращения Гумилёва со второй каторги у неё был с ним серьёзный роман. Гумилёв появился на высокой сцене, слегка обрюзгший, но от этого ещё более величественный. Увидев в первом ряду Веру Владимировну, маму Никиты, он легко спрыгнул с высокой сцены, бросился к ней и расцеловал ей руки. Потом, так же легко, поднялся на сцену. Это был триумф. Зал ловил каждое слово, почти каждая фраза сопровождалась аплодисментами. Вот, оказывается, как просто, ярко – вспышкой! – возникали великие цивилизации – Вавилон, Египет, империя Чингисхана – и, может быть, появятся новые, ещё более яркие – есть надежда! Это ведь главное для нас…

Закончив выступление, Гумилёв раскланялся, но тут кто-то всё же не удержался и бестактно спросил:

– А не могли бы всё же рассказать о ваших родителях?

Гумилёв буквально оцепенел от такой наглости. И, наконец, произнёс:

– Я бы всё же просил задавать вопросы, относящиеся к моей лекции. Мои родители не имеют к её теме ни малейшего отношения!

Я мало тогда знал о его жизни, но тут сразу заинтересовался.

Прочитать материал полностью можно в номере Апрель 2018

фото: ТАСС; VOSTOCK PHOTO; ПАВЕЛ МАРКИН/ИНТЕРПРЕСС/PHOTOXPRESS

Похожие публикации

  • На перекрестках графства Кент
    На перекрестках графства Кент
    Ведь тридцать лет – почти что жизнь.
    Залейся смехом мне в ответ,
    Как будто мы ещё кружим
    На перекрёстках; графства Кент…
  • Мой любимый клоун
    Мой любимый клоун
    У актёра Льва Дурова было два главных жизненных принципа. Первый – всегда находиться в движении. За это друзья прозвали его «перпетум мобиле». Второй – никогда не унывать. Ни из чего не делать трагедий, любые невзгоды высмеивать...
  • Оно
    Оно
    Однажды под Новый год забежавший «на минуту» приятель вручил нам c мужем в подарок шевелящийся свёрток и исчез из нашей жизни навсегда. В свёртке оказался нервно подрагивающий комок взъерошенных перьев.
MAY.jpg

redmond.jpg aromateka.jpg
gen87.jpg